Юлия Соколова — продюсер-международник с опытом работы на телеканалах RT, «Россия-24», «Россия-1» и «Звезда», выпускница исторического факультета и лингвистических программ МГУ имени М.В. Ломоносова. В интервью для Школы журналистики имени Владимира Мезенцева Юлия рассказала о роли языков в ее карьере, работе с закрытыми ведомствами и об ответственности за контент.
— Юлия, расскажите, пожалуйста, о своём профессиональном пути. Почему Вы выбрали карьеру продюсера-международника?
— Я окончила исторический факультет МГУ. Ещё во время учёбы задумывалась о смене специальности на переводчика: меня всегда увлекали иностранные языки, в особенности испанский. Я чётко понимала, что не буду работать по основной специальности, и решила реализовать свои знания в медиасфере. Моя карьера началась со стажировки на телеканале RT: после неё я получила допуск к эфирам. Там я работала редактором новостей, и краткий, сухой формат давался мне с трудом — всегда тянуло к авторской, творческой составляющей. Тогда я поняла, что надо увольняться. Наткнувшись на вакансию продюсера-международника, я заинтересовалась именно требованием к знанию языков и возможностью попробовать себя в новой специальности на телевидении. Про новую специальность я не понимала примерно ничего, но решила, что раз работа с языком, то он меня и «вытянет» — от скуки не помру. Собственно, так и получилось.
— Вы работали в разных форматах — от новостей до документалистики. Какой этап Вашей карьеры стал для Вас самым сложным?
— Самыми сложными были первые годы работы – сначала на RT, потом на «Звезде». Понимание, что я журналист, ко мне долго не приходило, я просто училась каждый день делать то, что не умела вчера, и была сосредоточена только на этом. Скажу по секрету, я вообще журналистом сама себя стала называть только лет 10 спустя. В профессии много подводных камней — ты их постепенно узнаешь, но опыт вытягивает — любую задачу сложно делать в первый раз, в пятый уже легче. А вообще понять, сколько ты умеешь, получается только спустя время – когда обернешься назад и посмотришь, что ты умел три года назад, а что – нет.
— Существует ли «мода» в документалистике? Какие темы сегодня наиболее востребованы?
— Я не специалист в направлениях документального кино и не слежу за трендами. Но привыкла смотреть на людей – мой опыт показывает, что есть авторы, которые могут снять интересно и востребовано на любую тему – просто потому, что они такие люди, и с ними в целом интересно. А бывает наоборот, даже если самую актуальную тему возьмешь и в любом формате попробуешь реализовать, будет скучно. В документальном кино могут совершенствоваться технологии, но интересно или скучно определяют не они, а мастерство рассказчика – автора, сценариста, оператора. И я неслучайно здесь говорю сразу о всех этих людях – они все выстраивают «рассказ», каждый на своем языке. Так в принципе работает на телевидении, во всех форматах.
— «Россия-1» — это телеканал с огромной аудиторией, каково это – производить контент, который увидит такое количество людей?
— Об этом не думаешь в моменте – по крайней мере, я не могу сказать, что я думала ежесекундно о масштабе аудитории, на которую работаю. Мне кажется, у меня тогда не осталось бы времени работать. Ты сосредоточен на том, чтобы качественно выполнить задачу – что такое качественно, учишься в процессе. В этом и есть разница между телеканалами – у каждого своя аудитория, и люди, которые работают на нём, хорошо её понимают – поэтому у каждого телеканала будут свои критерии, которые входят в понятие качественно или хорошо – это зависит от формата вещания, аудитории и так далее. Вот здесь и адаптируешься и каждый раз со сменой телеканала изучаешь – а что такое хорошо и плохо с точки зрения этого вещания и конкретной аудитории.
Также – этот общее для телевидения – здесь только коллективная задача и работа, ты всегда должен быть готов взять на себя чуть больше задач или отпустить часть из них – как раз для наилучшего результата. Мне нравилась именно профессия продюсера, потому что, как правило, продюсер – паучок, который держит лапками все составляющие истории и следит за тем, чтобы всё в итоге вышло в эфир. С другой стороны, бывает, что многие из его функций берет на себя автор или режиссер. Всё дело в человеке, я думаю. По моему опыту, как только ты замыкаешься только на своих обязанностях – твои же усилия, которые ты вложил в работу, могут уйти в пустоту, например, кто-то не заметит в спешке плана, ради которого вы с оператором выставлялись так долго. Или ехали и затевали съемку. Бывает, что локацию, с которой ты невероятными усилиями договаривался, профукивают, потому что что-то не срослось. Условно – не поняли, как дверь открыть и поехали дальше. Сидишь и думаешь в этот момент – ребят, а позвонить не пробовали? Ну и зачем тогда я все это делала? Мне кажется, что только из-за того, что я так ценила то, во что вложила силы и время, я стала воспринимать этот процесс как историю с отсутствием зон ответственности. На телевидении один в поле не воин, хоть в лепешку расшибись, один ты ничего не сделаешь. Вот и всё.
Продюсер-международник вообще всегда должен быть в сотворчестве с автором. По крайней мере, в контакте. Пока корреспондент работает «в поле», продюсер отсматривает часы исходников, подмечает детали — кто кому пожал руку или подмигнул на саммите — и передаёт это автору, который работает на месте, и монтажёру. Ответственность за финал лежит на всех. Но если ты не подстрахуешь корреспондента, не поможешь монтажёру, если ему быстро надо что-то найти, то в итоге может пострадать результат твоей же работы. Сидишь и думаешь – тебе что, своего же труда не жалко, ты готов им пожертвовать, просто сказав – «это не моя работа»? Если нет, идёшь и делаешь всё, что нужно для выхода в эфир, и контролируешь работу на всех этапах настолько, насколько это в твоих силах.
— Как продюсеру найти баланс между секретностью ведомств и необходимостью сделать яркий, живой телевизионный продукт?
— Любое ведомство, как и человек – структура гибкая. Сегодня тебе откажут, а завтра дадут полноценное интервью, потому что внутри ведомства изменились приоритеты, сменился фокус задач, подход, команда и так далее. Поэтому вывод, к которому я пришла однозначно – проигрывает тот, кто говорит, что не получится, не пробуя. Даже если тысячу раз отказывали, будет тысяча первый, когда «нет» станет «да». Поэтому запрашивать надо всегда то, что тебе интересно. «Нет» у тебя уже есть по умолчанию. Задача продюсера – чтобы «нет» стало в итоге «да».
По поводу форматов – всегда надо согласовывать. Запрашиваешь то, что тебе нужно, и смотришь реакцию. Проявляешь гибкость – отказали сегодня, пробуешь подвигать сроки, договориться на другую дату, по другим темам и так далее. Короче, вода, а случае моей профессии, гибкость камень точит. Бывали случаи, когда человек тысячу лет никому не давал интервью, ты об этом не знал, пошел договариваться и вдруг – тебе дают. А ты и не знал, что обычно никому не дают. Просто пошел и сделал. Мне такие моменты всегда нравились. Я в них чувствовала себя победителем.
— ТНТ славится своим перфекционизмом в визуальной части. Чему научил Вас этот канал в плане «упаковки» контента?
— На ТНТ я пришла уже с серьёзным бэкграундом, но работа с форматом утренней программы была для меня новой. Мне это было интересно – это другие темы, другие спикеры, другой формат подачи. Здесь мой опыт обогатился пониманием, что уместно для утренней программы, а предыдущий бэкграунд помогал смотреть на новые темы под иным углом, мне это нравилось.
— Продюсирование — это работа 24/7. Как избежать эмоционального выгорания, когда каждый день — это новый вызов и бесконечные звонки?
— Это невозможно. Выгорание – это симптом, а не сама проблема. Когда ты с ним сталкиваешься, нужно правильно понять, о чём тебе это выгорание говорит: ты неправильно выстроил баланс в работе, и тебе его нужно выровнять? Ты вырос в профессии и тебе интересно другое? Тебя не устраивает конкретное место или условия на нём? Тебе некомфортно с людьми, с которыми ты работаешь? Ответишь на все эти вопросы – сможешь выровнять ситуацию и двинуться дальше. Для меня любой кризис – признак точки роста. Если её правильно расценить, сможешь сделать из выгорания трамплин для дальнейшего движения. Но первым пунктом я бы поставила сон и отпуск – это то, о чем журналисты забывают чаще всего, и то, что приводит к выгоранию и к любым другим ощущениям прежде любых других вещей. Как только снимешь элементарную физическую усталость, можно думать о дальнейших шагах, но до этого любое эмоциональное состояние будешь воспринимать более остро, чем оно есть в действительности.
К понимаю, какое из направлений тебе больше подходит, тоже надо прийти. Я тоже прошла этот этап, в том числе через понимание, что что-то не моё, что мне не подходит, и я тоже пришла к пониманию себя в профессии далеко не сразу. За время работы это понимание менялось – я часто сталкивалась с ситуациями, и в личном опыте в том числе, когда человек не на своём месте показывает плохой результат, а занявшись более подходящим ему направлением, «выстреливает» как профессионал. Страх часто держит, от него, по моему личному мнению, надо избавляться. Я уже научилась не обращать на него внимания и просто делать то, что вознамерилась. Иначе я буксую, а для моего характера это нестерпимо.
— Был ли в Вашей практике проект, который изменил Ваше мировоззрение или отношение к какой-то проблеме?
— Радикального и драматичного не было. Такого, чтобы вчера я была одним человеком, а проснулась другим – нет. Но каждый новый проект невероятно расширяет кругозор. Чтобы найти правильных спикеров и фактуру, чтобы записать и подготовить к эфиру интервью, ты «перелопачиваешь» тонны информации, глубоко погружаешься в новые темы и общаешься с экспертами. В итоге по многим вопросам у меня появилось более широкое, а часто и близкое к профессиональному понимание того, как всё устроено в той или иной сфере. И здесь да, часто были моменты, которые открывали мне глаза – чаще всего это касалось новых профессий или каких-то узко специализированных тем, с которыми я бы вряд ли столкнулась в обычной жизни. Это и есть для меня главная трансформация.
— Телевидение активно трансформируется под влиянием стримингов и YouTube. Какие навыки продюсера старой школы останутся незаменимыми даже в эпоху нейросетей?
— YouTube даёт больше свободы, но базовые навыки продюсера остаются фундаментом. Задача продюсера на самом деле предельно простая и сложная в своей простоте – правильно «считать» формат и реализовать идею адекватным для этого формата образом. А дальше крутись как хочешь. Когда твой «клиент» зритель – всё вообще супер просто: просчитался – проиграл. И дальше сиди и доказывай сам себе, что ты всё сделал правильно. Фидбэка же не будет, скорее всего – зритель просто уйдёт к другому.
Что касается Youtube и других платформ, это площадка, у неё есть определенные законы работы и возможности. Анализируешь их и правильно используешь. Если говорить про ИИ – то я его просто обожаю, для меня это «вторые мозги». Но тут есть нюанс: любой ИИ обучают, в том числе люди. Существует профессия AI-тренера, который учит систему отвечать пользователям определённым образом. Чтобы общаться с человеком, нужен человек, а ИИ сам по себе – просто классный помощник.
— Назовите, пожалуйста, три главных правила идеального продюсера.
— Я бы добавила четыре – на четвёртое меня как раз натолкнула формулировка Вашего вопроса. Не будьте идеальными – лажайте. Это Ваш опыт, который и будет бустером Вашего прогресса. А в остальном всё просто – всегда пробуйте. Учитесь договариваться и постоянно развивайте себя – не будете развивать себя, начнете стагнировать, и тогда будете двигаться вниз, а не вверх. Лично для меня это скучно, поэтому я уже много лет постоянно поглощаю информацию, если шутливо, то как гусеница, постоянно читаю, смотрю, цепляюсь за всё и пробую что-то новое. Может быть, это не столько про продюсирование или про журналистику, сколько про интерес к жизни в целом. Но с журналистикой сочеталось очень органично.