На начальном этапе восстания беглых рабов Спартак сначала разбил у Везувия войско претора Клавдия Глабра, а затем отряд другого претора – Публия Вариния. По свидетельству Плутарха: «Спартак, разбив в нескольких сражениях самого претора (Вариния), в конце концов, взял в плен его ликторов и захватил его коня». По словам Флора: «Отнятые у преторов фасцы рабы передали своему предводителю. И он не отверг их».
Меня удивляет вывод доктора исторических наук А.И. Немировского под сообщением Флора о передаче рабами фасцев своему предводителю после одержанных побед над двумя преторами. На основании данного текста историк пишет: «Так мы узнаем, что Спартак ходил в консульском одеянии». То есть, историк считает, что после побед над двумя преторами у Спартака в качестве трофеев оказалось такое количество фасций – символов достоинства высшего должностного лица в Римской республике, какое было положено консулу – двенадцать. Озвученный вывод уважаемого историка является только предположением, тем не менее, многие отечественные исследователи в своих трудах о восстании Спартака делают на него ссылку как на достоверный и не подлежащий сомнению факт, к примеру, В.А. Горончаровский в книге «Спартаковская война».
Преторов, также как и консулов, сопровождали вооруженные фасциями ликторы – в границах Рима два человека, за пределами города – шесть ликторов. Фасцы ликторов представляли пучки вязовых или березовых прутьев, перетянутые красным шнуром или связанные ремнями. Вне пределов города ликторы всегда закрепляли в фасцы топоры, символизирующие право магистрата казнить или миловать своих подданных.
Описание консульских инсигний, внешних знаков верховной власти, приводит Иоанн Лид: «Белый, доходящий до пят плащ, отороченный пурпуром, широкая туника с короткими рукавами, белые сандалии и белый оттиск из лана на правой руке». Белая повязка на правой руке являлась отличительным признаком консула. Одежда консула выделялась наличием широкой пурпурной каймы, и консульская тога имела особую складчатость, позволяющая продемонстрировать знаки отличия. Консул мог добавить к тоге специальную украшенную золотом ленту и украсить золотыми кистями на концах полотна.
Я допускаю вероятность того, что после уничтожения отрядов двух преторов рабы захватили в плен сопровождающих их ликторов с фасциями, и у меня отсутствуют основания не доверять этому сообщению летописцев. Тем более что дальнейшая судьба Клавдия Глабра неизвестна и скорее всего он погиб в бою, а утрата в сражении Публием Варинием боевого коня также свидетельствует о полном разгроме его отряда, хотя сам претор спасся и избежал пленения. Поэтому существует большая вероятность наличия у Спартака именно двенадцати захваченных фасций, но меня в предположении доктора исторических наук о консульском одеянии Спартака смущает другое.
Для меня непререкаем авторитет уважаемого историка А.И. Немировского, увлекательными книгами которого я зачитывался с раннего детства. Но я с трудом представляю себе надменного Спартака в белых сандалиях и в длинной, украшенной золотом тоге римского консула. Тем более что вождь повстанцев запретил нахождение золота и серебра в своем лагере. И для меня просто немыслимо чтобы Спартак в подобном консульском одеянии увещевал соратников прекратить насилие над местным населением, когда рабы, по словам Саллюстия: «Вопреки запрету вождя стали похищать женщин и девушек, зарубали каждого встречного, мучили при сопротивлении и издевались самым безбожным образом». Слишком комичный образ для лидера восставших рабов.
По сообщению Фронтина после одержанной победы при Луканском озере над отделившимся от основной армии повстанцев галло-германским отрядом Ганника и Каста римляне вернули пять фасций. Исходя из логики А.И. Немировского, я делаю предположение, что предводители галлов и германцев хранили в обозе пять фасций в надежде добыть еще семь знаков отличия высшего должностного лица в Римской республике, чтобы одному из них, также как и Спартаку облачиться в консульскую тогу. По другой и более убедительной для меня версии пять фасций вместе с пятью легионными орлами и двадцатью шестью когортными штандартами, галлы и германцы держали в лагере всего лишь как военные трофеи и наглядное свидетельство позора неоднократно разбитого ими в сражениях врага.
