- Что слушаешь?
- А? Чего?
- Что, говорю, за музыка у тебя в наушниках?
- Да транс какой-то. Конечно не так хорошо, как на Казантипе.
- А ты бывал там?
- Ну да, конечно.
- А когда?
- Когда? Как вы, тогда, на товарняках ездили, где-то, в это время и был.
- Что? Кто-то ещё помнит, про то, как мы ездили?
- Вадик хорошо помнит. Он рассказывал.
Вчерась разговор этот состоялся. Говорила с Андреем и я его не помню. Как сказать, я с ним разговариваю и здоровкаюсь и друзья общие есть, только я его не помню. Он меня отлично знает, а моя память о нём ничего не сохранила. Потому-то и удивилась я так. Человек, так много обо мне знает и хранит разные рассказы.
Итак. Крым.
Я бы и не помнила, когда это было, если бы не восклицание Серёжи Головкина: "Девушке шестнадцать лет! Шоколад! Цветы! Поклонники! А ты её в цементовоз!"
Стало быть, мне было шестнадцать тогда. Осень, начало ноября. Володя, мой старший брат, решил, что мы поедем в Крым. Лучший друг моего другого старшего брата - Вадик Захаров, я и сам Володя. Те времена были совсем другие, в корне другие. От меня и требовалось, только, с вечера собрать рюкзак. Утром я сходила в школу, а потом... . Прошло тридцать лет, в голове только картинки и ощущения. Кажется, в Москву мы поехали на автобусе, раз встречались на "плешке". Но тогда, зачем тратили деньги на билеты? Ведь, денег только и была стипендия Вадика. Не знаю.
Москва. Курский вокзал. Электричка до Тулы. Потом электричка до Орла. А потом мы ждали подходящий товарняк. Выбрали вагон, такой, как в войну, бойцов перевозили. Порожняком он шёл. Открыли дверь, бросили рюкзаки. Сами стояли рядом, после электричек хотелось ноги размять. А поезд тронулся и пришлось, на ходу, запрыгивать. Мы с Володькой привычные. У бабушки, летом, частенько цеплялись. А Захару было не легко. Всю поездку у него сохранялось одно и тоже выражение лица восторженно-радостное-удивлённо-бесстрашное. Так мы двинули в сторону Курска(может, что и путаю) . Очень было холодно и дуло из всех щелей. Старший брат дал мне эмалированную кружку со спиртом "Royal" и пива на запивку. Встал рядом и строгим голосом велел: " Ты должна сделать три больших глотка."
В Белгороде, мы пошли по путям, чтоб узнать, какой и когда поедет поезд в нашем направлении. Набрели на дежурных по станции, в специальном станционном домике. Один из них дал мне большую иголку с крепкой белой нитью, чтоб я зашила свои джинсы. У меня была наимоднейшая дырка на коленке. "Вот, возьми и зашей. Чтоб не простудилась. А то где ещё встретишь такого дядю Володю, чтоб помог". Я зашила, с улыбкой. Грубо, через край. Не стала ему говорить, что это специально, что это здорово, ходить с голыми коленками. Конечно же благодарна ему и сердце хранит его слова. Они угостили нас горячим чаем и посадили на какой-то поезд. Потом Харьков. Оттуда мы уезжали, на том самом цементовозе. Между двух вагонов, на сцене, есть небольшая площадка, там мы и бросили рюкзаки. А в этот раз, за нами следили. От полустанка к полустанку, высвечивали вагоны фонарями(дело было с ночи, на утро). И когда уже были у Запорожья мы быстро спрыгнули с вагона, едва успели отойти, метров на сто, как пришли сотрудники железной дороги. Но в холостую. Никакого вреда мы не нанесли и не думали. Но в Запорожье мы решили разделиться и поехать автостопом. Володя один, а я с Захаром. Вышли на трассу и довольно быстро поймали грузовик. Он вёз пиво(пусть в Мелитополь). Ехали в тепле, разговоров не помню. В Мелитополе, на железнодорожной станции решили поспать и может встретить Володьку. Легли прям на полу(наверно на пенки). Помню, что когда, под утро пришел брат. Совсем сонная, нисколечко не удивилась: "Как он нас нашёл?. Помню, подвинулась, помогла ему пристроится. Утром мы купили станционного чаю. В разгар девяностых его там продавали в майонезных баночках. Чай был крепким и вкусным. Так...
Дальше сбой. Помню, что на полуостров мы въезжали ночью, в электровозе. Прям с машинистами. Помню и мне и Вадику предложили посигналить. Тем самым оглушающим звуком. И мы сигналили, со всей дури. А машинисты улыбались и травили байки.
Наверное, от Джанкоя до Симфы мы ехали на электричке. Без билетов. Я очень напугалась, когда зашла "контра", но они продали билеты, тем, кто не смог купить их на станции и всё. Такой был урок мне, доверия и человечности.
Троллейбусом до Ялты. Длиннейший и красивейший маршрут во Вселенной). В Ялте у почтампта мы встречались с Серёгой и Ксеньей. Может в этот же вечер. Такие раньше бывали договорённости у людей. «Как приедем, найдёмся на набережной». Дождались ребят. Сережа, сразу, за рисунок. Набросал мой портрет ручкой. Там я на фоне пальмы, придал он мне вид мужественный, на космонавта перед полётом, очень похожа. Попросила его сорвать, для меня, ветку одну, с этой пальмы. Так весь вечер с ней и проносились.
В Ялте мы были не один день, но и не долго. Одним вечером мальчишки стояли и рисовали, точнее этюды, наброски делали. Милиция проверила у них документы. Потом, кто-то подошёл к нам со стороны моря, похлопал по плечу: "Пожалуйста, помогите нам съесть два ведра мидий. Мы нечайно наловили больше чем надо". И вот мы на маленькой яхте, ночью с двумя вёдрами мидий, сваренных кипятильником. У нас белое вино и хлеб. Замечательное настроение. Мы благодарные слушатели разных историй от настоящих моряков; однажды, их капитан заметил в волнах огромный арбуз, не долго думая он ...затормозил, резким движениям, яхту полную летних шляпных туристов))) и давай этот арбуз вылавливать. Вторая история про вдребезги пьяного пассажира, который волшебным образом держался абсолютно прямо и шёл по прямой, а дело было в шторм: " Видать его качало в одну сторону, а яхту качало в другую, вот совпало! Мы все с трудом ходим, чтоб не упасть, а этот чешет…»
На Ангарском перевале(точнее у Никитского ботанического сада) мы пошли в горы. Володя хотел дождаться ночи и показать нам сад в лунном свете. Но надо ж было так совпасть, что троллейбус, открыл свои двери аккурат напротив выходящего из сада директора, того самого сада. Он, с одного взгляда на нас, всё смекнул. Предложил нам убираться, по добру по здорову. Мы и пошли в горы, развернулись под углом девяносто градусов и ушли. Серёга с Ксеньей уже уехали, мы опять были втроём.
Осенние Крымские горы.
Мы шли вверх и вверх. По тропам, с рюкзаками. Редкие привалы и непривычная нагрузка. Помню, сердце билось где-то в глазах. Помню начала избегать малейшего перепада высот. Помню очень бережно и аккуратно разводили костёр, чтоб приготовить еду. Помню спать легли и палатку не поставили. На склоне, да и уставшие. Укрылись, как-то под палаткой. Утром чувствую, дождь идёт. Стучат капельки по брезенту. Снимаю с себя палатку, а там голубое небо, вкусный воздух, высокие деревья и листопад. Такой силы листопад, что будто капельки дождя, бьются листья.
Немного Володя просчитался, спустились мы не там, где он ожидал. Вышли мы в люди, в селе Партизанском. У Захара уже пару дней как, кончились сигареты. Потому, как увидел он первого человека, бегом к нему. А тот ему и отвечает: "А у нас тут и не бывает сигарет, мы табак курим" . Принёс он Вадику с горсть табака и бумаги какой на самокрутки, а мне орехов грецких. Всё у них там и растёт. Так мы раньше все жили. Помогали, угощали, благодарили.
Дорогу домой, почти и не помню. Денег почти не осталось, мальчики купили мне билет до Москвы на боковую полку и с полкило печенья. Может в Харькове, а может и ещё где.
В Москву я приехала ранним утром, метро было закрыто, и наверное, денег у меня не было. Пошла пешком в пять утра от Курского до Ярославского, с рюкзаком, по Садовому. Дождалась электрички, села во второй вагон, рюкзак перед собой поставила, положила на него голову и заснула. Потом до дома пешком, через деревню.
Мальчики добрались до Фрязино через день где-то, уставшие совсем.
Дело прошлое, конечно. Такое вот Кино, такая, вот, школа Сердца.
С Захаром мы и сейчас дружим. Видимся редко, говорим скупо, но обо всём на Свете, доверие сохранили.