В мире служебного собаководства существует множество тестов на профпригодность: лабрадоров учат не бояться резких звуков, игнорировать кошек, останавливаться перед бордюрами и безошибочно находить вход в метро в час пик.
Но есть одно испытание, о котором знают немногие, и которое по уровню психологического напряжения для животного можно сравнить разве что с защитой докторской диссертации для человека. Это «музыкальный экзамен», финальный аккорд в долгом обучении собаки-поводыря, где ей предстоит сразиться не с физическими препятствиями, а с самым коварным врагом скукой, помноженной на акустический хаос.
Величественный зал филармонии, бархатные кресла, сияние люстр, запах старого дерева и канифоли. На сцене оркестр настраивает инструменты скрипки визжат, тромбоны гудят, литавры издают громоподобные звуки. Для человеческого уха это предвкушение искусства, но для собаки, чей слух острее нашего в несколько раз, это какофония, граничащая с физической болью или, как минимум, с сигналом к немедленному бегству.
Именно в эту среду тренеры приводят своих подопечных группу из десяти-двадцати лабрадоров и ретриверов и других собак, одетых в учебные шлейки. Их задача кажется простой только на первый взгляд, лежать или сидеть, в узком пространстве между рядами кресел в течение полутора-двух часов, пока на сцене бушует симфония. Это высший пилотаж самоконтроля, тест на способность собаки «выключить» свои природные инстинкты и стать невидимой тенью своего будущего хозяина.
Выбор места для экзамена не случаен, и дело здесь вовсе не в эстетстве кинологов. Обычная городская среда предсказуема, шум машин монотонен, голоса людей сливаются в гул. Оркестровая музыка это совсем другое. Внезапное крещендо (резкое усиление звука), пронзительное соло флейты или удар тарелок могут напугать даже неподготовленного человека, а у собаки вызвать рефлекторное желание залаять, вскочить или начать искать источник угрозы.
Реальные концерты для таких тренировок не подходят риск сорвать выступление слишком велик, да и публика, купившая билеты, вряд ли обрадуется соседству с десятком псов, которые могут начать скулить. Поэтому кинологические центры заключают негласные пакты с местными филармониями и оркестрами. Собак приводят на генеральные репетиции. Это выгодно всем, музыканты получают самую благодарную и тихую (в идеале) аудиторию, а собаки уникальный полигон, где моделируется ситуация долгого, вынужденного бездействия в людном и шумном месте.
Самое сложное для собаки в этот момент подавить социальный инстинкт. Когда первая скрипка выводит щемящую мелодию, некоторые псы начинают беспокойно прядать ушами, пытаясь понять: кто скулит? Кому нужна помощь? Не является ли этот высокий звук сигналом щенка или подранка?
Тренер внимательно следит за каждым движением хвоста, за каждым вздохом. Если собака начинает ерзать, пытается положить голову на колени соседу или, не дай бог, подпевать (выть) в такт духовым инструментам тест провален. Поводырь должен быть абсолютным стоиком. Его работа ждать. Ждать, когда незрячий хозяин дослушает оперу, лекцию или совещание. Он должен уметь расслабиться и заснуть даже под грохот «Полета валькирий», всем своим видом показывая: «Я здесь, я спокоен, мир вокруг безопасен».
Смешнее всего наблюдать за реакцией самих музыкантов. Дирижеры часто шутят, что если собаки в первом ряду уснули, значит, исполнение было недостаточно экспрессивным. Но на самом деле, вид десятков мохнатых голов, чинно сидящих и лишь изредка поводящих ушами на особо сложных пассажах, умиляет даже самых суровых виолончелистов.
И вот мы подходим к той самой мысли, которая завершает этот рассказ. Будет бесконечно жаль, если такой пёс, прошедший огонь, воду и медные трубы (в буквальном смысле), вдруг приобретет вкус к хорошей музыке.
Представьте себе поводыря, который, попав к своему новому незрячему владельцу, вдруг начнет тянуть его не в продуктовый магазин или аптеку, а к дверям консерватории, услышав знакомые звуки настройки инструментов. Или, что еще хуже, собаку, которая отказывается идти дальше по маршруту, пока уличный музыкант не доиграет сонату Бетховена до конца, садясь рядом и критически оценивая фальшивые ноты.
Конечно, это шутка. Собаки не становятся музыкальными критиками, но они выносят из этого зала нечто более важное уверенность. Уверенность в том, что даже если мир вокруг гремит, звенит и взрывается звуками, рядом есть человек, и пока он спокоен, бояться нечего. Это доверие, закаленное музыкой, становится тем невидимым поводком, который связывает их на всю жизнь крепче любой кожи.
А для нас, людей, это лишнее напоминание, если собака способна два часа смирно слушать Моцарта ради того, чтобы стать чьими-то глазами, то, возможно, и нам стоит поучиться у них этому бескорыстному терпению и умению находить тишину внутри себя, даже когда снаружи бушует буря.