«Вы только вдумайтесь: целый ВЕК живет на свете красивый человек...» — так начинает свой маленький, но пронзительный текст о Владимире Заманском Лариса Бравицкая. И с этим не поспоришь. Но как вместить в несколько абзацев жизнь, которая сама по себе — эпический роман о войне и мире, о падении и покаянии, о славе и смирении, о том, как человек, пройдя через ад, сумел сохранить и пронести через годы чистоту души?
Герой и «зэк»: Две войны одного человека.
Его юность оборвала настоящая война. В пятнадцать лет, потеряв родителей, он рвался на фронт, приписал себе год, стал разведчиком-радистом. Прорыв под Оршей, горящий танк, спасённый командир, подбитая вражеская техника, ордена и медали за отвагу — это биография настоящего героя, которую он выковал сам.
А потом была другая война — с несправедливостью. Драка с офицером в Польше обернулась девятью годами лагерей. Он отчаянно искупал вину на самой опасной стройке страны — у стен возводимого МГУ, где за героизм уже трудовой срок сократили вдвое. Две эти «войны» сформировали стальной стержень его характера, но, как удивительно, не ожесточили сердце.
Актёр как миссия: От «Современника» до «полки».
Освободившись, он пошёл не куда-нибудь, а в Школу-студию МХАТ. Представьте: бывший фронтовик и зэк среди вчерашних школьников. Но талант и внутренняя мощь были очевидны. Его взял в свою первую труппу легендарный «Современник», где о нём, прошедшем лагеря с уголовниками, Игорь Кваша говорил: «Его звали не иначе как гуманистом». Кино стало его судьбой. Роли в «Освобождении», «Беге», «Двух капитанах» — всегда узнаваемый типаж сильного, немного надломленного, глубоко принципиального человека.
А потом была «Проверка на дорогах» Алексея Германа — фильм, который легендарно пролежал на полке 14 лет. Роль полицая Лазарева, ищущего искупления, стала для Заманского главной. Он не играл покаяние — он его понимал на клеточном уровне. И когда фильм вышел, именно за эту роль, прожитую, а не сыгранную, он получил Государственную премию СССР и звание Народного артиста.
Побег к тишине: Муром, любовь и вера.
В 1990-е, когда многие метались, Заманский с женой, красавицей-актрисой Натальей Климовой, с которой он прожил душа в душу более 60 лет, приняли решение, шокировавшее многих. Они ушли из профессии, оставили Москву и переехали в древний Муром. Не в звёздный дом, а в простой, скромный. «Поближе к Богу и церкви», — говорили они. Это был не уход, а обретение. Обретение тишины, смысла, настоящей жизни в вере.
Он, интеллигентнейший человек, знавший цену слову, с грустью размышлял о современном театре, который, по его мнению, утратил гоголевскую высоту «школы размышления, вопрошания к Богу». Его высказывания — не брюзжание старого актёра, а горькая констатация мудрого человека, для которого искусство было служением.
Мудрость, согревающая душу.
Сегодня Владимир Петрович — старец в лучшем, древнем смысле этого слова. Молитвенник. Человек, к которому едут за тихим советом. Его жизнь — уже не кино, а живая притча. И в этой притче — ответы на многие наши суетные вопросы.
Когда хочется осудить кого-то, вспомните его слова: «Люди, не попавшие даже в луч христианства, не понимают главного: человек, упав, поднимается и возвращается к Богу».
Когда кажется, что всё потеряно, вспомните его историю — фронт, лагерь, слава, забвение, и в конце — свет.
А его daily mantra, которую он повторяет себе каждый день: «Дай Бог мне помнить мои грехи и никого не осуждать» — это готовый рецепт для мирной души.
Иногда, в московской суете, вдруг остановишься и подумаешь: есть на свете город Муром. И в нём, в простом доме, горит лампадка. Живёт человек, проживший страшный и прекрасный XX век, прошедший все его круги и вышедший к свету. Просто живёт. И от этой мысли на душе становится тепло, светло и радостно.
Сто лет — это не просто дата. Это мера стойкости, мера таланта, мера человеческого духа. С юбилеем вас, Владимир Петрович! Спасибо, что вы есть. Ваша жизнь — самый главный и самый мудрый фильм.