Ко мне приходило не понимание, а скорее ощущение того, что Вадим Макшеев был абсолютным пришельцем на наш советский материк просто потому

Ко мне приходило не понимание, а скорее ощущение того, что Вадим Макшеев был абсолютным пришельцем на наш советский материк просто потому, что скаутское детство его было полно радости и неведомых нам., пацанам из сибирских райцентровских подворотен, принципов чести, товарищества, благородства, рыцарства по отношению к девочкам. Он был человеком из другой страны, другого, более совершенного мира, и сумел остаться им в наш жестокий век и быт. Это сохраненное в нечеловеческих условиях человеческое достоинство чувствовалось в Макшееве так, что рядом с ним хотелось быть лучше, порядочнее, чище в словах и мыслях. Его коллега Солженицын как-то выведет в своем «Матрёнином дворе» чеканную формулу: «Не живет село без праведника»… Так и литературный Томск не живет теперь без Макшеева.

• * *

Уже в начале XXI века губернатор Виктор Кресс собирался в рабочую поездку по малым селам севера области. Круглогодичных дорог там нет до сих пор. Добраться до Нового или Среднего Васюгана зимой можно только по зимним, замерзшим болотам, а летом по реке. Но это всё требует немалого времени. Поэтому для таких поездок арендовали, обычно, вертолет у газовиков. Они в тех краях теперь хозяева.

Работал тогда пресс-секретарем губернатора, собирал, как обычно в поездку, пул из журналистов. Накануне вылета губернатор предупредил:

- Там у тебя еще один человек в вертолете будет… Макшеев хочет полететь. Он же там на спецпоселении был. Ему уже под 80. Проследи, чтобы всё нормально было…

Конечно, губернатор Виктор Кресс мог отказать старому писателю и не взять его с собой в вертолет на весьма веских сегодня основаниях: «нецелевое расходование бюджетных средств на командировки лиц, не работающих в областной администрации». Мы теперь и уголовные дела знаем по таким случаям. Но сын спецпоселенца Кресс спецпоселенцу Макшееву отказать в его просьбе не мог. Это было бы не по-человечески. Хотя, конечно, нецелево.

И мы полетели вместе с Макшеевым в Новый Васюган. Его встречал на машине кто-то из местных жителей, они собирались ехать куда-то. Я попросил Вадима Николаевича не опаздывать к обратному вылету в Томск. Дальше пошли обычные рабочие хлопоты в таких разъездах, так что увидел Макшеева уже вечером.

Он был пунктуален и приехал точно к отправлению. Молчал, в отличие от оживившихся к вечеру коллег-журналистов. Северяне всегда были приветливым народом и проводили моих коллег на посошок, и не единожды.

Больше я Вадима Николаевича Макшеева не видел никогда. Он умрет спустя 15 лет. Тихо, скромно, как и жил. А на Новый Васюган он летал тогда попрощаться с дорогими могилами сестры и мамы, которые умерли там от холода и голода.

Понимал, что другого шанса может и не представиться.