История знает немало парадоксов, но этот всегда вызывал у меня особенное недоумение. Человек провел три года в застенках НКВД, прошел через допросы и избиения, а после освобождения не только не затаил обиду, но и отказался написать разоблачающую статью о Сталине, который имел отношение к его аресту. Более того — назвал его святым.
Когда я впервые столкнулся с этой историей, она меня зацепила. Обычно логика проста: раз тебя посадили несправедливо, значит, должна быть злость, желание хоть как-то отомстить. Но Константин Константинович Рокоссовский поступил совсем иначе. И эта история заставляет задуматься о том, как вообще устроен человек.
Неудобная биография
В августе 1937 года комдив Рокоссовский попал под жернова репрессий. Биография у него была, прямо скажем, неудобная для тех лет. Происходил из старинного шляхетского рода — отец поляк, мать белоруска. Начинал военную службу еще при царе, в драгунском полку.
К большевикам примкнул только осенью 1917 года, когда стало понятно, куда дует ветер. В Гражданскую воевал на стороне красных, командовал кавалерийским полком. Но для параноидальной атмосферы тридцатых этого было мало — нужна была идеальная биография, без единого пятнышка.
А тут еще бывшие сослуживцы написали доносы. Стандартный набор того времени: связи с польской разведкой, шпионаж в пользу Японии, участие в антисоветском заговоре. Официальная формулировка звучала обтекаемо — «за потерю бдительности».
Арестовали его в санатории под Минском, где он отдыхал после учений. Привезли в Москву, в Лефортовскую тюрьму. За этими стенами начались три года, которые Константин Константинович предпочитал не вспоминать до конца жизни.
Три года в застенках
Я читал воспоминания старшей дочери маршала, Ариадны Константиновны. Она рассказывала, что отец почти никогда не говорил о том времени. Но кое-что все же известно из документов и свидетельств других заключенных.
Рокоссовского допрашивали жестко. Били резиновыми палками по ногам, ломали ребра, выбили несколько зубов. Держали в карцере без сна по несколько суток подряд. Требовали признаться в шпионаже, назвать сообщников.
Константин Константинович молчал. Не подписал ни одного протокола с ложными показаниями, не оговорил никого из товарищей. Это была редкость — большинство ломались под пытками и подписывали все, что им давали следователи.
В камере Рокоссовский держался особняком. Сокамерники вспоминали, что он много читал, когда удавалось достать книги. Делал физические упражнения, чтобы не раскисать. Помогал молодым заключенным не сойти с ума от страха. Вел себя так, будто находится не в тюрьме, а на обычной службе.
Выпустили его в марте 1940 года. Просто вызвали, сказали, что дело прекращено за отсутствием состава преступления, и отпустили. Никаких извинений, никакой компенсации. Сразу дали звание генерал-майора и отправили командовать механизированным корпусом. Как будто ничего и не было.
Генерал, который спорил со Сталиным
Во время Великой Отечественной Рокоссовский быстро выдвинулся в число лучших полководцев. В октябре сорок первого года командовал армией под Москвой, держал оборону на Волоколамском направлении. Потом был Сталинград, где его войска окружили армию Паулюса.
Летом 1943-го Рокоссовский командовал Центральным фронтом на Курской дуге. Именно его войска приняли на себя главный удар немецкой группировки. Выстояли, перемололи немецкие танковые дивизии, перешли в наступление.
Сталин его ценил, это факт. Но это не значит, что между ними не было разногласий. Более того — Рокоссовский мог позволить себе спорить с главнокомандующим. И не раз.
Самый известный эпизод произошел весной 1944 года, во время подготовки операции «Багратион» по освобождению Белоруссии. Рокоссовский предложил нанести два удара по сходящимся направлениям — севернее и южнее Минска. Сталин настаивал на одном мощном ударе, считая, что так надежнее.
Константина Константиновича несколько раз вызывали в кабинет к Сталину. Каждый раз главнокомандующий выслушивал его доводы и отправлял в коридор — «подумать хорошенько». Маршал выходил, немного выжидал и возвращался — с теми же предложениями.
На четвертый или пятый раз Сталин махнул рукой: «Ладно, делайте по-своему. Но если неудача — отвечать будете головой». Операция прошла блестяще. Группа армий «Центр» была разгромлена, Белоруссия освобождена меньше чем за два месяца. Красная армия вышла к границам Польши.
24 июня 1945 года именно Рокоссовскому вместе с Жуковым доверили командовать Парадом Победы на Красной площади. Жуков принимал парад, а Рокоссовский командовал. Это была высшая награда для военного.
«Для меня товарищ Сталин святой»
А потом наступил 1956 год. В феврале Хрущев выступил на закрытом заседании ХХ съезда партии с докладом о культе личности Сталина. Рассказал о репрессиях, о необоснованных арестах военачальников, о просчетах в начале войны.
Большинство партийной элиты поддержало новую линию. Началась кампания по развенчанию культа личности. От военачальников, прошедших через репрессии, ждали разоблачительных выступлений. Многие выступили — Горбатов, Мерецков, другие.
Хрущев попросил написать такую статью и Рокоссовского. Маршал отказался категорически. По воспоминаниям главного маршала авиации Александра Голованова, который был близко знаком с Константином Константиновичем, слова Рокоссовского звучали так: «Для меня товарищ Сталин святой. Я его критиковать не буду».
Это меня всегда удивляло. Почему человек, проведший три года в застенках, отказался осудить того, кто санкционировал его арест? Объяснения самого Рокоссовского не сохранилось — он вообще не любил говорить на эту тему.
Хрущев потом вспоминал о Рокоссовском с уважением: «Как человек он мне очень нравился. Особенно импонировала его служебная честность и порядочность». Но эта порядочность дорого обошлась маршалу.
Его сняли с поста заместителя министра обороны и назначили генеральным инспектором Министерства обороны. Звучит солидно, но, по сути, это была почетная отставка. Никаких реальных полномочий, никакого влияния на военную политику.
Что им двигало
Я долго пытался понять логику Рокоссовского. Что им двигало? Первое, о чем скажут антисоветчики — страх. Может быть, боялся репрессий со стороны сторонников Сталина? Но это не похоже на правду. Человек, который шел в атаку под огнем, который спорил со Сталиным в период Великой Отечественной, вряд ли испугался бы политических интриг в мирное время.
Карьерные соображения? Тоже мимо. Отказ написать статью как раз и стоил ему карьеры. Если бы Рокоссовский хотел сохранить должность, он бы поступил наоборот.
Остается предположить, что дело было в его внутренних убеждениях. Константин Константинович разделял систему и конкретного человека. Он понимал, что репрессии были порождением системы, механизмом, который работал сам по себе. Сталин был частью этой системы, но не единственным ее элементом.
Кроме того, Рокоссовский видел Сталина во время главных событий в годы Великой Отечественной. Жесткого, иногда жестокого, требовательного до предела. Но при этом — эффективного руководителя, который сумел организовать отпор врагу, сумел мобилизовать страну, сумел добиться Победы.
Для Рокоссовского Победа была главным итогом. Все остальное — личные обиды, несправедливость, годы в тюрьме — отступало на второй план перед фактом Победы. Возможно, именно поэтому он не мог предать память о том времени.
Еще один момент. Рокоссовский был военным до мозга костей. Он считал, что армия не должна вмешиваться в политику. Военные должны защищать страну, а не участвовать в политических разборках. Написать статью против Сталина означало бы нарушить этот принцип.
Константин Константинович Рокоссовский умер в августе 1968 года. Похоронен на Красной площади, у Кремлевской стены. До последних дней он не изменил своей позиции, не написал мемуаров, где осуждал бы Сталина. Остался верен себе.
Эта история не дает однозначных ответов. Она просто показывает, что люди устроены сложнее, чем кажется. Даже самые страшные испытания не всегда рождают ненависть. Иногда они формируют что-то другое — понимание, что жизнь не делится на черное и белое, что у каждого человека свои мотивы и свои причины поступать так, а не иначе.