Париж, 2007 год. Французский инженер Паскаль Котт подкатывает к самой известной картине мира свою камеру с разрешением в 240 мегапикселей, конструкция собственной сборки. Лувр, конечно, разрешил.
Котт щёлкает кнопкой, исследует снимок в тринадцати оптических спектрах, увеличивает изображение в 24 раза – и вот оно. Над левой бровью Моны Лизы. Крошечный волосок.
Веками зрители гадали: а что это вообще за странная красота без ресниц и бровей? Модный тренд раннего Возрождения?
Ничего подобного. Брови были. Их просто стёрли.
Гений со странностями.
Леонардо да Винчи родился в 1452 году незаконнорожденным сыном нотариуса и крестьянки. В детстве любил покупать клетки с птицами, чтобы тут же выпустить их на волю.
Став знаменитым, вёл себя так, будто эмоции ему просто не выдали при рождении: равнодушен к добру, равнодушен к злу. Окружающие называли его странным, и это – мягко говоря.
Мозг Леонардо, по словам биографа Вазари, «никогда не переставал фантазировать». Он мог годами возиться с чертежами вертолётов, записывать идеи зеркальным почерком слева направо (был левшой), а потом бросить всё на полпути и уехать.
Женат не был. Детей не завёл. Работу редко доводил до конца.
Но однажды четыре года подряд возился с одним портретом – и всё равно его не закончил.
Супруга торговца шёлком – или чья-то тайная любовь?
В 1503 году Леонардо взялся писать портрет жены флорентийского торговца шёлком Франческо дель Джокондо. Лиза Герардини – так её звали, молодая неаполитанка из знатной семьи. Ей было двадцать с чем-то, за плечами – рождение второго сына.
Франческо заказал портрет, чтобы отметить покупку нового дома. Леонардо взялся – и завис.
Четыре года. А потом бросил работу незавершённой и увёз холст с собой. Джокондо так и не получил свой заказ.
Читатель, ты когда-нибудь пытался четыре года рисовать одно лицо? Леонардо пытался. И возил этот портрет по Италии и Франции до конца жизни, будто не мог расстаться.
Кто она на самом деле? Версий – вагон: от автопортрета самого Леонардо в женском обличье до тайной возлюбленной из рода Медичи. Но самая скучная версия – жена торговца – оказалась, скорее всего, правдой.
Брови, покрывало и ещё 23 секрета.
Когда Паскаль Котт в 2007 году разобрал "Джоконду" на пиксели, он нашёл не только следы бровей и ресниц. Инфракрасное сканирование показало: левой рукой Мона Лиза придерживала покрывало на коленях – но сейчас его уже не видно.
Позже инженер обнаружил ещё 25 тайн: позу рук меняли в процессе, выражение лица правили, улыбка была чуть другой. Леонардо словно вёл переговоры с самим собой на холсте.
А брови? Просто 500 лет – срок жестокий. Реставраторы чистили картину, краска выцветала, тончайшие штрихи стирались до основания.
Так "Джоконда" лишилась того, что делает лицо лицом. И стала ещё загадочнее.
Пропажа, воры и очереди.
Современники Леонардо почти не заметили эту картину. Никакого ажиотажа, никаких восторгов.
Всё изменилось 21 августа 1911 года. Итальянский стекольщик Винченцо Перуджиа, работавший в Лувре, влюбился в улыбку Моны Лизы – она напомнила ему подругу детства. Он завернул холст в халат, сунул под мышку и вынес из музея.
Два года "Джоконда" пропадала. Францию охватила истерика национального масштаба. В краже подозревали поэта Аполлинера и Пабло Пикассо. В Лувр выстраивались очереди – просто чтобы посмотреть на пустое место на стене.
В парижских кабаре девушки танцевали в масках Моны Лизы. Газеты месяцами трубили об исчезновении шедевра. Только гибель «Титаника» смогла вытеснить эту историю с первых полос.
Перуджиа попался, когда попытался продать картину. Его арестовали, "Джоконду" вернули. И она превратилась в икону.
Сегодня "Мона Лиза" живёт в Зале государств Лувра за пуленепробиваемым стеклом – его заменили на более прозрачное в 2019 году. За последние 15 лет перед этим залом прошло больше 100 миллионов человек.
Что видят туристы – и чего не замечают?
Стоят люди перед "Джокондой". Фотографируют. Пытаются разглядеть улыбку.
Но не знают, что когда-то у этой женщины были брови. Что левой рукой она придерживала исчезнувшее покрывало. Что Леонардо четыре года водил кистью по холсту, менял композицию, не мог остановиться – и всё равно бросил работу незаконченной.
А может, он как раз понял, что недосказанность – это и есть её главная сила?