Глава 40
Утро дня вылета началось для Евгения не с будильника, а с предрассветной тишины, нарушаемой лишь мерным тиканьем напольных часов в гостиной. Он проснулся за полчаса до звонка, лежал с открытыми глазами и слушал этот редкий для Москвы звук — чистый, механический отсчет времени. Последние секунды его старой жизни.
В 5:30 раздался звонок от Игоря: «Машина подана, Евгений Викторович». Голос шофёра был, как всегда, ровным, но в нём чувствовалась лёгкая, почти отеческая забота. «Погода в Красноярске ясная, минус двадцать восемь. Дороги чистые».
Евгений встал, совершил привычный утренний ритуал в последний раз в этих стенах. Душ, бритьё, чашка крепкого кофе у барной стойки. Всё было как всегда, и всё — совершенно иначе. Каждое движение ощущалось как прощальное. Он оделся в ту самую практичную, тёплую одежду, которая уже пахла не магазином, а приключением и… домом. Последний взгляд на безупречную, пустую квартиру. На осколок ангела, лежащий на столе, как надгробный памятник по его холодному прошлому. Он не взял его с собой. Пусть останется.
Он вышел, щёлкнул замком. Звук был окончательным.
Дорога в аэропорт «Шереметьево» в предрассветной мгле была быстрой и безмолвной. Евгений смотрел в окно на мелькающие огни, на серые громады спящих районов. Он не испытывал ни малейшей ностальгии. Было чувство, похожее на то, как будто он долго плыл против сильного течения, а теперь наконец развернулся и позволил потоку нести себя. К своему удивлению, это не было страшно. Это было… легко.
В аэропорту его уже ждал пропуск в бизнес-зал, но он прошёл мимо. Вместо этого купил в киоске простой кофе в бумажном стаканчике и сел у огромного окна, выходящего на взлётную полосу. Он наблюдал, как в предрассветной синеве зажигаются огни, как суетятся заправщики и багажные тележки. Он был частью этой суеты, но уже не её хозяином. Всего лишь пассажир. Рейс SU 1440. Москва — Красноярск. Билет в один конец.
Он достал телефон. Никаких рабочих уведомлений — он отключил их. Было только одно новое сообщение. От Анны, отправленное час назад: «У нас уже рассвет. Небо чистое, как стекло. Дорогу до аэропорта расчистили. Всё готово. Лети спокойно. Я здесь.»
Он перечитал эти строки несколько раз. «Я здесь.» Не «жду», не «скучаю». «Я здесь.» Как факт. Как фундамент. Он улыбнулся, впервые за много дней почувствовав не напряжение, а глубокое, бездонное спокойствие. Он отправил в ответ лишь смайлик — ☀️. Солнце. То, что сейчас поднималось над её тайгой и что скоро будет светить им обоим.
Посадка прошла гладко. Он занял своё место у иллюминатора. Когда самолёт оторвался от земли и Москва скрылась в грязно-белой пелене облаков и смога, Евгений не обернулся. Он смотрел вперёд, на простирающуюся внизу бескрайнюю белую страну — Россию, которую он знал только по деловым поездкам в крупные города. Теперь ему предстояло узнать её душу. Суровую, молчаливую, прекрасную.
Он достал из рюкзака блокнот и ручку. Не ноутбук. Простой бумажный блокнот. И начал писать. Не бизнес-план, не отчёт. Он начал писать письмо. Анне. В котором пытался выразить то, что не мог сказать вслух — весь клубок чувств, страхов, надежд и безумной благодарности за то, что она есть. Слова шли трудно, коряво, но они шли. И в этом было какое-то освобождение.
«…Я не знаю, каким я буду там. Возможно, снова неуклюжим и раздражительным. Возможно, мне будет трудно дышать от этой тишины, к которой я так стремился. Но я знаю, что хочу научиться. Не покорять твою тайгу, а понять её. И понять тебя. Не как проект, а как… как жизнь. Единственную, которую я выбираю сознательно…»
Он писал, пока за окном сменялись часовые пояса и бескрайние леса Сибири под крылом самолёта становились всё гуще, темнее, безлюднее.
Тем временем в Притаежном день тоже начался на редкость ясно и празднично. Анна, вопреки своему обещанию не встречать его в аэропорту, всё же решила доехать до Красноярска. Не для встречи у выхода, а чтобы быть ближе. Чтобы сократить эти последние, самые томительные часы ожидания. Она попросила Сергея с «Сопки» подбросить её до райцентра, а оттуда на попутной «буханке» добралась до города.
Красноярск встретил её привычным шумом и морозной дымкой. Она сняла на сутки маленькую, непритязательную комнату в гостинице недалеко от аэропорта, купила в местном магазине свежих булок и сливочного масла — «чтобы было как дома», и теперь сидела у окна своего номера, смотря на дорогу, по которой через несколько часов должен был ехать его трансфер.
Она была спокойна. Тот странный, щемящий покой, что наступает после принятия самого важного решения. Все карты были открыты, все битвы — позади или отложены. Оставалось только ждать физического воплощения того, во что она уже поверила всем сердцем.
Она тоже достала дневник Степана и перечитала ту самую запись про «незнакомца». И под ней, своим аккуратным почерком, дописала: «Незнакомец больше не чужой. Он летит домой. Будем смотреть. И, надеюсь, — примем.»
Самолёт начал снижение. В иллюминаторе показались огни Красноярска, рассыпанные по берегам замёрзшего, могучего Енисея. Евгений оторвался от письма, которое так и не закончил. Он прижался лбом к холодному стеклу. Где-то там, в этом узоре из огней, была она. Уже не на экране телефона. Совсем рядом.
Стюардесса объявила о посадке. Он пристегнул ремень, чувствуя, как вместе с самолётом плавно опускается не только на землю, но и в новую реальность. Ступив на трап, его встретил удар сибирского воздуха — сухого, колючего, опьяняюще чистого. Он сделал глубокий вдох, и лёгкие заныли от непривычки. Он улыбнулся. Первое «добро пожаловать».
Пока он проходил паспортный контроль и получал свой скромный багаж, телефон наконец поймал сеть. Пришло сообщение от Анны с адресом гостиницы и комнаты. И ещё одно: «Не спеши. Выдохни. Ты уже здесь.»
Он нашёл своего водителя — местного, сурового на вид мужчину на огромном внедорожнике. «До Притаежного четыре часа, дорога норм», — буркнул тот, закидывая чемодан в багажник.
— Не в Притаежный, — сказал Евгений, подавая ему бумажку с адресом гостиницы. — Сначала сюда.
Водитель удивлённо бровь поднял, но спорить не стал.
Евгений сел на заднее сиденье, смотря на мелькающие за окном огни уезжающего города. Он не летел к ней сломя голову. Он ехал шаг за шагом. Привыкая. Встраиваясь. Начиная с того, чтобы просто переночевать в одном с ней городе. Чтобы завтра утром начать последний отрезок пути не как беглец, а как человек, который уверенно идёт к своей цели. К своему «послезавтра», которое, наконец-то, наступило.
Глава 41
Подписывайтесь на дзен-канал Реальная любовь и не забудьте поставить лайк))
А также приглашаю вас в мой телеграмм канал🫶