Старые люди рассказывали, что в тайге на тропе на ночлег устраиваться никак нельзя: мол, голоса там чудятся, свист стоит.
Будешь в пути, надумаешь на дороге спать лечь – Лесной Хозяин прогонит. Бывало, уляжешься на тропе, а рядом кто-то ходит, насвистывает! А то и вовсе подскочит, все дрова в костре раскидает да растопчет.
Мне самого встречать не доводилось. А вот свист этот, да как песни выводит соловьем, разными голосами орет – это слыхивал.
Еще дед мой рассказывал. В его пору было. Тоже в старину, до Советов еще, он в молодых ходил. Подались они на промысел. Встали на ночевку и… Надо бы у Хозяина позволения спросить, а один мужик хорохорится:
— Какие, – кричит, – тут к лешему хозяева! Ни в кого я не верую.
Старики его приструнили малок. Ну да ладно.
…А перед тем один товарищ у них в лесу заплутал. Они поискали, из ружей попалили, да ни с чем вернулись. Завалились, значит, спать на новом-то месте. Только глаза сомкнули – слышат, поет кто-то! Выводит песню-то соловьиным заливом. Эти переговариваются:
— Идет кто-то. Небось, наш потеряшка возвращается. Но откуда ж он на разные голоса-то так заливается?!
А старики свое твердят:
— Это оттого, что разрешения не спросили да легли где неположено.
А звук все ближе, ближе. Старики-то от тропы подальше попятились. И тут – вжик! – промчалась мимо тройка вороных лошадей. Со свистом пролетела, аж ветром ледяным обдало.
***
Гуляли мы как-то, вроде на Пасху. Я, бает, набрался изрядно. А жена-то домой пораньше отправилась. Пришла, отперла дверь, зажгла керосинку (тогда еще лампы жгли) и спать легла. Свет тушить не стала, думает: дед-то скоро воротится. А он еще у хозяев засиделся. Выхожу, сказывает, на улицу – а навстречу мужик какой-то, вроде не из наших, но лицо знакомое.
— Здорово, Иван Павлыч!
— Здорово, — отвечаю.
— Куда путь держишь?
— Да к дому. Старуха моя уже ушла.
— А пошли, — зовет, — ко мне посидим еще.
— Ну, пошли.
Он, говорит, шагает впереди, а я следом. Ну и завел он его в Боровскую падь, верст на десять от дома уволок. Потом уж спохватился, говорю:
— Господи помилуй! Куда ж мы забрели? – И мужик тот вмиг исчез.
Тут с меня хмель-то и слетел. Оглядываюсь: стою посреди леса глухого.
Вот тебе и посидели!
***
Тоже случай был. Ехала женщина одна из местных куда-то верхом на коне. И, говорит, сморило ее в пути. Лошадку тут же стреножила, а сама прилегла отдохнуть. Только прилегла, не поймет – то ли уснула, то ли нет – подходит к ней старичок и строго так спрашивает:
— Ты отчего тут улеглась?
Она отвечает:
— Да вот… притомилась в дороге, решила дух перевести.
— А ну подымайся, подымайся сейчас же! Не положено здесь лежать!
Она, значит, встала, оглядывается – а старика как корова языком слизала. Никого нет. «Причудилось, что ли?»
Но перепугалась она тогда – до полусмерти просто.
Она ж правил этих не знала. Потом старухам местным обмолвилась, те ее и вразумили, что на перепутье никогда ложиться нельзя.
***
Случай этот про свекра моего. Я тогда в молодых ходила. Он поехал в город горшки глиняные сбывать. Торговал-торговал, да не все распродал. Возвращается обратно. А сам под хмельком. Навстречу ему кум едет и зовет:
— Заворачивай ко мне в гости!
Он и согласился. Добрался вроде до двора. Лошадь распряг. Вокруг тепло так, благодать, хотя зима на дворе. Достает он чекушку, встряхнул ее и говорит:
— Господи, благослови.
И только вымолвил, смотрит: сидит он на дне оврага, вокруг сугробы, пурга метет, а горшки все вдребезги разбиты и по яме валяются. Он живо на лошадь вскочил — и ходу до дома, мигом весь хмель выветрился.
***
Сама не пойму, что это такое было. Вовка у меня тогда еще грудной был. Встала я поутру корову доить. А корова телилась недавно, без теленка не подоишь. Сижу, дою, а соседка кричит:
– Ой, Нина, пастух-то уже стадо погнал!
А теленку бы еще пососать надо. Ладно, думаю, сама её под горку провожу.
А корове в стадо приспичило. Я ее завернуть пытаюсь – никак.
Бабка мне кричит:
–Гони ее к стаду, они только за погост ушли. Намаешься ты с ней.
А я босая совсем. Дала она мне валенки да стельки какие-то.
Гоню корову за кладбище: думаю, сама по следам своих найдет. Вывела она меня на поле. А стадом и не пахнет. Рядом сопка стоит. Я давай наверх лезть. Ноги все сбила. Смотрю с высоты: вон оно, стадо бродит. Ну, я туда и погнала.
Пошла обратно – и забрела вообще невесть куда. Спустилась вниз, ручей перешла. Смотрю – снова сопка, крутая, чуть ли не отвесная. Поднялась на нее. На ногах живого места нет, сплошная кровища. Плачу навзрыд, корову эту треклятую кляну. Огляделась: да это ж Апельково!
К дому только часам к пяти-шести вечера добралась. Еле-еле дорогу обратно отыскала. И что за морок на меня нашел?!
***
Слыхал я такое. Мужик один рассказывал. Есть там тропка, с мыска на мысок ведет. На промысел они тогда ездили.
Один прям на тропе улегся, а второй – в сторонке. Тот, что на тропе, глаз сомкнуть не может, толкает его кто-то в бок да приговаривает:
— Ты чего на мою дорогу улегся?!
Он ворочался-ворочался – житья не дают. Будит товарища:
— Ложись-ка ты на мое место, я что-то никак не засну. Может, на твоем месте вздремну.
— Ну давай, мне-то без разницы.
Вот лег второй парень на тропу и слышит:
— Ты чего тут разлегся? Проваливай! Дорогу мне перегородил.
На чужую тропу мужики улеглись. Как сошли с того места – все стихло. Ходил, значит, кто-то.
Вернулись они и сказывают:
— Ох, братцы, ну и страху мы натерпелись! И ведь, главное, пинается так больно! «Ты чего, мол, на мою дорогу улегся?» А там тропинка чистая, мы только костерок развели да легли.
Вот такие дела рассказывали.
В старину-то много такой чертовщины творилось, а нынче на охоту и не ходят почитай. Так, выберутся на одну ночку втроем, кабана покараулить, и все.
***
Мужик тот ездил сюда на покос. И вот как-то раз припозднился крепко. Ну, ясное дело, прямо у дороги и встал…Лошадь распряг, завалился спать. Только, говорит, задремал, как будит меня кто-то:
— Уйди с дороги! Ступай отсюда по-хорошему!
Я, говорит, думаю: «Чего за наваждение… (а мужик он был такой… ни в черта ни в бога не верил), ну его!» Взял, говорит, брезент, с головой закутался… А голос опять:
— Я тебе русским языком говорю: убирайся по добру, по здорову.
— Да пошел ты!..
И тут в третий раз голос раздается:
— Я тебе говорю: хоть на двадцать шагов, а с тропы сдвинься!
Тут уж, говорит, меня всего затрясло, как в лихорадке. Вскочил, схватился за телегу и под гору ее скатил от греха подальше. Там прямо на нее тяжело рухнул и до утра спал как убитый.
Вот мы с ним сено косили, он все дивился: «Отродясь, говорит, в эту чертовщину не верил и никого не боялся…»
А тебе доводилось сталкиваться с Лешим? Расскажи в комментариях
#страшныеистории #былички #леший #мистическиерассказы #нечисть