Немая девушка поёт, стоя на небольшой платформе в углу зала.
Бармен с крылатым сердцем отзывает её в сторону. Грустная улыбка освещает её лицо.
— Тебе пора, дорогая. Если ты готова.
Немая девушка кивает и улыбается.
— Помни. Я всегда жду тебя здесь.
Немая девушка дотрагивается до груди бармена, по центру, между крыльями.
— Я принесу им твою песнь, Сойка. И услышу их песни. Песни Нового Дома. А после спою их тебе.
Объятия теплы, грустны и крылаты.
Новый круг начался.
***
Могильник звенит.
Этот звук есть всегда. Нет, это не крики пациентов. Не разговоры врачей. Даже не стон электричества в оборудовании.
Это звон молекул в воздухе. Звон опасной близости Наружности. И смерти.
Высокий парень с чёрным шарфом на шее, верный слуга Дома, идёт по коридору.
Он не крадётся. Но его не замечают.
Его ведёт Зов, его ведут стены, его ведёт Дом. В одной из палат ждёт девочка. Девочка, которой нужен крёстный. Нужен защитник.
Нужно имя.
Открытая дверь. За ней – палата с одной кроватью. Стены серые, свет из окна – белый, простыни абсолютно бесцветны.
На кровати – почти такая же бесцветная девочка.
Серые короткие волосы. Огромные прозрачные глаза. Голубоватые венки речушками протекают под тонкой кожей.
Деревянным гребешком она расчёсывает волосы маленькой тряпичной кукле с пуговичными глазками. Расчёсывает и мычит тебе под нос какую-то простую мелодию.
— Девочка. Молчишь? – Тень наклоняется к ней и уверенно заглядывает в знакомые, лишённые страха глаза, — Совсем молчишь? Хорошо. Будешь Муркой. Вспомни меня. Я – Тень. Твой крёстный.
Девочка улыбается.
…Конец.