Георгий сразу решил, что Татьяна станет ему идеальной женой, потому что эта тихая, скромная девушка с приятной внешностью и прекрасной фигурой сразу понравилась ему, и он почти без раздумий подошёл к ней после нескольких встреч и сказал:
- Таня, я не хочу терять даром времени на ухаживания, потому что уверен, что люблю тебя и предлагаю выйти за меня замуж.
Татьяна слегка удивилась такому скорому предложению, и, хоть симпатичный курсант военного училища ей тоже очень нравился, робко у него спросила:
- Ты действительно уверен в своей любви? Всё так быстро…
- Уверен, – твёрдо ответил он, – Я знаю, чего хочу. А ты?
Помолчав буквально секунду, Таня кивнула:
- Да. Я согласна, я тоже хочу семью.
Она только недавно окончила учёбу, и, получив диплом фельдшера, пока ещё не определилась с местом работы. Ей и вправду нравился этот статный парень, с ровной спиной, чёткими движениями, уверенным голосом, который мечтал вместе с ней о счастливой семейной жизни, о доме, где всегда будет тепло и спокойно, о детях, о верности.
Их свадьба прошла шумно и весело, собрались друзья и родственники, пели песни, танцевали, отпраздновали отлично. Вскоре после этого празднества Георгий окончил учёбу, и у них с молодой женой сразу после этого начались переезды по всей стране, они меняли военные гарнизоны, чужие города, временные квартиры с казённой мебелью. Татьяна пока так и не работала, да Георгий и не хотел этого.
- Женщина должна сидеть дома и рожать детей, – хмуро повторял он.
Таня с ним не спорила и не жаловалась на жизнь, приводила в порядок новое жильё, заводила знакомства, находила способы занять себя, хоть одиночество стало её настойчивым и верным спутником по жизни. Георгий уходил на службу рано, возвращался поздно, говоря ей, что «так надо».
Когда Татьяна узнала, что беременна, то образовалась и в душе у неё вспыхнула надежда, что с рождением ребёнка всё изменится, муж смягчится, и они, наконец, станут настоящей семьёй, но роды оказались тяжёлыми, дочь родилась ослабленной, и первые недели после рождения малышки прошли в тревоге, в бессонных ночах, в беготне по врачам. Молодая мамочка буквально разрывалась между больницей, где лежала малышка, и квартирой, где нужно было успеть хоть что‑то сделать для мужа, а он почти не помогал ей по дому, и все заботы о ребёнке лежали полностью на ней.
- Гера, может погуляешь с дочкой? – робко спрашивала она.
- Ты должна сама со всем справляться, – говорил он, – Ты же медсестра, ты знаешь, как ухаживать и как всё правильно организовать.
Татьяна знала и умела, но ей так не хватало простого участия, нежного поцелуя мужа и ободряющих слов о том, что «всё будет хорошо». Тяжёлый характер Георгия нарушал её гармонию, его непреклонность в некоторых вопросах выбивала её из равновесия, так что, скандалы стали привычным фоном их жизни.
- Ты слишком эмоционально на всё реагируешь, это всем мешает, – говорил он.
- Мне не хватает твоей поддержки, – отвечала она.
- Ты сама должна держать себя в руках, – отмахивался Георгий.
В один из подобных пасмурных дней Татьяна вышла прогуляться с дочкой во дворе, она катила коляску по узкой дорожке возле казарм, когда её окликнули:
- Татьяна, здравствуйте! Подождите минутку!
Она обернулась и заметила Николая Ивановича, командира их гарнизона. Это был крепкий, красивый мужчина в полевой форме, с планшеткой, он выглядел строго, движения его были точными, а слова – лаконичными.
- Здравствуйте, Николай Иванович! – удивлённо ответила она.
- Татьяна, у меня к вам дело, – сказал он, – В нашем медпункте открыта вакансия фельдшера, и я хочу предложить Вам занять эту должность.
Татьяна невольно улыбнулась:
- Ой, не знаю, муж, наверное, будет против…
Командир нахмурился и заметил:
- Вы – высококлассный специалист и профессионал своего дела, а не только жена, которая ждёт мужа дома, и я уверен, что Ваш муж не будет препятствовать Вашей свободе выбора и желанию реализовать себя по профессии.
- А как же дочка? – спохватилась Таня, – Я не могу её оставить.
- В детском саду при части есть место, я уже уточнил, можно идти и оформляться хоть сейчас, а график работы подберём так, чтобы вы могли забирать её после смены, – ответил он.
Татьяна замолчала, мельком взглянув на спящую девочку. Тон командира не был сочувствующим, а, скорее деловым, но в этих простых словах читалось сочувствие и то, чего Татьяна давно не слышала в свой адрес, признание её права на уважение, на профессиональную реализацию, на жизнь за пределами роли «жены офицера».
- Мне нужно подумать, – сказала она.
- Думайте, – кивнул он, – Но не затягивайте с раздумьями слишком долго, должность ждёт именно Вас, но, как говорится, свято место не бывает пусто.
Подумав, Татьяна всё-таки приняла предложение Николая Ивановича. Её муж в это время как раз был в командировке, а, когда вернулся, она уже оформила девочку в детский садик, и сама вышла на работу, так что ему пришлось смириться с новостями.
В медпункте её быстро оценили по достоинству, ведь она работала чётко, без суеты, но с вниманием к каждому пациенту, не пропуская мимо ушей ни одной жалобы, не ограничивалась общими фразами, а реально помогала людям. Со временем о Татьяне стали говорить, как о надёжном специалисте и приходили к ней не только по медицинским вопросам, а часто просто за советом, зная, что она выслушает, не осудит и постарается помочь. Начальство тоже не могло не заметить её стараний, и Николай Иванович, обычно скупой на похвалу, время от времени отмечал её работу премиями и благодарностями.
Дома Татьяна научилась планировать время так, чтобы успевать всё, приготовить еду, прибраться, уделить внимание ребёнку, поэтому в её квартире всегда было чисто и уютно, а на столе всегда ждал горячий ужин.
Но муж, вместо того чтобы порадоваться её успехам, стал ещё больше придираться к ней и постоянно попрекал:
- Ты совсем дома не бываешь, это ненормально для замужней женщины.
- Я же на работу хожу, – спокойно отвечала Татьяна.
- А дочка? Кто за ней смотрит? – продолжал он.
- Днём смотрят воспитатели в садике, а вечером – я, и наша Ксюша сыта, ухожена, и всё у неё в порядке, – весело говорила Татьяна, пытаясь перевести разговор в более светлую тональность.
- Счастлива? Ты уверена? Она тебя почти не видит! – не поддавался Георгий, опять принимаясь ворчать на жену.
Татьяна понимала, что спорить с ним бесполезно и больше не спорила.
Как-то её отправили в командировку на повышение квалификации, и она уехала с тяжёлым сердцем, а там с опережением сдала все зачёты, и, вернувшись домой раньше запланированного срока, решила заодно сделать мужу сюрприз своим ранним возвращением, поэтому не предупредила его и о чём.
Дверь в квартиру была почему-то не заперта, Татьяна вошла, улыбаясь, но улыбка тут же исчезла с её лица, когда она заметила, что в гостиной на диване сидит молодая женщина в одной сорочке, а Георгий стоит рядом, неловко застёгивая рубашку.
- Что… что это? – пролепетала ошеломлённая Таня.
- Татьяна? – воскликнул он, – Ты же должна была вернуться в следующую пятницу!
- А где моя Ксюша?! – вдруг опомнившись, закричала она, не отвечая на его вопрос.
- В детском саду, не нервничай, на круглосуточной группе, – буркнул Георгий, отводя взгляд.
Татьяна рванула в детский сад и забрала оттуда свою малышку, а, когда вернулась домой, то там уже никого не было, ни той женщины, ни мужа. «Ну, и пусть», – подумала она и на завтра же написала заявление на развод.
Георгий пытался оправдываться:
- Это была ошибка, я не хотел…
- Знаешь, – ответила Таня, – Я, может, и смогла бы простить измену, но то, как ты поступил с нашей дочерью… не прощу.
Через месяц состоялся развод, а через некоторое время Георгия перевели в другой гарнизон, и Татьяна с дочерью так и остались жить в служебной квартире.
Однажды утром Ксюша проснулась с высокой температурой, и Татьяна сразу поняла, что дело серьёзное. Девочка задыхалась при кашле, лицо пылало, глаза были стеклянные, и тогда пришлось вызвать гарнизонного детского врача, но тот лишь развёл руками:
- Нужно в больницу, причём срочно.
Татьяна запаниковала, до больницы ехать далеко, нужно вызывать Скорую или такси. Она заметалась по квартире, пытаясь сообразить, куда звонить, кого просить о помощи, набирала номер, но, как назло, связь пропала, как вдруг раздался звонок в дверь и на пороге появился Николай Иванович и спросил:
- Татьяна, я видел, как к Вам заходил детский врач. Что случилось?
Она, дрожа от волнения, выпалила:
- Ксюша… ей плохо… нужно в больницу, а я никак не могу дозвониться до Скорой, связь почему-то пропадает.
- У меня служебная машина внизу, – кивнул он, – Собирайте девочку, довезём быстро.
Через полчаса они уже были в приёмном покое, где их сразу приняли, и Ксюшу увезли на обследование, а Татьяна осталась в коридоре, похолодев от страха и усталости. Николай Иванович не ушёл, он сел рядом с ней и не уходил, пока не узнал, что лечение ребёнка начато и прогноз благоприятный.
- Ну, всё, я уезжаю, а Вы напишите прямо сейчас мне рапорт на больничный и устраивайтесь в больнице вместе с дочкой, – сказал он.
- Спасибо… спасибо Вам… – шептала она.
- Не за что, – коротко ответил он, – Главное, поскорее выздоравливайте и возвращайтесь в строй.
Через неделю Ксюша пошла на поправку, и Татьяна забрала её домой, а дома и «стены лечат».
Как-то вечером Татьяна отправилась к Николаю Ивановичу, держа в руках – огромный яблочный пирог, только что из духовки, с золотистой корочкой и ароматом корицы.
- Я хотела поблагодарить Вас… испекла пирог, – сказала она, когда его дверь открылась.
- Ах, это… – улыбнулся он, – Тогда заходите, вместе чаю попьём.
- Нет, не могу, – покачала головой Татьяна, – У меня там дочь.
- Тогда забирайте свой пирог обратно, я сам к Вам приду, – усмехнулся Николай Иванович.
Ему было чуть больше сорока, но его жизненный опыт делал его гораздо старше. За плечами этого офицера был Афганистан, Таджикистан, ранения, месяцы в госпиталях, и он давно привык к мысли, что жизнь – это череда расставаний и новых назначений. Жена и две дочери жили в Москве, отказавшись переехать с ним в глушь, и он смирился с их решением, виделся с семьёй редко, общался с женой, в основном, по телефону, и это в их семье стало нормой.
Татьяне очень нравился этот человек, и как мудрый командир, и как сосед, который всегда готов помочь, но она никогда не позволяла себе думать о нём как о мужчине, он был для неё добрым другом, но не больше, поэтому, когда Николай Иванович пришёл к ней домой, она без колебаний открыла дверь.
Ксюша уже спала. В квартире было тихо, лишь приглушённый свет ночника разливался по комнатам. Татьяна быстро накрыла стол на кухне, поставила чайник, достала мёд и варенье.
- Садитесь, – предложила она, указывая гостю на стул, – Я сейчас чай сделаю.
Николай Иванович сел, оглядел уютную кухню, улыбнулся:
- Хорошо здесь у Вас, уютно.
- Стараюсь, – коротко ответила она, разливая по кружкам чай.
Они замолчали и стали пить чай с пирогом, а потом он засобирался уходить, и они разом встали и пошли к двери. Вдруг он остановился, и она по инерции почти наткнулась на него, он поддержал её, и его рука коснулась её плеча.
- Татьяна… – прошептал он и… поцеловал её прямо в губы.
Поцелуй оказался сладким, тёплым, как чай с мёдом, который они только что пили, и Татьяна опомнилась только после того, как хлопнула дверь, да так осталась стоять одна в пустой комнате. Сердце билось часто, в голове – пустота и хаос, она провела рукой по губам, будто пытаясь сохранить ощущение его прикосновения.
Ночь прошла в мыслях, Таня ворочалась, пыталась уснуть, но перед глазами снова и снова возникал его взгляд, его рука на её плече, и этот неожиданный поцелуй, а утром она отвела дочку в садик и на работе узнала, что Николая Ивановича срочно переводят на повышение в Москву. Приказ пришёл ночью, он уже уехал и даже не попрощался с ней.
Вскоре в их гарнизон прибыл новый командир, подтянутый, с холодным взглядом и безупречной выправкой, и сразу дал всем понять, что здесь будут его правила. С первых дней он проявлял к Татьяне нескрываемое недовольство, то указывал на «недостаточную оперативность», то придирался к оформлению документации, то ставил под сомнение её профессиональные решения. Татьяна не понимала, в чём дело, но истинная причина такого отношения вскрылась, когда в медпункт заглянула его жена, эффектная, самоуверенная женщина с медицинским образованием, как и у Татьяны.
«Ах, вот оно что… ему нужно место фельдшера для жены», – поняла Татьяна и стала опасаться следующего удара, который не заставил себя ждать. При очередной внеплановой проверке в медпункте обнаружили недостачу дорогостоящих медикаментов, и комиссия, собранная по указанию командира, без лишних разбирательств указала на Татьяну, как на единственного ответственного сотрудника, доступ к лекарствам был только у неё.
Началось служебное разбирательство, и Татьяна почувствовала, как земля уходит из‑под ног. Доказательства «вины» выглядели не очень убедительно, но всё было против неё, и тогда в панике она достала телефон и набрала единственный номер, который мог что‑то изменить.
- Николай Иванович… – сказал она и голос её дрогнул, – Мне снова нужна Ваша помощь.
Он выслушал её молча, лишь изредка задавая уточняющие вопросы, и, когда Татьяна закончила, в трубке повисла короткая пауза, а затем последовал твёрдый ответ:
- Я разберусь.
Через три дня всё изменилось. Пришёл приказ о переводе Татьяны в другой гарнизон и все обвинения с неё были сняты. Николай Иванович не стал устраивать публичных разбирательств, не потребовал извинений, а просто отправил её подальше от интриг, сделав так, чтобы она оказалась в безопасном месте, и Татьяна спокойно продолжила службу в новом гарнизоне, где её встретили без предубеждений, оценили профессионализм и честность. Годы шли, она добросовестно выполняла обязанности, помогала коллегам, лечила пациентов, а в сорок пять лет уволилась в запас по предельному возрасту, с чистой совестью, с безупречным послужным списком и правом на военную пенсию и однокомнатную квартиру в Москве.
К тому времени дочка Ксюша уже была студенткой, жила в студенческом общежитии самостоятельно, пока не претендуя на жилплощадь матери.
Однажды, выйдя из подъезда с пакетом мусора, Татьяна замерла, увидев, как через двор шёл мужчина, уже немолодой, с сединой в волосах, но с той же прямой спиной и уверенным шагом.
- Николай Иванович… – прошептала она.
Он тоже заметил её и тоже на мгновение замер, затем подошёл.
- Татьяна… — произнёс он, — Вот так встреча. Как дочка?
- Учится в медицинском институте, – с гордостью ответила Татьяна.
- Молодец, – кивнул он, – Это правильный выбор.
- А как Вы, Ваша семья? – осторожно спросила она.
- Всё… в общем, хорошо, – ответил он не сразу, – Дочки замужем, у каждой своя жизнь, только вот жена… болеет сильно… но мы боремся, держимся.
Татьяна сочувственно покачал головой, проговорив:
- Я очень сочувствую, пусть выздоравливает.
Потом они попрощались, и она пошла к подъезду, а в голове вертелось: «Какой он красавчик… выправка та же, взгляд твёрдый, отлично сохранился для своих лет».
В Москве жизнь Татьяны складывалась ровно, пенсия покрывала базовые нужды, но на обучение дочери и повседневные расходы приходилось подрабатывать. Она устроилась медсестрой в местную больницу, график удобный, коллектив дружелюбный, работа знакомая и осмысленная.
Как-то на ночной смене она принимала женщину в тяжёлом состоянии с остановкой дыхания, критическое падение давления. Операция длилась несколько часов, но, когда врач, наконец, снял маску и произнёс роковую фразу «это конец, мы сделали всё, что могли», Татьяна поняла, что больную медики не спасли.
Она вышла в коридор, чтобы найти родственников и заметила Николая Ивановича, стоявшего у окна с каменным лицом, тогда, сопоставив его фамилию с фамилией умершей пациентки, Татьяна поняла, что это была его жена.
- Николай Иванович… – начала Таня, подбирая слова, – Я очень сожалею… но операция не помогла.
- Спасибо, что были рядом, – вздохнул он, развернулся и пошёл к дверям.
Татьяна только сочувственно посмотрела ему вслед.
Время шло, Татьяна продолжала работать в больнице, жила одна, а по вечерам гуляла в парке возле дома. Однажды она увидела там Николая Ивановича, он сидел на скамейке, и читал книгу.
- Здравствуйте, Николай Иванович, – сказала Татьяна, останавливаясь рядом.
- Здравствуй, Танюша, – обрадовался он, – Не ожидал тебя здесь увидеть.
- А я часто тут гуляю. А Вы?
- А я… я нечасто, но теперь буду, раз ты тут тоже бываешь, – улыбнулся он.
Они помолчали, потом он спросил:
- Как поживаешь?
- Хорошо, – ответила она, – Работа, дом, дочка… Всё как обычно.
- Замуж не вышла? – неожиданно спросил он.
- Не-е-ет, я уже старая для этого, – засмеялась она.
- Да брось ты, – он покачал головой, – Прекрасно выглядишь, почти не изменилась.
- Да, ладно Вам обманывать меня.
Она смущённо улыбнулась, и разговор их сразу потеплел, они начали вспоминать прошлое, говорили о настоящем, делились мыслями о будущем, и с тех пор стали встречаться в парке, почти каждый вечер, и Татьяна с нетерпением ждала этих прогулок, на которых с интересом слушала его рассказы, смеялась над шутками, удивлялась его мудрости и спокойствию. Возвращаясь домой, она ещё долго улыбалась, вспоминая их беседы, мысленно повторяла его фразы.
Как‑то он сказал:
- Дочка переехала ко мне жить, в квартире теперь шумно, не продохнуть, хоть в парк переезжай.
Татьяна, не задумываясь, предложила:
- Так приходите ко мне в гости, а то я скучаю по вечерам одна, будем пить чай и есть яблочный пирог.
- Помню-помню, какие ты вкусные пироги умеешь печь, – улыбнулся он.
Сначала он приходил на чай, потом оставался на ужин, и с каждым таким визитом им всё меньше хотелось расставаться, и не было между ними громких признаний, пылких объятий, но в этом тихом сближении чувствовалась глубина, которой так долго не хватало им обоим. Они не искали страсти, все страсти остались в молодости, в тех годах, когда жизнь казалась бесконечной чередой возможностей, а теперь их любовь была другой, спокойной, зрелой, наполненной уважением и пониманием. Они знали цену потерям и одиночеству, поэтому особенно ценили эти приятные вечера вдвоём.
********
Дорогие читатели, настоящая любовь, тем более в более зрелом возрасте, не всегда приходит с громом и молниями, иногда она робко стучится в дверь, приносит с собой яблочный пирог, и остаётся навсегда в вашей квартире. Всем добрых новостей, благодарю за лайки и спасибо, что вы со мной!