Люди устроены просто, и, если дать им объяснение, любое, они его примут. Хаоса не хочет никто, это неестественное состояние, всем нужен план. Трудно кричать на человека, когда это не производит на него ни малейшего впечатления. Понимаете, люди в массе своей не хотят делать зло, — сказал горбоносый профессор. Он совсем запыхался, и шли теперь медленно. — Даже вместе, толпой — не хотят, это им несвойственно. Если спросите их по отдельности, каждого — они будут хотеть хорошего, почти все. Обязательно кто-то должен начать, понимаете? Обязательно. Обмануть их, запутать или напугать. Бросить первый камень. Раздать им оружие, показать врага пальцем. И вот этот, кто начал, всегда виноват больше. Или даже этот единственный и виноват... Хаос опасен всегда, а в замкнутом пространстве — особенно. Чудо в последний момент случается только в сказках. Если никого нет рядом, люди умирают, даже если их можно было спасти. Стихия всегда пугает сильнее, потому что с ней нельзя договориться. Люди час
Люди устроены просто, и, если дать им объяснение, любое, они его примут. Хаоса не хочет никто, это неестественное состояние, всем нужен план.
Трудно кричать на человека, когда это не производит на него ни малейшего впечатления.
Понимаете, люди в массе своей не хотят делать зло, — сказал горбоносый профессор. Он совсем запыхался, и шли теперь медленно. — Даже вместе, толпой — не хотят, это им несвойственно. Если спросите их по отдельности, каждого — они будут хотеть хорошего, почти все. Обязательно кто-то должен начать, понимаете? Обязательно. Обмануть их, запутать или напугать. Бросить первый камень. Раздать им оружие, показать врага пальцем. И вот этот, кто начал, всегда виноват больше. Или даже этот единственный и виноват...
Хаос опасен всегда, а в замкнутом пространстве — особенно.
Чудо в последний момент случается только в сказках.
Если никого нет рядом, люди умирают, даже если их можно было спасти.
Стихия всегда пугает сильнее, потому что с ней нельзя договориться.
Люди часто задают вопросы, даже если заранее знают ответ, просто чтобы кто-нибудь с ними об этом поговорил.
Теракт — это в первую очередь шоу, рассчитанное на публику. Тщательный сложный перформанс, и смысл его, конечно, не только в том, чтобы убить кого-то, но в том, чтобы сделать это как можно эффектнее. Шумно, с театральным размахом. Нужны яркие заголовки в новостях и жуткие фотографии, иначе не стоит и затеваться.
Даже внутри кошмара всегда остаётся свобода действовать.
Управлять ситуацией можно только при условии, что люди способны вас слышать, и вам надо сделать так, чтобы они слушали.
Уверенный раздраженный женский голос - могучее средство, способное даже взрослых на мгновение превратить в дошкольников, которых застукали за чем-то недозволенным и вот-вот возьмут за ухо.