После первой статьи стало ясно: терпение у жильцов закончилось.
Но и Нина Сергеевна не собиралась отступать.
Наоборот — она перешла в наступление.
«Вы мне мешаете работать!»
Теперь на дверях её квартиры появилось объявление, написанное фломастером:
«Уважаемые соседи!
В квартире проходят занятия по вокалу.
Просьба не мешать образовательному процессу»
Образовательному.
- Без лицензии.
- Без диплома.
Зато с криками, слезами и ежедневным шумом.
— Она издевается, — шептала Ирина, срывая объявление. — Это уже не наглость, это вызов.
В ответ Нина Сергеевна повесила новое. Уже с угрозой:
«Все жалобы буду расценивать как клевету»
Срыв, который услышал весь дом
Кульминация случилась в субботу.
Около одиннадцати утра дом разорвал детский плач. Не пение. Не гаммы.
Плач — истеричный, надломленный.
— Я не могу! — кричал ребёнок.
— Можешь! Пока не попадёшь в ноту — не уйдёшь! — отвечала Нина Сергеевна.
Соседи вышли на лестничную клетку. Двери открывались одна за другой.
Кто-то стучал. Кто-то звонил. Кто-то кричал:
— Откройте немедленно!
В ответ — тишина.
А потом снова крик. Уже взрослый. С надрывом, почти истерикой.
Вторая полиция — и первый протокол
На этот раз полиция приехала быстро.
— У нас подозрение на психологическое насилие, — сказала женщина из квартиры напротив. — Вы слышите, как она с ними разговаривает?
Дверь открыли не сразу.
Нина Сергеевна была взбешена.
— Это заговор! — кричала она. — Они ненавидят талант!
В квартире — трое детей. Заплаканные. Перепуганные.
Один из них тихо спросил у полицейского:
— А можно мне домой?..
Протокол всё-таки составили.
Не за пение.
За нарушение общественного порядка и жалобы на крики.
Маленькая победа. Но не конец
Ответный удар
Через несколько дней Нина Сергеевна пошла в атаку.
Она написала заявление.
На соседей.
— Они меня травят, — говорила она участковому. — Я пенсионерка. Я развиваю детей. А они мешают, угрожают, стучат в двери.
Теперь в подъезде ходили уже не только полицейские, но и комиссии.
Атмосфера стала вязкой, тяжёлой. Люди боялись лишний раз выйти из квартиры.
— Мы живём как в дурдоме, — признался Антон. — Никто не победил. Проиграли все.
Родители начали исчезать
Самое показательное — родители.
Сначала перестали приходить новые.
Потом ушли старые.
Одна мама всё же решилась поговорить с соседями:
— Я думала, это строгость… — сказала она. — Но мой ребёнок начал заикаться.
После этого занятия стали реже.
Но громче.
Как будто Нина Сергеевна мстила дому за сопротивление.
Дом, где больше не верят в справедливость
— Закон здесь бессилен, — говорит пожилая женщина с первого этажа. — Пока не случится что-то страшное — никто ничего не сделает.
А Нина Сергеевна по-прежнему уверена в своей правоте.
— История меня рассудит, — сказала она напоследок. — А они ещё будут просить прощения.
Дом молчит.
Но это не тишина.
Это затишье перед чем-то большим.