Здорово, мужики! С вами снова Артем Кириллов.
Знаете, я человек простой. Звезд с неба не хватаю, чужого не прошу, но и своего не отдам. Для меня дача — это не просто кусок земли с грядками, где надо горбатиться от зари до зари, проклиная все на свете. Нет. Для меня это — отдушина. Это место, где я сам себе хозяин. Где каждое дерево посажено моими руками, где каждый гвоздь в заборе знает свое место, потому что я его туда вбил. Я, может, и не заканчивал академий ландшафтного дизайна, но у меня на участке порядок такой, что любой немец позавидует. Все по уму, все на совесть.
Я этот участок взял, когда тут еще, почитай, болото было. Камыш в рост человека, комары размером с воробья и грязь непролазная. Соседи, кто раньше построился, пальцем у виска крутили: мол, куда ты лезешь, Артем, тут же гиблое место, вода стоит. А я уперся. Характер такой, не люблю отступать. Рук не покладая, три сезона только землю возил да дренаж копал. Сам, лопатой, без всяких экскаваторов. Прокопал канаву вдоль всего участка, вывел ее в общий сток, укрепил берега шифером, чтобы не осыпались. И, вы знаете, ушла вода. Земля задышала. Сад посадил, огород разбил, дом поставил. Не дворец, конечно, но крепкий сруб, теплый. Баньку сварганил. Живи да радуйся.
И все было хорошо, пока не сменилась у меня соседка с левой стороны. Раньше там бабушка жила, божий одуванчик, мы с ней чай пили, я ей дрова колол, она мне пироги носила. Царствие ей небесное. А наследники участок продали. И купила его дама... как бы помягче сказать... из "этих". Ну, вы поняли. Городская, на джипе, нос выше крыши задирает. Зовут ее, допустим, Изольда Павловна (имя изменю, а то мало ли, засудит еще, они такие любят судиться).
Построила она себе хоромы. Кирпич, два этажа, окна в пол, крыша черепичная. Забор глухой поставила, трехметровый, чтобы мы, простые смертные, своим видом ее царский взор не оскорбляли. Ну, думаю, ладно. Богатые — они тоже люди, пусть живут, лишь бы не мешали. Я в чужой карман не заглядываю. Есть деньги — стройся, молодец. Только вот заметил я одну странность. Дом огромный, баня, гостевой домик, а ассенизаторская машина к ней ни разу не приезжала. Я-то свой септик раз в сезон откачиваю, слежу строго, чтобы экологию не нарушать. А у нее — тишина. Думал, может, у нее там супер-био-станция какая стоит, которая все в чистую воду перерабатывает? Техника-то на месте не стоит.
А этим летом началась жара. Июль, пекло, ни ветерка. Мы с женой вечером на веранду выходим чайку попить, соловьев послушать. А вместо соловьев — амбре. Да такое, что глаза режет. Тянет тухлятиной, химией какой-то и тем самым, что в туалете смывают. И тянет аккурат со стороны моей дренажной канавы, которую я с такой любовью копал, чтобы участок сухим был.
Я к канаве. Гляжу — а там вода не прозрачная, дождевая, как обычно, а мутная, серая, с пеной. И запах... Мама дорогая! Святых выноси. Мухи роем вьются, комары озверели. Я прошел вдоль забора, раздвинул крапиву (я ее там специально оставил, чтобы берег держала) и вижу картину маслом. Из-под ее новенького, дорогущего забора, прямо в мою канаву торчит пластиковая труба. Сотка, рыжая, канализационная. И из нее тонкой, но уверенной струйкой течет эта самая "благодать".
Меня аж затрясло. Это как же так? Я, значит, тут каждый кустик обхаживаю, за чистоту борюсь, а она мне свои нечистоты под нос сливает? Экономит на откачке, значит? У нее джип за пять миллионов, а три тысячи на ассенизатора жалко?
На следующее утро, как только увидел, что ее машина у ворот стоит, пошел разбираться. Стучу в калитку. Долго не открывали. Потом выходит. В халате шелковом, с чашкой кофе, смотрит на меня, как на пустое место.
— Вам чего, мужчина?
— Изольда Павловна, — говорю, стараясь быть вежливым, хотя внутри все кипит. — Разговор есть. Серьезный.
— У меня времени нет на разговоры. Говорите быстро.
— Ваша труба, — говорю, — канализационная, выведена в мою дренажную канаву. Вся гадость ко мне течет. Вонь стоит невозможная, дышать нечем. У меня внуки на выходные приезжают, а тут антисанитария.
Она бровь изогнула, отхлебнула кофе и выдает:
— Какая труба? Вы в своем уме? У меня установлена современная система очистки. Это, наверное, у вас что-то прорвало, а вы на меня валите. И вообще, это не канализация, это ливневка. Дождик прошел, вода стекла. Не выдумывайте.
— Какой дождик, — говорю, — Изольда Павловна? Неделю ни облачка на небе! И "ливневка" ваша хлоркой и фекалиями не пахнет. Убирайте трубу, или я в СЭС жаловаться буду, и в администрацию.
Она рассмеялась. Прямо в лицо мне рассмеялась.
— Жалуйтесь, — говорит. — Хоть папе римскому. Вы знаете, кто мой муж? Да к вам даже инспектор не поедет. Идите, мужчина, работайте, не мешайте отдыхать.
И калиткой хлопнула. Прямо перед моим носом.
Вот тут меня переклинило. Ах ты ж, думаю, барыня. "Ты знаешь, кто мой муж". Да хоть сам черт лысый! Ты на моей земле, рядом с моим домом гадишь, и еще смеешь мне в лицо плевать? Я, может, и простой мужик, но гордость имею. И руки у меня из нужного места растут.
Неделю я терпел. Писал заявления. В правление ходил — там председатель руками разводит: "Ну, мы не можем к ней на участок зайти, частная собственность. Пишите в прокуратуру". В СЭС позвонил — "Ждите, заявка принята, в течение тридцати дней рассмотрим". Тридцать дней! Да я за тридцать дней тут задохнусь вместе с огурцами! А она продолжает лить. Вечером, когда все моются, из трубы прямо напор идет. Вонь такая, что хоть противогаз надевай. Жена плачет, говорит: "Давай продадим дачу, сил нет". А я смотрю на свой сад, который своими руками вырастил, и думаю: "Фиг вам. Не дождетесь. Я эту землю потом поливал, я ее так просто не сдам".
Решил действовать по-своему. По-народному. Раз закон для богатых не писан, будем восстанавливать справедливость законами физики.
Поехал я в строительный магазин. Купил два баллона монтажной пены. Хорошей такой, профессиональной, "всесезонной", которая расширяется сильно и застывает в камень. Взял еще кусок шланга гибкого, чтобы поглубже в трубу засунуть. И стал ждать ночи.
Ночь выдалась темная, как по заказу. Луна за тучами, ветра нет. Тишина, только сверчки трещат, да где-то собака брешет. Жена уже спала, а я оделся, взял фонарик (но включать не стал, глаза и так привыкли), надел резиновые сапоги и пошел на "дело". Чувствовал себя, честное слово, партизаном в тылу врага. Сердце колотится, адреналин играет. Думаю: "Ну, Изольда, держись. Будет тебе сейчас "евроремонт"".
Подобрался к канаве. Вонь стоит — глаза ест. Нащупал трубу эту проклятую. Она, гадина, чуть прикрыта травой, но я-то знаю, где она. Вставил шланг от баллона как можно глубже, сантиметров на сорок, чтобы пробку не выбило давлением сразу. И нажал на курок.
Пшшшш... — пошел звук.
Один баллон выпустил полностью. Слышно было, как пена там внутри распирается, заполняет все пустоты. Для верности второй баллон добавил, уже ближе к краю. И потом еще сверху глиной замазал и дерном прикрыл, чтобы снаружи видно не было. Замаскировал, так сказать.
Вернулся домой, руки отмыл, сижу, курю на крыльце. А самого трясет немного. Думаю: "Что завтра будет?". Но совести угрызений — ни грамма. Вот честное слово, мужики. Как будто камень с души упал. Я же не вредить ей хотел, я просто свое защищал. Свое право дышать чистым воздухом.
Утром проснулся рано. Солнышко светит, птички поют. Вышел на улицу — красота! Запаха почти нет, только остатки выветриваются. Хожу, помидоры подвязываю, а сам ухо востро держу. Жду.
Часов в девять утра началось.
Сначала услышал глухой шум за забором. Как будто что-то упало или стукнуло. Потом — женский визг. Такой, знаете, ультразвуковой, как бензопила на высоких оборотах.
— Ааааа! Витя! Витя, сделай что-нибудь! Оно лезет!
Я стою, не дышу. Улыбка сама собой на лицо наползает. Понимаю, что "процесс пошел". У них там, видимо, утро началось с водных процедур. Кто-то в душ пошел, или стиралку запустил, или, простите, унитаз смыл. А водичке-то уходить некуда! Труба-то запенина наглухо, пробка бетонная! И по закону сообщающихся сосудов (спасибо школьной физике!) все это добро, которое должно было ко мне в канаву течь, пошло обратно. Через нижние точки. Через унитаз на первом этаже, через душевую кабину... Представляю эту картину: белая итальянская плитка, золотые краны и... фонтан родного, своего, "домашнего".
Суета за забором страшная. Слышу, мужик какой-то матерится (видимо, муж или работник приехал). Бегают, дверями хлопают.
— Перекрывай воду! Перекрывай, дура! — орет мужик.
— Я перекрыла! Оно все равно течет! Откуда оно течет?!
Я спокойно беру тяпку и начинаю пропалывать грядку с морковкой. Как раз напротив того места, где труба зарыта. Работаю, насвистываю. Вид имею самый невинный.
Через час приезжает аварийка. Оранжевая машина, мужики в спецовках с тросами. Заходят к ним. Слышно гудение, стук. Пытаются пробить. Ага, щас! Там два баллона пены застыли, это теперь только трубу выкапывать и менять. Тросом ты там ничего не сделаешь, только хуже будет.
Еще через полчаса открывается калитка. Вылетает моя Изольда Павловна. Волосы дыбом, халат в пятнах (надеюсь, просто в мокрых), лицо красное, глаза бешеные. Увидела меня — и к забору.
— Это ты сделал?! — визжит. — Это ты?! Ты мне трубу заткнул?!
Я опираюсь на тяпку, поправляю кепку и смотрю на нее с удивлением.
— Изольда Павловна, — говорю спокойно. — Какую трубу? Вы же сами говорили, у вас никакой трубы нет. У вас же современная система очистки, замкнутый цикл. Или я что-то путаю?
Она осеклась. Рот открыла, воздух хватает, как рыба. И тут до нее доходит. Если она сейчас признает, что я заткнул ей трубу, значит, она признает, что эта труба СУЩЕСТВУЕТ. И что она незаконно выведена ко мне. А тут как раз аварийщики ходят, свидетели.
Она покраснела так, что я думал — удар хватит. Стоит, кулаки сжала. Глазами меня сверлит, ненавистью прямо брызжет. А сказать ничего не может! Шах и мат.
— У меня... у меня авария! — выдавила она наконец. — Из-за вас!
— Сочувствую, — говорю искренне. — Сантехника — дело тонкое. Наверное, фильтры засорились в вашей хваленой системе. Вы бы мастеров хороших позвали, а то вон, говорят, если неправильно установить, все обратно в дом идет. Опасное дело.
Она плюнула в мою сторону (не долетело), развернулась и побежала в дом.
Весь день у них там "веселье" было. Машина ассенизаторская приезжала, откачивали. Потом экскаватор маленький пригнали, начали у фундамента копать. Видимо, пришлось-таки трубу менять и, надеюсь, септик нормальный ставить.
Прошла неделя. Вонь исчезла полностью. Канава моя просохла, водичка чистая стоит, лягушки квакают. Красота! Соседка со мной теперь не здоровается, смотрит волком. Ну и пусть. Зато забор новый ставит — еще выше прежнего. Наверное, чтобы я не сглазил.
А я вот что думаю, мужики. Может, и жестко я поступил. Может, надо было еще потерпеть, по инстанциям побегать. Все-таки у людей ремонт испорчен, полы, наверное, менять придется. Убытки большие. Не по-христиански вроде как. Но с другой стороны — а они со мной по-христиански поступали? Травили меня, детей, внуков, смеялись в лицо. Считали, что если у них денег больше, то им все дозволено.
Я считаю так: хочешь жить красиво — живи. Но не за счет других. Не гадь там, где люди живут. А если не понимаешь нормального языка, не понимаешь просьб — то жизнь тебя сама научит. Через вот такие "уроки".
Я свою землю в обиду не дам. Я тут хозяин, я тут каждую травинку знаю. И если кто-то думает, что может прийти и нагадить мне в душу (и в канаву) — пусть подумает дважды. Монтажная пена в магазине недорого стоит, а эффект, как видите, потрясающий.
А вы как считаете? Правильно я сделал или переборщил? Были у вас такие соседи и как вы с ними боролись? Пишите в комментариях, обсудим. Уж очень интересно узнать, один я такой "мститель" или нас много.
Всем удачи на грядках и хороших, адекватных соседей! Берегите себя и свой труд.