Глава 38
Прошло два дня. Сорок восемь часов тишины, наполненных для каждого своей работой и своим ожиданием. Для Анны эти дни стали временем внутренней закалки. Она не просто ждала — она готовила почву. Продолжала работать, читала дневник Степана, и каждый вечер, ложась спать, перечитывала короткое сообщение Евгения: «Выстоим и мы». Эти слова стали мантрой, щитом от последних, цепких сомнений.
Она даже съездила на кордон «Сопка» к Сергею, геоботанику. Он, замкнутый и немногословный, увидев её, лишь кивнул и сказал, разогревая на печке тушёнку: «Слышал, ветер переменился. И птицы по-другому кричать стали. К весне готовятся, видать». Анна поняла, что это его способ сказать: «Я в курсе. И я — за тебя». В тайге многие вещи понимались без слов.
На обратном пути она намеренно сделала крюк, проехав недалеко от того места, где они с Василием прятались в камнях. Сугробы уже немного осели, заметая следы прошлой драмы. Она остановила снегоход, вышла и долго стояла, глядя на молчаливый лес. «Выживи, Василий, — мысленно обратилась она к нему. — Выживи, чтобы я могла сказать тебе спасибо. Или прости». Лес не ответил. Но в его глубокой, сосредоточенной тишине не было угрозы. Была только бескрайняя, равнодушная ко всем их человеческим страстям, жизнь.
—-
Эти два дня для Евгения прошли в лихорадочной, но предельно чёткой деятельности. С «Гефестом» всё было улажено. Теперь он занимался другим — созданием системы. Системы, которая позволит ему быть там, не потеряв здесь всё. Он провёл серию жёстких, коротких совещаний, перераспределил зоны ответственности. Алиса официально стала первым заместителем по операционному управлению. Георгий Павлович Зайцев, наблюдавший за этой перестройкой, в конце концов сказал: «Наконец-то ты занялся децентрализацией. Только странный у тебя мотиватор — не эффективность, а любовь. Но, чёрт возьми, результат-то отличный».
Максим доложил, что с «Мариной вопрос решается». Евгений не стал вдаваться в подробности. Он доверял Максиму и предпочитал не знать, какие именно юридические и иные механизмы были приведены в движение, чтобы навсегда оградить его жизнь от вмешательства прошлого. Главное — чтобы это сработало.
Он купил билет. Не на завтра — на послезавтра. Ему нужен был ещё один день, чтобы поставить последние точки над i, провести финальный брифинг с командой и упаковать чемодан уже не на неделю, а на… он сам не знал, на сколько. Он взял с собой минимум деловых костюмов и максимум практичной, тёплой одежды, часть из которой уже была испробована в сибирских морозах. В самый последний момент он положил в боковой карман рюкзака ту самую бархатную коробочку с цепочкой. И осколок стеклянного ангела, завернутый в мягкую ткань.
Вечером второго дня он, наконец, позволил себе видеозвонок. Не Анне — он всё ещё боялся сорваться, увидев её лицо. Он позвонил Михаилу Игнатьевичу.
Директор заповедника взял трубку, сидя в своём кабинете за столом, заваленным картами. На его лице не было ни удивления, ни особой радости.
— Панов, — кивнул он вместо приветствия. — Жив ещё. Дела свои разрулил?
— Разрулил, Михаил Игнатьевич. Вылетаю послезавтра.
— Знаю. Анна сказала. — Старик прищурился. — Ты вот что, парень… Ты едешь сюда работать удалённо или жить?
Прямой, как удар топором, вопрос застал Евгения врасплох. Он привык к дипломатии.
— Я… еду быть с Анной. А как это будет выглядеть практически — жизнь, работа — мы будем выстраивать уже на месте. Я не хочу давать пустых обещаний. Но моё намерение — остаться надолго.
Михаил Игнатьевич молча раскуривал свою вечную самокрутку, изучая его через экран.
— Намерение — это хорошо. Но тайга намерениями не питается. Ей дела нужны. И людям здесь — тоже. Ты богатый человек, это все знают. Но здесь богатство — не в деньгах. Оно в умении дрова колоть, печь топить, след прочитать и слово держать. Последнее, — он сделал ударение, — у тебя, кажется, начинает получаться. С остальным — посмотрим. Заходи, когда приедешь. Поговорим.
— Обязательно, — серьёзно сказал Евгений. Этот разговор был важнее любого совета директоров.
После звонка с директором он набрал номер Анны. Сердце билось чаще, чем перед самыми важными переговорами.
Она ответила почти сразу. Её лицо появилось на экране, освещённое мягким светом настольной лампы. Она выглядела… спокойной. Усталой, но спокойной. И по-прежнему самой красивой женщиной, которую он когда-либо видел.
— Женя, — она улыбнулась, и эта улыбка сняла половину напряжения, копившегося в нём все эти дни.
— Аня. — Он не нашёл других слов. Просто смотрел, впитывая её образ. — Я… послезавтра. Утром вылет, вечером буду в Красноярске. В Притаежном — на следующий день.
— Я знаю, — кивнула она. — Михаил Игнатьевич уже доложил о вашем разговоре. Он тебя, кажется, даже немного одобрил. Для него это высшая похвала.
— Он спросил, еду ли я работать или жить.
— И что ты ответил?
— Правду. Что еду быть с тобой.
На её глазах блеснули слёзы, но она не отвела взгляд.
— Мне страшно, — неожиданно призналась она шёпотом. — Не за нас. А… за тебя. Ты ведь рушишь весь свой привычный мир. Ради чего-то очень непредсказуемого.
— Я не рушу, — поправил он. — Я… перестраиваю. И ради чего-то самого предсказуемого на свете. Ради тебя. Это единственная точка уверенности в моей жизни сейчас. И она того стоит.
Они помолчали. Неловкость первых минут растаяла, осталась только эта тихая, почти физически ощутимая связь через тысячи километров.
— Василия так и не нашли, — тихо сказала Анна, переведя разговор на другую больную тему. — Но я… я верю, что он жив.
— Я тоже, — неожиданно для себя сказал Евгений. Этот грубый, сломанный человек, который пожертвовал собой, чтобы она сбежала, стал частью их общей истории. Теперь они были в долгу перед ним.
— Привези ему, когда найдут, хороший коньяк, — вдруг сказала Анна с лёгкой, грустной улыбкой. — Он любит.
— Привезу целый ящик, — пообещал Евгений.
Они говорили ещё около часа. Не о глобальных планах, а о мелочах. О том, что у неё протекает крыша в сарае, и он уже смотрел в интернете, как её чинить. О том, что Андрей прислал ему чертёж какого-то «супер-удобного» стула для тайги, который тот предлагает сделать своими руками. О том, что Мурка, кошка Анны, наконец-то вернулась от соседки и сейчас мурлыкает у неё на коленях. Это были простые, житейские разговоры двух людей, которые строят мост — не через пропасть между мирами, а через тишину недавних бурь. Кирпичик за кирпичиком. Слово за словом.
Положив трубку, Анна долго сидела, гладя Мурку. Страх ещё шевелился где-то на дне, но поверх него уже лежал тёплый, прочный слой уверенности. Он едет. Не сбегает от чего-то, а едет к чему-то. К ней.
А Евгений, откинувшись в кресле, смотрел на тёмный экран. Впервые за много лет он с нетерпением ждал завтрашнего дня не потому, что на нём намечена важная сделка, а потому, что этот день приближал его к послезавтрашнему. К самому важному путешествию в его жизни. Путешествию домой. Туда, где его ждут не как генерального директора, а просто как Женю. Человека, который, наконец, нашёл то, что искал, даже не подозревая, что ищет.
Подписывайтесь на дзен-канал Реальная любовь и не забудьте поставить лайк))
А также приглашаю вас в мой телеграмм канал🫶