"Фактор Трампа" во многом определяет происходящее сейчас на глобальной "шахматной доске". Его стиль, на первый взгляд, не поддается логике, в нем словно господствует эгоцентричный хаос. Но так ли это? Может быть, просто логика здесь не линейная? Об этом в беседе с обозревателем ТАСС размышляет один из опытнейших и хорошо информированных специалистов в области внешней политики, председатель Комиссии Совета Федерации по информационной политике и взаимодействию со СМИ, сенатор Алексей Пушков
— Дональд Трамп производит впечатление крайне хаотичного человека. Вчера он похищает глав чужих государств, сегодня будоражит всю Европу требованием отдать Америке часть европейской страны, завтра кидает авианосную группировку на Иран, послезавтра объявляет в США чрезвычайное положение из-за "кубинской угрозы". Не слишком ли хаотичны действия Трампа?
— Хаотичность Трампа, даже если принимать такое определение, — это его личностная особенность. Но очень часто личностные характеристики политических деятелей скрывают логику истории. Вот и Трамп, на мой взгляд, выражает своим неповторимым стилем определенную логику истории. А логика эта заключается в том, что послевоенная система мироустройства — я имею в виду систему ялтинско-потсдамских договоренностей — объективно себя исчерпала. И Трамп это очень хорошо чувствует. Не случайно, к примеру, он демонстрирует свое презрительное отношение к ООН, считая ее устаревшей и неэффективной.
Причина состоит в том, что ООН — это символ и воплощение послевоенной, "ялтинской" системы. Ее Соединенные Штаты всегда стремились использовать в своих интересах. И использовали. Но потом обнаружили, что в ООН появились другие центры силы, и к ним примкнуло большое число государств, которые регулярно выражают свое несогласие с Соединенными Штатами и их союзниками. А с другой стороны, в силу раскола внутри Совета Безопасности этот орган, за редким исключением, не способен принимать консолидированные решения.
Таким образом, с точки зрения Трампа, ООН остается лишь некой площадкой для обмена мнениями, но никак не структурой, которая может реально решать мировые вопросы. И Трамп ищет выход за пределы этой системы. Он ищет альтернативы. Совет мира, который он сейчас создает под собственным председательством, — это же явная попытка упорядочить хаос, выйти за пределы ООН, создать некую параллельную структуру, но, естественно, под его началом — иначе Трамп не был бы Трампом.
Это первое: за хаотичностью действий Трампа явственно проглядывают попытки выйти за пределы системы, которая, по его убеждению, не работает и все меньше отвечает интересам США.
Второе, что, на мой взгляд, влияет на логику Трампа: в глобальном масштабе Штаты уже не могут ставить перед собой задачу тотального контроля над миром. Эта констатация содержится и в недавно опубликованной администрацией Трампа новой доктрине национальной безопасности США, где главным приоритетом внешней политики США объявлено Западное полушарие.
Таким образом, США в некотором смысле признают, что Евразия не может быть их вотчиной, что она является также полем деятельности очень крупных держав, с которыми надо считаться: России, Китая, Индии. Зато, как следует из высказываний Трампа, в Западном полушарии США собираются вернуться к положению, которое обеспечивала "доктрина Монро", то есть восстановить контроль над всей Латинской Америкой. Другой вопрос, насколько это осуществимо. Однако такая задача поставлена. Трамп приступил к ее выполнению в Венесуэле, теперь на очереди, вероятно, Куба.
И третий важный момент: Трамп пытается "ренационализировать" — я бы назвал это так — внешнюю политику США, которая прежде была подчинена задаче интернациональной — распространению либеральной демократии по всему миру. На деле это попытка проводить другую политику, в рамках которой Америка не будет расходовать себя на "бесконечные войны" (выражение самого Трампа), не будет терпеть в них поражения, как в Афганистане, а сможет эффективно использовать свои сильные стороны, действовать на мировой арене более экономно и эффективно. При этом, конечно, инстинкт доминирования у США сохраняется и при Трампе — в этом смысле США не меняются.
— То есть, говоря словами Мюллера из известного фильма, он, похоже, играет более тонкую игру, чем та, которую хочет навязать всем?
— Конечно. И это мы еще не говорили о ресурсах. А о них тоже стоит помнить в рамках анализа игры Трампа.
Например, контроль над Венесуэлой нужен ему не потому, что он не любит правящий там режим. Для него важнее всего, чтобы этот режим делал то, что ему говорят американцы. И если контроль над венесуэльской нефтью и ее экспортом будет в руках США, то, насколько можно понять, госпожа Родригес может остаться главой страны.
Или взять литий. Его на мировом рынке достаточно — в Австралии, Аргентине, Чили. Но и потребность в нем огромная! По этой причине взор Трампа обращается к Украине, где тоже обнаружены запасы лития и редкоземельных металлов. И вот уже заключается "сделка" с Киевом на $500 млрд, по которой украинские природные ресурсы будут разрабатываться Соединенными Штатами. Так Трамп монетизирует политическое влияние США.
Сейчас стоит шум вокруг Гренландии. Хоть Трамп и начал снижать в своей риторике значение тамошних ресурсов, сделав акцент на теме обеспечения безопасности, но в его мышлении присутствует восприятие Гренландии как перспективного источника природных богатств. Во-первых, нефти: ее потенциальные запасы на северо-востоке острова — более 30 млрд баррелей, что сравнимо со всеми запасами нефти США. Но там есть не только нефть и газ. Есть золото, серебро, медь, редкие металлы. Не говоря уже о залежах колтана, необходимого для электролитических конденсаторов, на которые никто не успел еще наложить лапу. А без колтана, как известно, ни один электронный прибор не работает. И если Трамп даже на Украину готов идти за литием, то как должны зажигать его мысли о залежах колтана в таком безопасном и близко расположенном месте, как Гренландия?
— То есть Трамп потому и хочет включить Гренландию именно в состав Соединенных Штатов, что кто-то — например, китайцы или русские, на которых он указывает как на угрозу безопасности в этом регионе, — могут просто выкупить у датчан месторождения, которые там обнаружились или обнаружатся?
— Выкупить — не думаю. Но то, что мир вступил в новую схватку за природные ресурсы, — неоспоримо. И Китай здесь — первый соперник Америки.
С Китаем у Америки все непросто. На КНР приходится около 70% мировых запасов редкоземельных металлов. И сегодня он является главным их поставщиком в США. Во всяком случае, 55–60% потребностей США в редкоземельных металлах обеспечивает импорт из КНР. И хорошо для США, когда отношения с Китаем таковы, что он их поставляет. А если Пекин перестанет это делать по какой-нибудь причине? Тем более что у США много разногласий с Китаем. Это ли не угроза для американской национальной безопасности?
В силу всего этого Трамп и пытается наладить систему гарантированного обеспечения Америки ресурсами и контроля над путями их доставки.
Так что у всех событий вокруг Венесуэлы, Украины, Гренландии есть один объединяющий их фактор: контроль над ресурсами. А на поверхности — набор произвольных, на первый взгляд, действий, инициатив, угроз, сделок. Но почему-то все сделки ведут к одному — стремлению контролировать ресурсы. В этом, как мне кажется, и состоит система ориентиров Трампа.
— Но в итоге он настолько подорвал своими действиями прежние нормы и ограничения, что даже в среде союзников США зародилось горькое убеждение: "Прежний мировой порядок кончился и вряд ли вернется". Что, с вашей точки зрения, стоит в фокусе в новом мировом порядке Дональда Трампа?
— На мой взгляд, при всей его явной эксцентричности, Трамп все же мыслит стратегически. В фокусе его внимания, в частности, судьба доллара. Америка выпускает доллары, за это получает товары со всего мира. Причем получает товаров она намного больше, чем производит. Так Америка живет за счет остального мира.
И если рухнет доллар как главное международное платежное средство, то это прямо скажется на всем американском образе жизни. А если доллар будет заменен или "поджат" другими валютами, то паразитарный тип американского существования невозможно будет далее поддерживать. Трамп прекрасно понимает, что если страны начнут переходить на национальные валюты или на какую-то иную систему расчетов, чем та, которую контролируют США, например, откажутся от нефтедоллара, то это будет колоссальный удар по Америке. По этой причине он, насколько можно судить, серьезно занят мыслью о том, как не дать значимым экономикам других стран уйти от расчетов в долларах.
Трампа также волнует появление международных структур, альтернативных американской мировой системе и американоцентричному миру. Он уже давал понять, что ему не нравится БРИКС — ведь там нет Америки. Не по душе ему и сближение между Россией и Китаем. Он хочет предотвратить перерастание стратегического партнерства между Россией и Китаем в стратегический союз.
— Кстати, на Западе всерьез поговаривают о том, что Трамп слишком много позволяет России, что Трамп идет на поводу у России и так далее. Но ведь в новой Стратегии национальной обороны США говорится, что Россия "останется постоянной, но управляемой угрозой для восточных членов НАТО в обозримом будущем". И лично Трамп принимает санкции…
— Да, он принимает санкции против России, поскольку считает их инструментом давления на Кремль. Он полагает, что санкции помогут подтолкнуть Россию к мирному урегулированию на Украине еще до достижения целей СВО.
Надо понимать, что для Трампа мы — стратегические соперники. Однако здесь есть одно важное "но": если бы Трамп хотел найти предлог, чтобы развернуться против нас и против Путина, он бы его уже давно нашел. Если он этого не делает, это означает, что он не ищет предлога. А отсюда можно сделать такой вывод: да, Россию он считает потенциальной угрозой, но Трамп не считает, что борьба с ней должна быть приоритетом его внешней политики. Кстати, у Трампа нет внутренней русофобии — в отличие от Байдена. Да, он может критически высказываться на наш счет — типа, "я разочарован", "я недоволен". Но он не оскорбляет ни Россию, ни ее народ, ни ее руководителей. Трамп говорит о России уважительно. Трамп говорит о России как о государстве, с которым намерен поддерживать серьезные отношения. У него нет заведомо проукраинской повестки, заведомо антироссийской повестки и заведомо проевропейской повестки. У него своя повестка. Как президент США он считает, что Америка всегда должна быть в центре событий.
— А насколько Трамп — Трамп и насколько он — Америка? И насколько Америка — Трамп?
— Все диалектично. Трамп, безусловно, это часть Америки. Та очень большая часть, которая не была представлена в американском политическом руководстве последние лет двадцать. Начиная с прихода к власти Обамы, консервативная Америка почувствовала, что она теряет контроль над собственной страной. Прежде всего в области ценностей, в области нравов, но также и в сфере политики. За свой первый президентский срок Трамп не сумел это остановить.
Кстати, нам отсюда кажется, что люди в США или Западной Европе в области нравов "сошли с ума". Но дело в другом. Все это — так называемое сексуальное воспитание в дошкольном возрасте, продвижение тематики ЛГБТ, операции по смене пола у детей, широкая пропаганда всех видов девиации на уровне телевидения, Голливуда и так далее — все это очередной инструмент контроля над обществом со стороны правящих либеральных элит. Ведь если можно поменять базовые вещи, на которых строится вся человеческая цивилизация, да что там — вся биология человеческая! — то, следовательно, можно поменять абсолютно все. Если мужчина может стать женщиной и наоборот, то уже нет ничего устойчивого — никаких норм и устоев! Идеальное состояние общества для манипулятивного управления.
Вот консервативная Америка и почувствовала, что у нее, как говорит Трамп, изымают душу. При Обаме и Байдене эта Америка практически не была представлена во власти. И тут вновь пришел Трамп, который сказал: "Я все верну". Это было то, что от него ждало движение МАГА, то, что ждали все консервативные избиратели. Трамп объявил свое кредо под восторженные аплодисменты его сторонников.
В этом смысле Трамп, безусловно, представляет большую часть Америки, которая считает, что нужно вернуть общество на нормальный, в классическом смысле, путь внутреннего развития. Да, Трампа ненавидят Сорос и Билл Гейтс — эти маньяки глобализации. Но есть и такая часть американских элит, в том числе крупного бизнеса, которая понимает, что от глобализации Америка в чем-то и проигрывает. Как проигрывает сейчас Европа, утрачивая свою идентичность.
Конечно, к его словам, делам, к его манерам нужно относиться трезво, исходя из того, что он не является нашим другом и никогда им не будет. Ведь он стоит во главе государства, с которым у нашей страны существуют и будут существовать и острые противоречия, и различные геополитические устремления и задачи. Но у него совершенно другой подход к вещам, чем у ряда прежних американских президентов, что были плоть от плоти от либерального глобализма.
Своя у него игра. Игра Трампа.