Тридцать третья серия
Сара гнала машину, выжимая из пикапа всё, что только можно было из него выжать, не обращая внимания на совсем не подходящую для гонок дорогу. Я то и дело поглядывал в зеркало заднего вида, чтобы убедиться, кошмар, выросший из-под земли, нас не преследует. К счастью, бутлог занялся трапезой и ему нет до нас дела. Ясное небо заволакивало тяжёлой пеленой грозовых туч. Свинцовые, бесформенные облака тащили свисающие дождевые лохмотья, прямо на нас.
— Сейчас ливанёт, — предупредил я.
Сара посмотрела в небо.
— Да, похоже на то. Ты как? — спросила Хелен.
Она на мгновение отвлеклась от дороги, чтобы посмотреть на меня.
— Лучше, — признался я, оценивая внутреннее состояние, — намного лучше.
С заднего сидения послышался бас Митяя:
— Эта тварь за нами не пойдёт? А то догонит ещё.
— Не знаю, — честно призналась Сара, — надо уехать как можно дальше и как можно быстрее. Ночевать будем в Цуше.
— В Цуше? — забеспокоился Моголиф, — а мы успеем до темна?
— Вряд ли, — согласилась Сара, — всё равно ночевать в Ваприке опасно. Бутлог может в самом деле пойти за нами. Кто знает, на что он способен, как следопыт.
— За Саосой он не пошёл, — засомневался Моголиф.
— А за нами может пойти, — настаивала Хелен, — бутлог был уверен, что в случаи с Саосой он уничтожил всех, кто был в пикапе Гунца. Саоса выжил чудом и уехал, когда рядом не было твари. Мы же умчались прямо у него из-под носа. Зачем испытывать судьбу лишний раз? Мы и без этого все лимиты удачи выбрали.
— Может это был другой монстр? — предположил Моголиф.
— Может и другой, а может тот же самый. У меня нет желания проверять и закончить как мой брат.
Моголифа это убедило, в самом деле зачем рисковать лишний раз. Тем более в кузове за спиной сотни тысяч дихрам в виде оружия и боеприпасов. Чем быстрее домой, тем лучше.
Что до меня, то сейчас мне откровенно говоря до фонаря, где мы будем ночевать.
Силы восстанавливались, но не так быстро, как после столкновения со змеёй. Если подумать, то логика в действиях Сары есть. Кто знает, что твориться в башке у монстра. Решит, что мы серьёзная опасность и пойдёт по следу, чтобы уничтожить. Кайзум, похоже, не на меня охотился, а от бутлога драпал, не иначе. Я просто на пути у них оказался. Охотник спасался от охотника, а погиб от добычи. И такое за Стеной бывает.
Бутлог тварь не изученная. Повадок его никто не знает, как и способностей. А по сему, сидеть и ждать пока монстр придёт за нами в Ваприку и заглянет в наше окошко — плохая затея. Не думаю, что монстр будет выслеживать нас ради забавы, или чтобы напугать, сказав «ку-ку» в открытую форточку. У этой твари иные намерения, нам не известные, способные оказаться для нас печальными. Он может расправиться с нами, как с группой Гунца, ибо не фиг лезть на его территорию и вообще в его мир.
Дождь накрыл нас в Ваприке. Первые капли несмело упали на лобовое стекло. Послушно сработал датчик дождя. По лобовому стеклу заелозили «дворники», но не очистили его, а только размазали пыль с останками насекомых. Летающих насекомых за Стеной много и они, не щадя живота своего, бессмысленно атаковали наш пикап всю дорогу. Да так размазали, что впереди стало совсем ничего не видно. Сара пощёлкала рычажком у руля, чтобы оживить омыватель, но вместо фонтанчиков из форсунок, на стекло вылетело пара пенных плевков. Так стекло не отмоешь. Среди двух контуров полукруглой размазни на лобовом стекле, осталась одна тонкая, прозрачная полоска на уровне глаз. Через эту амбразуру Сара и пыталась разглядеть дорогу.
Дождь быстро набирал силу. И уже через несколько минут на нас обрушился настоящий ливень. Крупные капли захлестали по пикапу, забарабанили по крыше с такой силой, что глушили шум мотора. Щётки стеклоочистителей махали по стеклу на пределе своих возможностей, в отчаянной попытке согнать все потоки дождя. Под таким напором воды, лобовое стекло быстро отмылось и стало идеально чистым. Мы прорывались по улицам Ваприки через водяную стену. Пикап влетал в огромные лужи, выбивая из-под широких колёс высокие фонтаны серебряных брызг. Машину кидало и елозило по дороге. Саре пришлось приложить не мало усилий, чтобы не влепиться в стену или столб после очередного аквапланирования.
Небо разрезала громадная, ослепительно белая ветка молнии. Через мгновенье над нами прокатился оглушающий грохот, словно сотня артиллерийских орудий сделала залп. Я невольно вжал голову в плечи. На улице не по времени стало темно. Включились фары. «Дворники», не смотря на бешеный темп, больше не справлялись с потоками воды. Стекло оставалась прозрачным всего на мгновенье, после которого впереди всё превращалось в размытую, неразборчивую картину. Следующая молния ударила где-то совсем рядом. Тёмная улица осветилась, словно гигантской магниевой вспышкой. Яркий белый свет залил дорогу, столбы и мёртвые здания. Оглушительный грохот с пронзительным треском разорвал небо, когда молния ещё не успела погаснуть. Сара Хелен была в невероятном напряжении. Она старалась ехать, не сбавляя скорости, даром что снаружи настоящий потоп. Мы мчались практически наугад среди бурлящего потока воды. Чудо, что мы до сих пор никуда не врезались.
К нашей радости потоп длился меньше библейского. Стихия оставила нас за Ваприкой. Немыслимые потоки воды иссякли и теперь с неба падали безмятежные, спокойные капли дождя. Поднявшись на очередной холм, нам открылась тонкая голубая полоска неба, у самого горизонта, а над ней ровный, как под линейку отрезанный, золотой край нашей тучи, из-за которой вот-вот должен показаться белый диск вечернего солнца.
Дорога петляла. Небесное светило медленно, но неуклонно ползло за макушки деревьев, а мы всё мчались и мчались к Цуше. Накатывались сумерки. Я посмотрел на Сару, она заметно устала. Я приоткрыл окно, в салон ворвался свежий воздух, наполненный озоном и запахом растущей вокруг зелени.
— Давай я поведу, — предложил я, — ты совсем без сил.
— Нет, — тихо отказалась Сара, — если я буду не за рулём, то усну, а ты ещё свернёшь где-нибудь не там и тогда у нас будут новые проблемы.
— Какие? — спросил я.
— Излишки горючего мы сожгли, — пояснила Сара, — плутать будет не на чем.
— Понятно.
— Лучше говори со мной, — попросила Хелен.
— О чём? — растерялся я.
— О чём угодно.
— О чём угодно? Ладно.
Я задумался, какой бы темой завлечь Сару и решил выяснить то, что давно не давало мне покоя.
— Скажи Сара, если я практик, то почему я не могу пользоваться своими возможностями, когда мне угодно?
— Сможешь, — уверенно заверила Хелен, — нужно время и старание, ты сам поймёшь и почувствуешь, что, как и когда делать.
— Вот как? Знаешь у меня возникло такое ощущение, что это как бы и не я делаю. Особенно в последний раз, при встрече с кайзум. Я вообще не ощущал угрозы, время замедлилось само по себе, без моего желания, без осознания.
— Твоя ошибка в том, что ты считаешь, будто это твои сверхспособности, будто это твоя сила. Это не так. Сила действует вне тебя, и пробуждается не внутри тебя. Сила никогда не спит, ей не нужно пробуждение. Она действует снаружи, извне. В каком-то смысле, сила пока проверяет тебя, тестирует. Сейчас ты её инструмент. Придётся привыкнуть к этому. Надо почувствовать силу, почувствовать постоянное её присутствие, научиться ощущать её. Только после этого, ты поймёшь, как прибегать к её помощи. Тогда будешь использовать свои возможности, когда посчитаешь нужным. Сила всегда и везде. Только одни чувствуют её, а другие нет. Вирус стёр в твоём организме ограничительные и защитные барьеры, которыми организм прежде блокировал, то что считал опасным или ненужным. Тем самым вирус повысил твою способность ощущать силу, соприкасаться с ней. Для начала тебе надо понять, что невозможно привлечь её внутренними усилиями: мышцами, мыслями, силой воли. Понимаешь?
— Нет, — честно признался я.
— Силу надо ощущать и использовать, не прилагая усилий, как полёт во сне. Просто берёшь и летишь, всё. Летал во сне?
— Летал. В детстве. Сейчас чаще убегаю, если получиться, — признался я, припоминая свои сновидения.
— Это потому что во сне ты не рассуждал. Первое препятствие, первая блокировка силы — это твой собственный разум. Разум логичен, он не даёт, не верит, сопротивляется и блокирует всё что не логично. Во сне разум отключается, поэтому и взлететь во сне просто. Придётся преодолеть этот барьер. Научиться, помимо всего прочего, отключать разум до состояния спящего, но при этом оставаться бодрым. Только тогда станешь целиком открыт силе и сможешь управлять ею.
— В целом понятно, но всё равно как-то не понятно, — признался я.
Сара улыбнулась.
— Не всё сразу. Для этого нужны: время и практика, очень много практики. Нас поэтому и называют — Практиками.
— И откуда берётся сама сила? — заинтересовался я.
— Природу появления силы никто не знает. Она была всегда, и будет всегда. Только мы этого не знали, или не желали знать, а если узнавали, то не верили. Поэтому не интересовались. Мы жили другими ценностями, интересами, идеалами, идолами. Сейчас Харамгунбазе работает большой исследовательский центр, там изучают практиков. Пытаются понять способы привлечения и применения силы. Я не поддерживаю этого. Считаю, что понять природу силы не дано никому. Понимание этого запредельно для нашего сознания.
— Прямо мистика, магия какая-то, — усмехнулся я.
— Волшебство, блин, — согласился Митяй своим басом.
— Колдовство! — восхищённо вставил Моголиф.
— Нет никакого колдовства, — уверенно возразила Сара, — и мистики с магией нет, в том виде как вы себе представляете. Маг или волшебник, называй как угодно – это обыкновенный практик. Ни одно тело на свете, ни один организм не способен самостоятельно генерировать суперсилу или суперэнергию. Ни человек, ни шанти просто так не смогут: летать, исцелять, нарушать законы физики и видеть то, что другие никогда не смогут увидеть. Энергия живёт снаружи, и сила живёт снаружи. Волшебные палочки, заклинания, амулеты, таинственные знаки и прочий бред — это всё фетиш, наивные мечты, блаженных фанатиков. Практик — это прежде всего работа со своим сознанием, со своей внутренней силой. Практик — это тот, кто способен использовать внутреннюю силу и сознание для подключения к внешней силе, чтобы использовать внешнюю энергию. Возможность, знания и умение — настоящая, работающая магия. Это и есть истинное волшебство. Всё остальное — милые, но, увы, пустые сказки.
— А как же наука? — скептически спросил Моголиф с заднего сидения, — Разве наука не может всего этого объяснить, сделать приборы, приспособления, чтобы использовать в быту?
— Наука наблюдает за явлениями и даёт им названия, — уверенно ответила Сара, — но сама наука не может создать ничего нового. Если задуматься, то у любого волшебства тоже есть научное объяснение. Только чтобы изучить волшебство, надо излучить волшебство, никакая наука этого делать не умеет. Проще отрицать и называть непонятные вещи аномалиями. Наука упрямо топает не в том направлении. Учёные ищут чего-то, ломают головы, а надо ломать сам подход. Для этого придётся отойти от большинства фундаментальных основ. К этому учёные головы точно не готовы, а потому злятся, топчутся на месте, запутываются ещё больше и многих это начинает пугать. Вот и появляются нелепые версии, которые сеют зёрна страха не только в великих умах, но и простых обывателях. К чему это приведёт никто не знает.
— А религия? — осторожно спросил Митяй.
Сара обернулась и с улыбкой ответила Диме:
— Чем глубже ты используешь внешнюю силу, тем больше начинаешь осознавать её божественное происхождение. Это многих пугает ещё больше. Так что, если ты неучтённый практик, для тебя же лучше оставаться в тени.
— Слышали? —спросил я у своих товарищей, повернув к ним голову.
— Я могила, — пробасил с заднего сидения Митяй.
— Таки и на меня можно вполне себе положиться, — не смущаясь отозвался Моголиф.
В Цушу мы приехали глубокой ночью. На этот раз без приключений. Не считая встречи со зверем, задница которого сильно напомнила мне зад кабанчика. Зверь выскочил из темноты леса, перед самой машиной и бежал в свете фар добрых двести метров. После решил, что для состязаний мы для него слишком слабы и прыгнул в темноту на другую сторону дороги.
Ночевали на обжитой нами точке. Ужин сегодня никто не готовил, поздно. Сон дороже, а у нас для этого осталось не так много времени. Так что каждый из нас прожевал свой паёк в виде питательного батончика, запивая его водой. После чего всем была дана команда отбой, из нежных уст уставшей, но всё равно прекрасной Сары Хелен. Пока Митяй выкуривал свою традиционную трубу перед сном, я установил внизу, на входе, растяжку. Пусть будет. Ещё свежа в память встреча с антигамом, которая оказалась роковой для Али. Али хоть и был брат мафиози, на меня произвёл хорошее впечатление. Сильный, спокойный, терпеливый. Светлая ему память.
Спал я плохо. Постоянно дёргался и просыпался. После пробуждения долго не мог уснуть. Снилась бессмысленная чехарда, в которой я как бы и не участвовал, а наблюдал со стороны, но потом вдруг оказывался в гуще событиях. Стресс накопился что ли, поэтому нервы сдают. Сказывается постоянное психологическое напряжение от бесконечных происшествий.
Утро, кофе, каша, быстрые сборы. Каша быстрого приготовления из пакетика, разбухает в кипятке за пару минут, с каким-то ассорти из фруктов и ягод. Моголиф заверил нас, что это питательно и полезно.
Выехали из Цуши, как только взошло солнце. До Стены осталось всего ничего. Опять джунгли, опять духота, здесь кусачие насекомые и быстрые змеи. Хорошо, что мы теперь едем на машине, а не топаем пешком.
Мимо промелькнул вагончик, в котором мы отдыхали в прошлый раз по дороге в Цушу. Пешком казалось намного дальше, а на машине вжик и вот он.
Сара торопилась, она спешила оказаться на той стороне. Мы были совсем не против такой поспешности. Всем не терпелось поскорее убраться отсюда. Что-то мне подсказывает, Моголиф, узрев бутлога, вряд ли захочет вернуться сюда ещё раз. Даже несмотря на то, что знает где есть склады «Али-Бабы» с военными сокровищами.
Вот интересно, те азиаты с которыми мы вступили в бой на базе, они на своём пути встретили бутлога или антигама, или хотя бы змеюку. Скорее всего нет, иначе они не открыли бы огонь по нам, простым мародёрам, таким же как они.
Стена. Вот она. Грандиозное сооружение, которым невозможно не восхищаться. Стена надёжно отделяет наш новый, прекрасный мир от того кошмара который царит здесь. Да, я уже считаю этот мир своим, и он мне нравится. Нравиться намного больше, чем тот из которого я прибыл, нравиться несмотря ни на что.
Сара безошибочно привела пикап к тому месту, откуда мы отправились в Цушу пешком. Что же, до вечера ещё есть временя, чтобы перетащить всю добычу на ту сторону. Правда, придётся попотеть.
Мы таскали тяжёлые ящики с патронами и оружие до самого заката. Дело в том, что всё наше добро за один раз в узком переходе не помещалось, пришлось делать несколько ходок. Переход работает как шлюз, если вход открыт значит выход закрыт и наоборот, а это время. Помню, как я обрадовался, когда увидел машину Али, на которой мы добирались до Стены из Эль-Рияда. Она стояла на том же самом месте, где мы её и оставляли.
Последнее что мы сделали, это спрятали трофейный пикап. На этом настоял Моголиф.
«Пикап азиатов — это наша добыча. Он достался нам в честном бою! — убедительно настаивал Терентий, — Пригодиться она нам или нет, никто не знает. Но бросать её просто так не разумно!»
Возможно, и так. Лично я зарёкся идти за Стену ещё раз, каких бы денег мне не сулили.
Пикап спрятали в густых зарослях, в полукилометре от перехода. В нём даже горючка осталась, не много, литров пять не больше, тем не менее бак не сухой. Сел и поехал. Ключи спрятали под бампером. Всё, теперь можно домой. Перед ужином я уже по привычке поставил внизу растяжку. Быстро же вырабатываются такие привычки, когда вокруг столько разной бяки обитает. И хоть на этой стороне ворота в гараж закрывались, в памяти ещё свежи воспоминания о мохнатой морде с красными зрачками, что пялились на меня через окошко в прошлый раз.