«Трусу и мышь кажется кабаном» адыгейская поговорка
Разбитая французская армия, потерявшая больше половины людей, всю артиллерию и командующего генерала Жубера (хвастливо обещавшего разбить Суворова) уползла в горы Апеннины. Генерал Моро, заменивший убитого Жубера, увел ее остатки к Генуе. Толкового преследования дабы полностью истребить французов вроде бы организовано не было??. Что резко противоречит всей боевой практике Суворова и самой Логике войны. Ведь «недорубленный лес опять вырастает». Тяжелое, многочасовое сражение у городка Нови вымотало наши войска и только утром 5 августа авангард генерала Розенберга начал преследование по узкой горной дороге, точнее сказать тропе среди скал. Вскоре он натолкнулся на французский заслон прикрывавший бегство французской армии и вступил в бой. Кое-как выбив французское прикрытие, наши войска через пару километров вновь остановлены другим французским заслоном.
В общем 15 километров от деревень Тасароло до Гави солдатам Розенберга пришлось с боями буквально прогрызать. Оборону этого скалистого дефиле французы вели вполне грамотно, а преследователям на обход каждого заслона по скалам требовалось много времени. Наконец утром 6 августа войска Розенберга подошли к Гави где находились уже серьезные силы неприятеля. Атака состоялась, и бой был тяжелый. Хотя французы и понесли потери в несколько сотен человек, но свою боевую задачу по удержанию позиций у Гави они выполнили. Генерал Розенберг не найдя способа выбить противника отступил. Подошедшие же войска Меласа и Дерфельдена ничего не изменили, и Гави осталась за французами. Вообще преследование проходило по двум дорогам. Одна от Тасароло на Гави, а другая от Серравалле на Арквату. От Серравалле до Аркваты всего около 6 км. Австрийские подразделения генерала Нобили из корпуса Меласа уже было вошли в Арквату, но были быстро выбиты французами из дивизии Ватреня и поляками из дивизии Домбровского. После этого союзные русско-австрийские войска и вовсе получили приказ остановиться, что вызвало недоумение и возмущение даже простых солдат посчитавших этот приказ тупым и не соответствующим обстановке. Увы, солдаты не ошиблись. Только авторство пришедшей цыдули было вовсе не Суворова. Великий венский Гофкригсрат автор остановки преследования, конечно же при одобрении австрийского императора. Планы же Суворова были противоположны планам Вены. «Я не наемник и не из хлеба служу» писал Александр Васильевич. Иначе говоря, интересы тогдашних австрийских олигархов он считал убогими, свойственные людям ограниченным, страдающим недостатком ума. Когда корысть и личное обогащение ставится в войне во главу угла, то трудно надеяться на какую-либо успешность на поле боя. Особенно ярко это заметно когда руководить войсками назначаются придворные шуты, не знающие военного дела. Барон Тугут был именно таким, император Франц не лучше, что в итоге и привело Австрию к военному поражению. Итак, наш фельдмаршал довел до войск 5 августа свою наступательную диспозицию, которая предусматривала: сломав сопротивление французских заслонов прорваться по нескольким направлениям в Ривьеру к Генуе. Прорыв осуществлять колоннами войск под командованием генералов Меласа, Края, Розенберга и Дерфельдена. Однако все наше наступление было остановлено 6 августа. Суворов сам лично получил приказ императора Франца остановить армию, основанием коего опять явилось тупозрячее «сбережение людей», что только способствовало бесконечности войны и огромным потерям своих солдат. Но что было делать, ведь как-никак австрийское фельдмаршальское звание обязывало подчиняться приказам императора. Игнорировать их он не мог. И тут вновь мы видим, как поставленные императором « бештимтзагеры» во главе с Тугутом (гражданским) упорно и настойчиво ведут армию к поражению. Оно и понятно, что нет хуже для войска, чем генерал-баран. Примеров тому множество. Суворов заметил: «Сия сова (барон Тугут) не с ума ли сошла? или его никогда не имела». Исчерпывающая характеристика «полководческого дара» венского стратега. Еще несколько его высказываний в адрес союзного управления: «Сей кабинетный декрет разрушил порядок всех моих операциев»(в адрес Гофкригсрата), «Как его владычество загенералиссимуствовало, может мне стать один месяц его кампании на целую (т.е. бесконечную) кампанию» (в адрес барона Тугута), «В моих трудах утешают меня (с издевкой) всемилостивейшие рескрипты Римско-Императорско-королевского Величества! Спасителя ради, не мешайте мне!» (в адрес императора Австрии). Непонимание руководством Австрии элементарных законов Логики войны и полная невозможность вбить хотя крупицы их в эти «совьи головы» выводила из себя Суворова. Все же с большим трудом ему удалось объяснить уже своему императору Павлу1 гибельность вмешательства Вены в действия его армии и тот потребовал через своего посла объяснений от австрийского императора. Посол Разумовский оробел и толком ничего не добился. Вмешательство Колычева (дипломат) тоже не дало ничего, кроме лживых заверений в «вечной» дружбе и «полном содействии» Суворову. Павел понял, что их союз дал трещину, да еще какую!! Чего-чего, а российский император не был брехлив (этого не отнять) и лжецов на дух не переносил. Суворова он знал, и знал, что тот говорит правду. Однако австрийский император позволил себе откровенно лгать Павлу1. Скорые события на полях сражений однозначно подтвердили это. Союзу Австрии и России оставалось «жить» меньше 3-х недель.
В это время в городе Тортона уже давно занятом союзными войсками оставался небольшой гарнизон (в цитадели около 1 тысячи солдат) французов под командой полковника Гаста. Несколько слов о «Пьемонтском Гиблартаре»(так прозвали эту цитадель, и не без причины). Хотя цитадель и была небольшой, но представляла собой весьма крепкий орешек, разгрызая который в былые времена осаждавшим не раз доводилось и «зубы сломать». Объяснялось это особенностями места и устройства. Цитадель стояла на высоком до 90 метров скалистом утесе возвышавшимся над городом Тортоной. Из тесаного камня были сложены в несколько ярусов казематы с бойницами для пушек. Сам каменистый грунт осложнял рытье осадных траншей-параллелей для артиллерии нападавших и кроме того эти траншеи требовалось рыть глубиной вдвое больше обычного, дабы избегнуть поражения собственных орудий с расчетами. Однако Суворов приказывает графу Алкаини энергично начать осадные работы, и подготовка штурма пошла полным ходом. Уже 6 тысяч солдат под командой Алкаини стали демонстративно готовиться к атаке. Опытный французский полковник Гаст увидев неотвратимость штурма (26 июля начались осадные работы) выступил с инициативой о перемирии. Конечно, подтолкнул его к этому полный разгром армии Жубера, лишивший гарнизон цитадели надежд на спасение. Австрийский генерал Алкаини с одобрения фельдмаршала вступил в переговоры. Боевые действия против гарнизона цитадели были остановлены. Так в начале августа ( после боя у Нови) договорились заключить конвенцию о капитуляции и сдаче цитадели 31 августа. Объяснялось просто: цитадель была на труднодоступном холме, а осадные работы требовали весьма солидного времени. Договор капитуляции на 31 августа генерал Алкаини (командир осадного корпуса) заключил исходя из тех же сроков, что укладывались в тоже время, как если бы цитадель была взята силой. Теперь, после разгрома 4 августа 1799г. армии Жубера эта цитадель торчала, как «бельмо на глазу», но в 18 веке договоренности соблюдались, ибо потеря офицерской чести не окупалась победой одержанной подлостью. Принцип, что «в достижении цели все средства хороши» здесь не работал. Данного слова придерживались и фрунцузские , и австрийские, и русские офицеры. Ничего не поделать, у европейцев 18 века так было принято вне зависимости от национальности. В атаку тогда не ходили прикрываясь гражданскими, считая методы кочевников неприемлемыми для себя. Как бы там ни было, хотя договор заключался в одних обстоятельствах, но ловко «переобувшийся в прыжке» император Австрии Франц2 теперь, остановив наступление, приказывал Суворову с русскими войсками шагать в Швейцарию. То есть обстоятельства переменились диаметрально, и тортонская цитадель теперь крала время у нашего фельдмаршала – не мог он уйти, не ликвидировав это французское «Гнездо». А высказался об этом вполне определенно: «Тортона на шее всей нашей армии еще 11 дней». Попытки объяснить австрийскому монарху нецелесообразность движения русских войск в Швейцарию, когда враг еще не добит полностью в Италии дали пшик. Вождь венценосный ничего и слушать не желал, убежденный Тугутом, что французы из-за множества поражений сами очистят Италию он, настаивал на уходе русских войск вместе с Суворовым. Что тут было делать. Уже 28 –го августа наши корпуса начали поход по дорогам к Швейцарии. Однако «разбитый» Моро сразу начал движение из генуэзской ривьеры через горы(Апеннины) к Тортоне. Моро опытный генерал и большая численность австрийских войск его не беспокоила; он точно знал, что без Суворова ему не составит большого труда разбить любого австрийского генерала. 6 тысяч французов подошли к Нови. Их движение было замечено и остановлено контратаками кавалерии генерала Края. Недавние австрийские подчиненные обратились к фельдмаршалу с просьбой задержаться до капитуляции цитадели. Суворов согласился и повернул свои войска с марша назад. Французы, заметив возвращение русских, опять шустро отступили в горы. Испытывать судьбу с русскими штыками как-то сразу расхотелось сим «стреляным воробьям». В донесении Павлу1 Александр Васильевич отметил: « Между тем Розенберг паки туда поворотился: неприятель сверх его чаяния, усмотря на марше к Нови генерала-майора князя Волконского 3-го с гренадерским Шенгелидзева баталионом, скрылся паки(снова) в горы».(Суворов,Т4,с.317) и далее он пишет: «Российским корпусам, смотря на движение неприятельское, должно было отложить поход в Швейцарию до 31 августа для сдачи Тортонского цитаделя; после чего оные выступили». Проклятый «цитадель» наконец сложил оружие и сей последний «якорь» удерживавший Суворова был таки счастливо обрублен. Гарнизон цитадели был отпущен во Францию с обязательством не воевать против союзников 4 месяца. 31 августа наш фельдмаршал отправил донесение императору российскому Павлу: «Тортонская цитадель нами занята; неприятельской гарнизон по прежней капитуляции сего числа ея опорожнил; в числе гарнизона комендант полковник Гаст, штаб и обер -офицеров 49, нижних чинов 1045. В замке найдено: пушек 61, мортир 14, пороху 357 пудов, ружей 2700, множество снарядов, провианта на 2 месяца. Вашему императорскому величеству о том всеподданнейше доношу. Граф Александр Суворов-Рымникский».(Суворов,Том4,с.318) Суворов сделал все, что мог и теперь повел своих людей на север уже без задержек. Так он думал, ибо веры в союзников до конца еще не утратил…..
Надо сказать, что конечно, сражений малого масштаба и тем более всяких шармицелей (небольших схваток) в этой Итальянской кампании было очень много (много сотен) и практически все подчиненные австрийские и русские командиры, строго следовавшие приказам нашего фельдмаршала ,поражений не имели совершенно. Это было поразительно. Словно русский дух старого полководца вселился в каждого русского и, что вовсе невероятно, в каждого австрийского солдата и офицера. Какая- то сверхестественная вера в свою непобедимость окрыляла войска, а робкие австрийские генералы как тигры вели за собой своих солдат. Сам фельдмаршал все время повторял: «Победа от бога», или «Бог наш генерал, он нас водит». Французы отмечали эту невозможность остановить натиск противника, а ежели удавалось оттеснить слабый пост или отряд союзников, то разбить никак не выходило, причем толком объяснить причин не могли. Безбожников же этих били всюду.
Приведем характерный пример действий одного из австрийских генералов(Иоганн фон Кленау) из армии Суворова, который действовал строго в соответствии с приказами Суворова, но имел на месте полную власть для проявления инициативы. Суворов не уставал повторять: « ….а подробности (боя) на усмотрение господ командующих», «Вы в поле, а я издали» и т.п. Инициатива лишь поощрялась, и требование было одно – всегда следовать в русле главной поставленной задачи и, не упуская на мгновение, все время держать ее в голове. Почему приводится в пример действия генерала Кленау?? Очень просто. Этот генерал, получая указания от Тугута, через голову своего начальника Суворова, отлично понимал, что указания тупозрячего барона приведут австрийские войска к полному поражению. Поэтому выполняя задачу поставленную Суворовым, продолжал с боями двигаться вдоль побережья со своим восьмитысячным корпусом, приближаясь к Генуе с юга. По мере наступления его корпус стал представлять для армии Моро все большую опасность. Суворов предупреждает генерала об осторожности. В своем предписании он отмечает: «На донесение вашего сиятельства от 10 числа сего месяца (августа) из Сестри честь имею сообщить, что с остальными войсками вашего корпуса вы должны производить дальнейшие действия свои по возможности с величайшей осторожностью». Кленау грамотно построив атаку, взял городок Сестри 9 августа. Атакой в лоб отвлек французов, и пока те храбро оборонялись, их скрытно обошла австрийская кавалерия и ударила с тыла. Противник в панике бежал, бросив позиции и 8 пушек. Казачий полк Молчанова был при корпусе генерала Кленау, и тут снова показывал мастерство в преследовании бегущих, забирая пленных во множестве. Корпус Кленау продвигается к Генуе и 16 августа захватывает городок Рапалла. До Генуи рукой подать -15 километров. Французский командующий в больших сомнениях, ибо движение корпуса Кленау грозит захватом Генуи, а при ударе Суворова через горы Генуя становится ловушкой для французской армии. Устремления Моро –спасти свою небольшую армию от истребления и он назначает пунктом сбора отходивших войск городок Вентимилья в 100 км от Генуи вдоль побережья к Ницце. Казалось бы освобождение от «лягушатников» генуэзской ривьеры (побережья) уже совсем близко.
Но!!! Удар в спину Кленау получает страшный и теряет сразу половину корпуса. Читатель конечно не удивлен. Да, этот подлейший удар в спину нанес «непобедимый» Гофкригсрат! Его верный прислужник , генерал Мелас, через голову фельдмаршала приказал генералу Кленау половину личного состава своего корпуса отправить в распоряжение…..в общем предписание бештимтзагеров требовало отправить 6 батальонов в Тоскану, а полк Молчанова к Главной армии. Моро сразу воспользовался ослаблением корпуса Кленау и нанес контрудар по австрийцам, и хотя разбить их не вышло, но отступить заставило. Кленау понес серьезные потери и отошел к Леванте. Суворов был в ярости и в письме послу Разумовскому от 23 августа вопрошает: «Сей подьячий-сова из своего темного гнезда, хотя опоясан мечом Скандербега(легендарный албанский полководец), может ли водить армии?» А в письме графу Растопчину пишет: «Все мне немило: присылаемыя мне поминутно из Гофкригсрата повеления ослабляют мое здоровье, и я здесь не могу продолжать службу. Хотят операциями править за тысячу верст; не знают, что всякая минута на месте заставляет оную переменять. Меня делают экзекутором(исполнителем) какого-нибудь Дитрихштейна…..»(Фукс,т3,с.20).
Не радовало, вишь ты, нашего фельдмаршала, что ему шлет «важные повеления» какой-то австриец, генерал-майор из Гофкригсрата, темнаго гнезда тугутова. Читатель понимает отлично, что не может никакой генерал-майор давать указаний фельдмаршалу в принципе, ибо уровень боевого опыта и знаний несопоставим. У генерал-майора Дитрихштейна одно выигранное сражение (взятие французского городка Валансьен). У фельдмаршала участие в 7 кампаниях и сотни баталий и шармицелей (схваток небольшого масштаба) без поражений…..А ведь Суворов, получивший фельдмаршала за полный разгром армии Косцюшки и прекращении войны в Варшаве (столица Польши) еще в 1794 году из рук Государыни был не только нашим фельдмаршалом. По приезду в Вену в марте 1799 года ему император Австрии Франц2 присваивает звание фельдмаршала австрийской армии с соответствующим содержанием и правом ношения белого австрийского мундира в котором он (Суворов) и изображен на некоторых картинах.
В июне 1799г. Суворову присваивает звание фельдмаршал Пьемонтских войск король Сардинского королевства Эмануил4. Не мудрено. Суворов выбил врага почти со всей территории королевства и освободил от «любителей лягушатины» его столицу – город Турин. Так наш фельдмаршал стал трижды фельдмаршалом, то есть российским, австрийским и Сардинского королевства. Слава Суворова гремела по всей Европе и газеты писали о нем ежедневно. Генерал Милютин в своей книге о войне 1799 года очень емко дал описание той известности, которую приобрел наш полководец в то время. Ниже приведен небольшой фрагмент из его фундаментального труда.
Так закончилась служба Александра Васильевича в Итальянской кампании. Впереди был Швейцарский поход полный тяжких испытаний и для него и для его армии.
Источники: Суворов А.В.,Документы, том4, Фукс,История российско-австрийской кампании 1799г.том3, Милютин, Война 1799г., том3.
8февраля2026г.ЛЕ