Фигура Бориса Ельцина до сих пор раскалывает общество. Для одних — демократ и реформатор, для других — могильщик великой страны. За этими спорами теряется простой вопрос: как обычный инженер из Свердловска сумел взлететь на самый верх и стать центром силы, которая разобрала систему по кирпичикам?
Историк Евгений Спицын даёт неудобный ответ: позднесоветская элита сама, своими руками, создала и запустила проект «Ельцин». Это история не о герое, а о сбое в кадровом механизме, где личные амбиции, покровительство и аппаратные игры в итоге обрушили карточный домик.
Старт: не сын «врагов народа», а сын системы
Легенду о «сыне раскулаченных крестьян» из мемуаров Ельцина Спицын ставит под сомнение. Факты проще: комсомол в 14 лет, институт, карьера строителя. Уже здесь проявились его главные черты — жёсткость, амбиции и умение работать на публику. Ключевым стало вхождение в круг свердловской номенклатуры, где его заметил будущий премьер СССР Николай Рыжков.
Но настоящим «лифтом» стал не Рыжков, а первый секретарь обкома Яков Рябов. В 1971 году он искал энергичных управленцев для грандиозных строек. Ельцин, тогда директор домостроительного комбината, идеально подошёл.
Что важно: Рябов нарушил все неписанные правила. В 1968 году он взял Ельцина не инструктором, а сразу заведующим отделом строительства обкома — прыжок через несколько ступеней. Это был чистый патронаж. Семь лет Ельцин был его «правой рукой», жёстким и исполнительным аппаратчиком.
Уже тогда, по воспоминаниям Рыжкова, проступали тёмные стороны: неумеренность, запои, строптивость. Но система ценила в нём другое — результат и безотказность.
Роковая рекомендация: как Рябов совершил ошибку века
В 1976 году Рябова переводят в Москву. На его место в Свердловске нужен был преемник. И здесь Рябов, по версии Спицына, совершает фатальную ошибку.
Вместо того чтобы продвинуть второго секретаря обкома, он лично лоббирует Ельцина и рекомендует его самому Брежневу. Так, минуя все кадровые фильтры (Ельцин даже не был членом ЦК), инженер становится первым секретарем ключевого промышленного региона.
Системный сбой: Номенклатурный «лифт» дал сбой. Личная лояльность и вера в «своего человека» перевесили трезвую оценку качеств и рисков.
Москва: «таран» Горбачёва, который вышел из-под контроля
В 1985-м к власти пришёл Горбачёв. Для борьбы с консервативным аппаратом ему нужен был радикал, «таран». Кандидатуру Ельцина вновь продвигал высокопоставленный покровитель — на этот раз Егор Лигачёв.
Рыжков отчаянно отговаривал: «Москва — культурная столица... Как Ельцин будет с ними общаться?». Но решение было принято.
Ельцин принялся крушить московскую партийную вертикаль с уральской прямолинейностью. За год он сменил две трети райкомовских секретарей. Но, будучи чужаком для столичной элиты, он лишь настроил против себя весь аппарат. Его популизм — поездки в трамваях, борьба с привилегиями — работал на публику, но не решал проблем.
Конфликт с Лигачёвым, таким же жёстким и авторитарным, стал неизбежен. В октябре 1987 года Ельцин взорвался, публично потребовав отставки на пленуме ЦК. Его унизительно «разгромили», сняли с поста и отправили в почётную ссылку.
Казалось, конец. Но это был лишь антракт.
Инсценированное падение и триумфальное возвращение
Спицын выдвигает жёсткий тезис: падение и возвращение Ельцина были спланированы окружением Горбачёва.
К 1988 году Горбачёв столкнулся с мощным сопротивлением партаппарата. Ему нужно было «пугало», чтобы давить на консерваторов. Таким пугалом стал опальный Ельцин.
Его «чудом» выдвинули делегатом на XIX партконференцию, где в прямом эфире устроили спектакль: Ельцин прорывается к трибуне, требует реабилитации, а Лигачёв его публично унижает. По мнению Спицына, это была инсценировка, чтобы столкнуть «консерватора» и «радикала» лбами.
Эффект превзошёл ожидания. Облитый грязью Ельцин стал суперзвездой для миллионов, разочарованных пустыми обещаниями перестройки.
Итог: как система сама вырыла себе могилу
Дальнейшее — триумфальное шествие: народный депутат, председатель Верховного Совета России. С этого момента, утверждает Спицын, Ельцин берёт курс на демонтаж Союза. Объявляется «война законов», российские власти перехватывают полномочия союзных.
Горбачёв, имея все легитимные и силовые рычаги, ничего не делает. Референдум, на котором народ высказывается за сохранение СССР, игнорируется. Система, запустив когда-то проект «Ельцин», теперь пассивно наблюдала, как он её разбирает.
Финал закономерен: Беловежские соглашения, роспуск СССР, а новоявленный хозяин Кремля, по свидетельствам, уходит в запой.
Сухой остаток
Спицын не оставляет Ельцину ни шанса: для него это «Иуда», чье имя «будет проклято». Но в этой беспощадности скрыт более глубокий вывод.
Это история о том, как система, разъеденная кумовством, безответственностью и игрой в короткие политические игры, теряет инстинкт самосохранения. Она сама выращивает, продвигает и даёт площадку тем, кто в итоге становится причиной её краха. Не злой гений извне, а внутренняя ржавчина.
Карьера Ельцина — не биография героя или злодея. Это симптом. Симптом болезни позднесоветской элиты, которая перестала понимать, что творит, и в погоне за тактическими выгодами проиграла стратегически — страну.