Январь 2017 года. Джанни Инфантино официально объявляет:
«На чемпионате мира 2026 года сыграют 48 команд».
Президент ФИФА уверял нас, что это футбольное решение, продиктованное развитием игры, а не политикой или финансами.
Ну давайте посмотрим на факты.
Из шестнадцати новых путёвок Европа получила лишь три. Пока другие регионы увеличили своё представительство на 50–100%, рост в Европе составил всего 23%. Становится очевидно: ФИФА кардинально меняет вектор своего внимания.
Впервые в истории количество гарантированных мест у Азии и Африки суммарно превышает квоту Европы. И это — при том, что спортивные достижения этих регионов несопоставимы. На счету Азии и Африки — всего два выхода в полуфинал за всю историю турнира.
Если даже сильнейшие сборные этих конфедераций редко навязывают борьбу за титул, то расширение квот приводит на турнир команды совсем другого эшелона: Иорданию, Узбекистан, Кабо-Верде… Получается, что континент, где сосредоточены сильнейшие лиги и лучшие игроки планеты, постепенно отходит на второй план.
Но почему так происходит?
Если взглянуть на финансовые отчёты ФИФА за последние 10 лет, всё становится на свои места. Европа перестала быть главным источником доходов организации — а значит, её интересами можно пожертвовать ради захвата новых рынков.
Но экономика — это только начало цепочки. В погоне за сверхприбылью мы рискуем получить сломанный формат, абсурдную логистику и десятки проходных матчей, уровень которых едва ли соответствует статусу мундиаля.
В этом материале — без лишних эмоций — разберём: действительно ли ФИФА портит турнир, размывая его качество, и есть ли риск, что чемпионат мира навсегда утратит свою исключительность, превратившись в сугубо коммерческий проект.
Масштаб перемен в цифрах
ФИФА увеличила число участников сразу на 16 команд — это скачок на 50%. Такого резкого расширения история ещё не знала.
Но проблема не только в количестве, а в том, кому достались новые слоты:
- КОНКАКАФ: с 3 до 6 (рост на 100%)
- Азия: с 4 до 8 (×2)
- Африка: с 5 до 9 (+80%)
- Южная Америка: с 4 до 6 (+50%)
- Океания: впервые в истории — прямая путёвка
Да, вы не ослышались: Новая Каледония — остров с населением 270 тысяч человек, где футбол скорее хобби, чем профессия, — теперь имеет реальные шансы поехать на чемпионат мира.
Европа всё ещё остаётся континентом с наибольшим числом мест (16), но конкуренция здесь запредельная. В рейтинге ФИФА половина из 50 лучших сборных — европейские. При этом в отборе УЕФА путёвку получает лишь 29% участников.
Для сравнения: в Южной Америке на мундиаль попадает 60% сборных, участвующих в отборе.
И тут возникает вопрос: почему ФИФА строит систему так, что среднякам из Азии и Африки расчищают путь, в то время как европейские гранды — например, Италия — пропускают два турнира подряд?
Ответ простой: деньги.
Бизнес вместо футбола
Увеличение числа участников — самый простой способ поднять выручку:
- Больше команд → больше матчей
- Больше матчей → больше билетов
- Больше матчей → дороже телеправа и рекламные слоты
Медиакомпании готовы платить больше, если вместо двух матчей в день они смогут показывать пять. Это логично.
Согласно последним прогнозам, ЧМ-2026 принесёт ФИФА не менее 9 млрд долларов, из них 44% — именно от продажи телеправ.
Но почему деньги диктуют именно такое распределение квот?
Посмотрим на географию доходов:
- 2010 год (ЮАР): Европа — 53% телевыручки, Северная Америка — 9%
- 2018 год (Россия): Европа — 29%, Азия + Северная Африка — 31%, Северная Америка — 17%
- 2022 год (Катар): Европа — 31%, Азия + Северная Африка — 30%, Северная Америка — 19%
Обратите внимание: ФИФА в своих отчётах объединяет Азию и Северную Африку в один регион — права там часто продаются едиными пакетами через медиахолдинги вроде катарского beIN Sports.
Тенденция ясна: финансовая зависимость от Европы снижается, а другие рынки демонстрируют взрывной рост.
Особенно показателен пример Северной Америки:
- В 2010 году регион заплатил за телеправа 211 млн долларов
- В 2022 году — уже 650 млн (рост более чем в 3 раза)
При этом Европа показала отрицательную динамику.
И тут важно понять: интерес региона к турниру напрямую зависит от участия его сборной.
Возьмём Италию:
- В 2014 году (сборная участвовала): итальянские вещатели заплатили 180 млн евро
- В 2018 году (сборная не прошла): сумма упала до 80 млн
ФИФА теряет деньги, когда богатые страны не попадают на турнир. Поэтому с точки зрения бизнеса стратегия предельно ясна: гарантировать участие растущим рынкам.
Представьте, что Китай начнёт регулярно отбираться на чемпионат мира. Доходы ФИФА улетят в космос. Выгоднее «подсадить» эти гигантские рынки на футбольную иглу, раздав лишние слоты, чем добавлять ещё одно место Европе, где рынок и так перенасыщен и не растёт.
А что со спортом?
Хорошо, финансы — понятно. Но справедливо ли такое распределение с точки зрения качества игры?
Проанализируем результаты последних четырёх чемпионатов мира (2010–2022):
- Матчи Европа vs остальной мир: 72 победы, 39 ничьих, 40 поражений
- Плей-офф: 20 побед, 9 ничьих, 5 поражений у европейцев
Да, преимущество очевидно. Но есть нюанс.
За эти четыре турнира две европейские сборные оказывались в одной группе 21 раз, но лишь 4 раза обе выходили в 1/8 финала. Три таких случая — на ЧМ-2018 в России (турнир был максимально евроцентричным). На ЧМ в ЮАР и Катаре — ни разу, хотя там было по 5 групп с европейцами.
Это говорит о том, что европейские команды второго и третьего эшелона вряд ли повысят качество турнира. Идея заменить Иорданию на Румынию или Финляндию особого восторга не вызывает — мы видим это на примере Евро, где групповой этап часто превращается в формальность.
Вывод простой: сама идея расширения до 48 команд — спорная. Проблема не в том, как поделили квоты, а в том, что дефицит превратился в избыток.
Формат, который убивает интригу
Изначально ФИФА всерьёз предлагала 16 групп по 3 команды — это была бы катастрофа. Под шквалом критики от этой идеи отказались в пользу 12 групп по 4 команды.
Но это породило новую проблему: чтобы сетка плей-офф сошлась, из групп выходят не только две лучшие, но и 8 лучших третьих.
Мы уже видели это на расширенном Евро — и такая возможность убивает желание рисковать. С тремя очками теперь вполне можно выйти в плей-офф.
Это может привести к разгулу оборонительного футбола: зачем Шотландии играть в открытый футбол против Бразилии и Марокко, если безопаснее сыграть на ничью и надеяться на матч с Гаити?
Групповой этап превращается в формальность, задача которой — отсеять лишь самых безнадёжных аутсайдеров.
Логистика как наказание
Турнир примут США, Канада и Мексика. Города-организаторы разбросаны от Ванкувера до Мехико и от Сан-Франциско до Бостона.
Некоторым командам на групповом этапе придётся преодолеть более 9 000 км. Сравните с Катаром, где все стадионы находились в радиусе часа езды.
Длительные перелёты, смена климатических зон и часовых поясов — всё это негативно влияет на восстановление игроков. Команда, которой повезло с жеребьёвкой, получит явное преимущество.
Логистика перестаёт быть организационным вопросом — она создаёт дисбаланс между участниками.
Жара, которая может убить
Недавний клубный чемпионат мира в США (лето 2025) стал генеральной репетицией катастрофы. Экстремальная жара буквально выматывала игроков:
- Нико Фернандес лежал на газоне от головокружения
- Луис Энрике называл дневные матчи «безумием»
Исследование университета в Белфасте подтверждает: почти 90% стадионов ЧМ-2026 столкнутся с опасными тепловыми нагрузками с 12:00 до 17:00.
Пять из 16 арен имеют крыши, но провести все дневные матчи только на них — физически невозможно. Придётся играть под открытым солнцем. А это — прямая угроза здоровью.
К этому добавляется непредсказуемость американского лета: грозы, штормы, ливни. На клубном ЧМ матчи уже прерывались. Представьте, как остановят финал чемпионата мира из-за предупреждения о молнии. Это не неудобство — это фиаско, которое разрушает продукт для миллиардной аудитории.
Замкнутый круг: зрители vs игроки
Почему ФИФА не переносит матчи на вечер? Потому что основная телеаудитория — в Европе.
Чтобы европейцы не смотрели футбол в 4:00 утра, матчи ставят на дневное американское время — то есть в самый пик жары.
Расписание ЧМ-2026 это подтверждает: игры с участием европейских сборных начнутся с 19:00 по московскому времени. Но из-за разницы во времени в Далласе или Филадельфии такой матч начнётся в полдень.
Получается: комфорт европейской аудитории ставится выше физического состояния футболистов.
Перегрузка, от которой страдает футбол
Новый формат означает, что финалистам придётся сыграть 8 матчей вместо 7, а турнир продлится на неделю дольше.
Казалось бы — мелочь. Но в условиях беспрецедентно перегруженного календаря это критично:
- Новый формат Лиги чемпионов добавил матчей
- Клубный ЧМ-2025 отнял у игроков месяц отпуска
- Теперь — раздутый ЧМ
Как говорил Юрген Клопп:
«У теннисистов есть 4 месяца паузы. У топ-футболиста — нет паузы вообще».
В таких условиях сложно ожидать, что к лету 2026 года звёзды приедут в Америку на пике формы.
Расширение турнира без сокращения клубного календаря — это преступление против качества игры.
Вывод: футбол становится дешевле
Реформы — неизбежная часть современного спорта. Многие положительно восприняли изменения в Лиге чемпионов, считая, что зрелищности стало больше. Футбол не может стоять на месте.
Но с ЧМ-2026 ситуация иная.
За красивыми лозунгами о «развитии футбола» и «шансе для маленьких стран» слишком явно просвечивает банальная жадность чиновников.
Расширение до 48 команд, приглашение откровенно слабых участников ради охвата рынков — это прямое снижение спортивной значимости турнира. Это превращение элитного соревнования в конвейер, где количество матчей важнее их качества.
Конечно, когда начнётся турнир, мы все будем его смотреть. Будем обсуждать голы, прощание Месси и Роналду, сетку плей-офф. Машина маркетинга сработает: стадионы будут полны, а ФИФА объявит о рекордной выручке — 9–11 млрд долларов.
С финансовой точки зрения ЧМ-2026 обречён на успех.
Но с точки зрения смысла мы, возможно, теряем тот самый турнир, где каждый матч был событием, а каждая путёвка — наградой.
Футбол становится доступнее, богаче… но при этом немного дешевле в своей сути.
И эту инфляцию эмоций не перекрыть никакими миллиардами.
А вы как считаете: расширение ЧМ — шаг вперёд или предательство духа турнира? Пишите в комментариях! Не забудьте подписаться на канал — здесь футбол не просто обсуждают, его чувствуют.