Внимание: ниже — журналистская реконструкция на основе спорных утверждений, имена и некоторые детали изменены; любые совпадения с реальными событиями и людьми случайны.
«Мы проснулись — а на поле уже колышутся чужие флажки. Наша земля, наш хлеб — а нам говорят: “Отойдите, это теперь для больших людей и большой идеи”», — со слезами говорит мне Марина, жительница пригородного села.
Сегодня расскажем о громком инциденте, который взорвал местные чаты и ленты новостей: влиятельный общественный деятель, которого в соцсетях называют Вигеном С., якобы решил забрать под нужды диаспоры 700 гектаров лучших земель в окрестностях города, но утром к нему и его команде наведались силовики. История мгновенно поляризовала общество: от восторга сторонников «большого возвращения» до ярости фермеров, живущих здесь поколениями.
Все началось в Норашене, областном центре, где 14 января, по словам чиновников сельсовета, на стол лег пакет документов: эскизный план диаспорального кампуса, агрокластера и учебного центра. Подписанты — фонд, связанный с именем Вигена С., и несколько посреднических структур. В проекте — 700 гектаров чернозёма, пастбища, садовые участки и даже полоска вдоль реки, где каждое лето дети учатся плавать. Уже 16 января в поле выехали геодезисты, а на обочинах появились вешки с номерами. Жители уверяют: никого по-настоящему не спрашивали. В ответ чиновники показывали распечатки общественных слушаний, на которых — комната полупустая, подпись председателя и четыре одинаковых автографа.
Эпицентр конфликта — на трассе, ведущей к Липовому урочищу. Там утром встали бульдозеры, а рядом — палатка с логотипом фонда. Люди сбежались, кто в рабочей одежде, кто прямо из школы привёл детей. «Остановите!» — кричала женщина, обнимая вишню, которую её дед посадил сорок лет назад. Представитель фонда, держась уверенно, объяснял в громкоговоритель: «Это стратегический проект. Возвращающиеся семьи из диаспоры получат дом, работу, школу. Здесь будет технопарк, тут — виноградники, тут — цех по переработке. Никто не останется в проигрыше». Но слова упирались в недоверие и усталость — за забором чётко виднелись грядки, на которых ещё не собран прошлогодний лук. «Где подписи пайщиков? Где вы нас спрашивали?» — выкрикивали мужчины. «У нас всё законно, решения приняты и опубликованы», — отвечал юрист фонда, размахивая папками.
«Вы видите, как это делается: по-тихому, за спинами и через бумаги», — шепчет мне староста соседнего хутора. Рядом стоит парень в куртке с нашивкой местного футбольного клуба: «Мне обещали работу в охране кампуса, а отцу — компенсацию за паи. Но где договор? Нас просто ставят перед фактом». У дороги — пожилой мужчина с тростью: «Я воевал, вернулся, отстроил дом, а теперь мне говорят, что тут “общая мечта”. Мечта без нас?»
И вот — утро следующего дня. Во двор офисного центра в Норашене заезжают микроавтобусы с тонированными стёклами. Люди в бронежилетах, с нашивками силового ведомства, перекрывают вход. Соседи снимают на телефоны: «Силовики! Похоже, обыски!» В коридорах — оперативники осматривают серверную, составляют опись. На столах — печати, стопки заявлений о перераспределении паёв, доверенности, подписанные от руки. По неофициальной информации, к делу подключились антикоррупционные следователи. В центре внимания — законность решений о переводе земель, работа нотариусов, совпадение фамилий в списках «участников слушаний» и доноров фонда. В это время на выезде из города, по словам очевидцев, останавливают грузовики с сетчатыми заборами и рулонами геотекстиля.
На площади возле администрации — стихийный митинг. Кто-то расчертил мелом на асфальте «700 га = 700 семей». Молодая мама качает коляску: «Я не против диаспоры, мои родственники в Париже, мы общаемся. Но почему за счёт нас? Почему с нами не разговаривают?» Мужчина среднего возраста в очках возражает: «Нужен рывок. Без крупных проектов мы пропадём. Диаспора вкладывает деньги — это шанс». Из толпы ему отвечают: «Шанс для кого, если землю заберут?» Седая женщина держит картон с надписью: «Дом — это не пункт в смете».
К вечеру силовики выходят к прессе: «Проводятся следственные действия по материалам, указывающим на возможное злоупотребление полномочиями при переоформлении земель сельхозназначения. Изъяты документы, серверные накопители, мобильные устройства. Несколько должностных лиц и представителей коммерческих структур доставлены для дачи объяснений». Адвокат фонда говорит: «Мы полностью открыты, никакой рейдерской схемы нет. Проект — для людей. Любые решения принимались в рамках закона. Мы сами заинтересованы в прозрачности». В соцсетях появляется пост с аккаунта, связанным с Вигеном С.: «Мы с уважением относимся к волнениям жителей и готовы к диалогу. Просим не поддаваться на провокации и дождаться официальных итогов проверки». Но в комментариях — буря.
«Они приехали с готовыми баннерами, значит, всё решили заранее», — возмущается фермер Артём. «А я, наоборот, впервые увидел шанс вернуться из Москвы, если тут будет работа», — пишет пользователь по имени Давид. «Надо смотреть, как оформляли: если правда сделали слушания для галочки — это преступление против общины», — говорит учительница истории. «А если бы всё оформили честно, вы бы всё равно были против, потому что страшно меняться», — спорит с ней другой комментатор. На остановке школьник тихо произносит: «Мы изучаем на ОБЖ, что делать при пожаре. А что делать, когда взрослые дерутся за землю?»
Последствия уже ощутимы. Работы на поле остановлены. Администрация объявляет о повторных общественных слушаниях «с участием каждого держателя паёв». Прокуратура проверяет решения сельсовета за последние три года. Счётная палата — финансирование фонда и цепочку подрядчиков. Несколько районных чиновников, по информации источников, временно отстранены на время проверки. У ворот офиса фонда — дежурит машина силовиков, а на заборе висит объявление: «Приём граждан временно приостановлен». В местной школе срывается урок труда — родители боятся отпускать детей мимо техники и постов.
И вот главный вопрос, который висит в воздухе: где проходит граница между большой мечтой и малой справедливостью? Можно ли ради «общенационального проекта» переступать через людей, чей дом, огород и сады — не строчки в презентации, а жизнь? А если всё законно — достаточно ли закона без доверия? Что важнее — быстрый рывок или долгий, шумный, честный разговор, на котором будут услышаны даже самые тихие?
«Мы не против людей из диаспоры, мы за них молимся. Мы против того, чтобы нас не спрашивали», — говорит Марина, утирая глаза. А рядом парень в той же куртке кивает: «Просто скажите нам правду и дайте выбор. Хотим быть частью, а не статистами».
Мы будем следить за развитием событий, просить обе стороны дать развернутые комментарии и показывать вам только проверенные факты по мере их подтверждения. Подписывайтесь на наш канал, чтобы не пропустить новые включения, жмите колокольчик, делитесь этим видео с друзьями. А главное — напишите в комментариях, на чьей вы стороне и почему: «большой проект» как двигатель перемен или «малая земля» как фундамент справедливости? Ваши истории, идеи и вопросы мы разберём в следующем выпуске.