Жанна Фриске сегодня могла бы быть 51‑летней красавицей, уютно шутить в интервью про «ту самую блестящую жизнь» и обсуждать подростковые бунты сына Платона. Её знают миллионы: одна из самых ярких солисток «Блестящих», секс‑символ 2000‑х. Но у этой истории есть очень печальное продолжение. Но помимо Жанны, была еще целая плеяда девушек из самых популярных женских групп 90‑х — «Мираж», «Комбинация», «Стрелки». Именно о них я хочу вам рассказать: о славе, которую все видели, и о цене, которую почти никто не замечал.
Буквально на днях я пересмотрела большой выпуск о женских группах 90‑х и параллельно покопалась в свежих новостях — и, честно, сидела с тем самым ощущением: «Казалось бы, глянец и шмотки, а в итоге — суды, депрессии, убийства, скандалы и сломанные судьбы». Давайте разбираться спокойно и без истерик: чем всё закончилось для тех самых «поющих трусов», как теперь живут героини нашего детства и почему многие из них до сих пор не могут отпустить те времена.
«Мираж»: когда поют одни, а славу забирают другие
Если вы выросли в девяностые, то «Музыка нас связала» у вас в голове живёт где‑то на уровне ДНК. Но сами участницы «Миража» в тот момент были скорее живой декорацией, чем настоящими хозяйками своего голоса. В студии пела Маргарита Суханкина — с академическим образованием и мечтой о Большом театре, а по стране катались бесконечные «составы» девочек, которые просто открывали рот под её записи.
Продюсер Андрей Летягин легко менял солисток как перчатки: Светлана Разина, Наталья Гулькина, Ирина Салтыкова, Ветлицкая, Болдышева — список впечатляет, но при этом зритель часто даже не понимал, кто перед ним. Клонов стало столько, что сами создатели «Миража» в какой‑то момент уже не успевали за количеством «официальных» и «левых» гастролей: по разным городам одновременно ездили разные «Миражи» под одну и ту же фонограмму.
Суханкина в итоге решилась выйти из тени: впервые стала настоящей лицом группы, а не только голосом. И вот тут начался уже совсем другой сериал — с ревностью, драками в гримёрках и настоящими скандалами. По воспоминаниям очевидцев, Маргарита и Наталья Гулькина могли на сцене вырывать друг у друга цветы и даже шляпы, а за кулисами дело доходило до синяков.
Отдельная, совсем мрачная линия — нападение на Суханкину: её жёстко избили и ограбили после концерта, она уверена, что это было не случайное уличное преступление, а попытка убрать слишком заметное лицо «правильного» состава «Миража», мешавшее фальшивым гастролёрам зарабатывать на старых хитов. История до сих пор вызывает много вопросов, но факт остаётся фактом: девичья поп‑музыка 90‑х была вписана в тот же криминальный контекст, что и весь шоу‑бизнес того времени.
Интересно, что и сейчас, уже в 2020‑х, вокруг «Миража» не затихают конфликты: Гулькина и Суханкина продолжают обмениваться претензиями через прессу, судятся за честь, достоинство и право считаться «той самой» солисткой. Гулькина выигрывает суд за клевету, Суханкина воспитывает приёмных детей и редко пускает журналистов в личную жизнь, но общий нерв не исчез — это по‑прежнему история про обиды, деньги и ощущение, что твой голос и лицо в своё время использовали по максимуму, а потом легко вычеркнули.
«Комбинация» и Алёна Апина: от шлягеров к трагедии и позднему разводу
Если «Мираж» — это мифы и фанера, то «Комбинация» была чуть ближе к реальности: девчонки умели играть на инструментах, но визуальный образ оставался тем же — мини, блёстки, эпатаж и очень простые тексты про дефицитную колбасу, непальто и сложную женскую долю. В этом и был их успех: никакой философии, просто честный срез времени — «жрать нечего, но танцевать хочется».
Продюсера Александра Шишенина в 90‑е буквально завалило деньгами: «Комбинация» выдавала по 60 концертов в месяц, стадионы, аншлаги, гастрольный конвейер без выходных. Но за фасадом шёл тот самый бандитский сюжет — когда создатели группы решили избавиться от кабального продюсерского договора, Шишенина застрелили у подъезда, убийство так и не раскрыли. После его смерти коллектив потихоньку рассыпался: без крепкой продюсерской руки, пусть и жесткой, держать такую машину было почти невозможно.
Самая яркая звезда «Комбинации» — Алёна Апина. Та самая «Рыжая, рыжая, конопатая» и «Ксюша», которая из простой саратовской девчонки превратилась в одну из главных поп‑див страны. В начале 90‑х она ушла из группы, влюбившись в организатора концертов Александра Иратова, который стал и её продюсером, и мужем, и человеком‑стеной в невероятно турбулентные годы.
Снаружи это выглядело как идеальный союз: успешный бизнесмен, востребованная певица, общий ребёнок, дом, стабильность. Но спустя четверть века брака Апина подала на развод, и уже в 2020‑х честно рассказала, какой ценой поддерживалась эта «картинка». Измены мужа, девять неудачных беременностей, выношенная суррогатной матерью дочь, попытка любой ценой сохранить семью, потому что «так надо» и «ради ребёнка». Только после того, как дочери исполнилось 16, Алёна решилась закончить этот брак и признаться, что много лет жила скорее как партнёр по бизнесу, чем как любимая женщина.
Сейчас Апина уже за 60, она продолжает выступать, экспериментирует с внешностью, честно говорит о пластике и при этом подчёркивает: после развода жизнь не закончилась, а, наоборот, стала более честной. Не хочет снова замуж, полностью отказалась от алкоголя, работает и явно не собирается превращаться в «бывшую звезду», которая только и делает, что вспоминает 90‑е. При этом её истории отлично попадают в сегодняшнюю повестку: тема созависимых браков, поздних разводов и «я столько лет делала вид, что всё в порядке» очень узнаваема для многих женщин её поколения.
«Блестящие» и Жанна Фриске: глянец, Майами и долгий шлейф послевкусия
«Блестящие» — это уже конец 90‑х и нулевые, гламурная эпоха: короткие платья, перья, лимузины, клипы с дорогими интерьерами и идеальная картинка «русской мечты». Жанна Фриске пришла в коллектив сначала как хореограф, а потом стала той самой девушкой, которая затмила многих — за счёт сочетания внешности, харизмы и какой‑то очень тёплой энергии. Продюсеры честно признавали: то, к чему другие идут годами, у неё было «с завода» — пластика, пропорции, энергетика.
При этом личная жизнь Жанны никогда не была спокойной. Вначале — долгий роман с продюсером группы Андреем Грозным, который однажды сделал ей предложение, а потом забрал назад свои слова, осознав, что настоящей семьи при таком графике и таком уровне амбиций всё равно не получится.
Потом — слухи о романе с Овечкиным, разговоры о футболистах, фигуристах, миллиардере, бесконечные пересуды по поводу того, с кем она сейчас и «насколько это всерьёз».
В какой‑то момент Жанна решает уйти из группы, строит сольную карьеру, становится ведущей реалити‑шоу, снимается в кино, участвует в «Последнем герое» и наконец-то делает то, чего сама хочет, а не только то, что прописано в продюсерском плане. И вот, казалось бы, хэппи‑энд: в 39 лет она беременеет, уезжает в Майами, рожает долгожданного сына Платона, устраивает глянцевую фотосессию, появляется с любимым мужчиной Дмитрием Шепелевым в журналах и выглядит абсолютно счастливой.
Дальше — то, о чём вы и так знаете, но тут важно, что изменилось к 2025–2026 году. Рак мозга, тяжёлая болезнь, борьба, сбор средств, скандалы вокруг благотворительных денег, смерть Жанны в 2015‑м — это уже почти история, которую пересказывали десятки ток‑шоу. Но жизнь Платона и Шепелева продолжается, и это важная часть «продолжения истории Блестящих».
Сейчас Платону уже 12, он живёт с отцом, играет на электрогитаре, появляется с Дмитрием в редких интервью и фотосессиях, а в 2021‑м даже дал совместное большое интервью глянцу. Суд решил, что проживать ребёнок будет с Шепелевым, а бабушка и дедушка по линии Жанны имеют право на встречи — на бумаге всё красиво, но семья Фриске утверждает, что эти встречи так и не происходят, и мальчик уже много лет не видел их лично.
Одновременно у Дмитрия своя новая жизнь: он давно живёт с дизайнером Екатериной Тулуповой, у них есть общий ребёнок, то есть Платон растёт в полноценной новой семье. Для кого‑то это попытка дать мальчику нормальное детство, для кого‑то — предательство памяти Жанны, но факт остаётся фактом: история «блестящей» жизни плавно перетекла в историю очень обычной, человеческой, местами непростой, но уже не такой публичной семьи.
«Стрелки» и девчачья мечта, которая обернулась психушкой и ЗАГСом в колонии
Если говорить про девичьи группы как чистый продукт продюсерской логики, «Стрелки» — почти идеальный пример. Создатели проекта сразу сделали несколько составов, заранее заложили взаимозаменяемость: блондинка, брюнетка, «пацанка», секс‑символ, «ангел» — роли девочкам раздавали как в школьном спектакле, только ставки были гораздо выше. Всё делалось в студии, на сцену выходили те, кто лучше смотрится в кадре и выдерживает гастроли.
Картина для подростка из 90‑х была очень заманчивой: клипы по телевизору, рекламные щиты по всей Москве с надписями «Хотите — звоните», фанаты, автографы, премии вроде «Золотого граммофона», миллионные тиражи альбомов. Но реальность внутри была, мягко говоря, скромнее: по 15 долларов за выступление, общаги по четверо в комнате, экономия на еде, изматывающая гастрольная жизнь и ощущение, что ты вроде звезда, но по факту — маленький винтик в чужом бизнес‑плане.
Самая драматичная линия — судьба Кати Кравцовой. Она пришла в группу в 17 лет, вместо ВУЗа выбрала «красивую жизнь», а получила тяжелый эмоциональный опыт, который закончился попыткой самоубийства. Когда продюсеры сказали, что её типаж больше не нужен, а любимый человек ушёл, Катю чудом успели спасти. Потом — новая любовь, жизнь с мужчиной, который в итоге попал в тюрьму, и брак, заключённый в колонии, с унизительными досмотрами и долгим «приходом в себя» после каждого свидания.
На этом фоне случаи, когда богатые поклонники пытались буквально завалить девушек деньгами и подарками, выглядят как другая сторона той же медали. Чемоданы с наличкой, попытки купить внимание, откровенно тревожные предложения «поехать отдохнуть» после концерта — всё это было, и не только у «Стрелок». При этом надо понимать: девчонки были молодые, многие — из провинции, без серьёзной поддержки со стороны семьи, и каждый такой выбор был очень непростым.
Сейчас многие бывшие участницы «Стрелок» живут совершенно обычной жизнью: кто‑то вышел замуж за бизнесмена, кто‑то живёт на Рублёвке с детьми, кто‑то остался в шоу‑бизнесе, а кто‑то вообще ушёл в защиту животных и благотворительность. Но общий фон воспоминаний один и тот же: это было весело, дико, иногда страшно, и вряд ли кто‑то из них хотел бы вернуть те конкретные условия, пусть даже с той же славой.
И вот тут у меня к вам, уважаемые читатели, вопрос. Как вы считаете: справедливо ли вообще устройство шоу‑бизнеса 90‑х? Вы бы хотели вернуть ту эпоху со всеми её честными, живыми, но жёсткими правилами — или пусть лучше останется в песнях и наших воспоминаниях? Мне правда интересно ваше мнение.