8 декабря
Наутро нас разбудил стук в дверь. Пришел господин из ресторана объявить, что через полчаса завтрак заканчивается. Мы сквозь сон сказали: «Какие дела? Мы будем через пять минут», хотя по-английски получилось что-то типа «What the heck is going on? Why on earth are you waking us up»?[1] Конечно, ни через пять, ни через десять минут мы не пришли, а появились на завтрак аккурат к закрытию в 9:30. Мы спокойно ели яичницу и пили чай, когда я вдруг сообразил, что в 10 утра нужно выезжать. Начался наш традиционный аврал. Я побежал в номер. Значительную часть вещей, которые мы с собой не берем, упаковали с вечера. Но дособирать «походный минимум» оказалось еще тем вызовом. Всё усугублялось требованием уложиться в 12 килограммов веса каждой из двух сумок, которые мы берем на гору. Я запихивал разное содержимое в них и сравнивал, как Фемида с весами[2]. В результате гармония между сумками была плюс-минус достигнута, но я не знал, сколько каждая из них весит. По ощущениям было в районе 15, то есть несколько больше норматива. Когда сборы наконец завершились, было уже 10:30. Ну да ладно. Мы пошли к выходу, где на паркинге нас ждал минивэн, а рядом с ним восседали несколько «богатырей» — наш эскорт. Паоло был завернут в ту же самую красную тряпку, что и вчера, и представляться не стал. Остальные же объявили, как их зовут. Водитель Карл, гид Мустафа, повар Джеймс и два носильщика, имен которых я не запомнил. При всем коронавирусном нигилизме[3] в Танзании наш эскорт был исправно одет в маски. После того как команда представилась, Паоло, роль которого была, очевидно, «старшой», торжественно спросил, сколько весят наши сумки. Я также торжественно ответил, что без понятия. Он по очереди поднимал одну и вторую. Лицо его при этом выражало глубокую озабоченность. Наверное, такую же озабоченность происками израильской военщины выражали советские газеты. В конце концов он заявил, что на входе в парк сумки взвесят и… Что последует после «и» он не уточнил. Но я бы очень удивился, если бы он предложил что-нибудь выкинуть.
Нас посадили на второй ряд микроавтобуса. Сразу стало понятно, что мы будем ехать эконом-классом, поскольку ноги еле влезали. Их даже пришлось повернуть, так как прямо поставить их между креслом и железным порогом, на котором стояло сиденье водителя, не было возможности. Неудивительно: кроме нас и наших вещей, на теплое место в микроавтобусе претендовали еще 6 человек. И тут Мустафа нас огорошил: «Вы, конечно, взяли емкости для питьевой воды?» Я переспросил: «Что-что»? Он подтвердил, что воду будут брать из какого-то ручья, потом фильтровать, а потом мы будем ее пить. Для этого у нас должны быть походные бутылочки. Я, тащивший на своем горбе 10 литров воды во время нашей эпопеи с Дзерпинским карнизом, возмутился и заявил, что мы рассчитывали и рассчитываем на бутилированную воду. «У нас такой нет, — объяснил Паоло — Мы можем купить вам 12 литров бутилированной. Но, чтобы нести ее в гору, понадобится дополнительный носильщик». Я уже понял намеки на дополнительного носильщика, когда Паоло пытался работать безменом[4], взвешивая наши сумки. Поэтому я с ходу согласился. Дополнительным носильщиком, представленным нам уже на входе в парк, оказалась маленькая дама. «Не слишком ли она субтильная?» — поинтересовался я у Паоло. «Ничего подобного, она только выглядит мелкой. На самом деле она очень жилистая. Она в свое время носила грузы на Килиманджаро. Нужно будет за нее доплатить 100 долларов», — пояснил расклад Паоло. Я не стал развивать свои сомнения, например, выдвигать гипотезу, что на Килиманджаро она надорвалась, поэтому ее перевели сюда. А теперь она возьмет и надорвется на наших сумках или бутилированной воде. Просто отдал сотку.
Ехали мы до Момела гейт гораздо дольше, чем вчера. Забитый под завязку людьми и вещами и без того маленький микроавтобус пыхтел, особенно сильно надрываясь в гору. Выход в 11 утра вместе с открытием парка оказался полной утопией. Мы появились у входа только без четверти 12. Какое-то время ждали рейнджера. Вот он наконец подошел и представился: «Джозеф». По-моему, в этой конторе при трудоустройстве предлагают выбрать себе псевдоним. Как-то уж очень подозрительны все эти Джеймсы и Джозефы. Подозрительный или не подозрительный, Джозеф ушел нас оформлять, и это заняло еще минут сорок. В результате мы вышли в путь в час дня. Хмурая с утра погода стала к нам более благосклонной. Но гора Меру при этом всё равно не хотела выйти из-за облаков.
Пару слов об этой горе. На сегодняшний день с высотой 4565 метров она пятая по высоте вершина в Африке. Но так было не всегда. Каких-то 250 тысяч лет назад Меру была гигантской горой, возможно, даже больше Килиманджаро. Она разрушилась под собственным весом. При разрушении гиганта самой высокой осталась часть, которая сейчас, собственно, является горой Меру. У ее высшей точки приятное для сердец тех, кому за 50, название «Пик Социализма». Другие части массива гораздо ниже: Малое Меру 3800 метров, «Пепельный Конус» 3400 метров. Еще нужно отметить, что при разрушении протогоры образовалась гигантская, практически вертикальная стена высотой более двух километров. Какую стену можно считать обрывом, спорят. Соответственно, в списке самых высоких обрывов можно найти разные названия. Но в Африке считают, что стена Меру достаточно вертикальная, и именно она является самым высоким обрывом в мире.
На входе в парке построена скульптурная композиция, изображающая весь массив. Здесь же можно прочувствовать тот самый двухкилометровый обрыв на модели.
По этой скульптуре любят ползать дети, подъем на настоящую Меру для которых пока недоступен.
Ну а детей на входе в парк было немало. По-видимому, знакомство с природой родного края входит в местную программу школьного обучения. Вот, например, явно класс на выгуле. Одеты в основном в спортивную форму. Лица у большинства детей озабоченные.
Хотя с такой «училкой» я, скорее всего, тоже был бы озабочен.
Пока мы ждем, я ознакомился с ценами парка.
Дискриминация в действии. Для местных цены установлены в шиллингах, для иностранцев в долларах. При курсе обмена 1 к 2000 пересчитать несложно, и видно, что ночь в лагере местному обойдется в 3 доллара, а иностранцу в 36, то есть в 12 раз дороже. С длительной прогулкой по парку соотношение меняется: 6 долларов против 30. И совсем «жестко» относятся к местным, желающим прокатиться на лошадке. С них попросят аж 30 долларов против 60 для иностранцев. Типа нечего животных мучать. Наверное, во всем этом есть какая-то логика. Сидят группы аналитиков и прогоняют сложные алгоритмы, сколько с кого брать, чтобы получить максимальную прибыль. А может быть, всё гораздо проще и более грустно: иностранцев в парке было очень мало и цены тут, скорее всего ни при чем.
Перед выходом — щит с пояснением маршрута.
Он состоит из трех основных отрезков. Полное время в пути наверх составляет 16 часов. Вертикальный подъем — 3 километра. Подъем на Килиманджаро в 2002 году был разделен на 4 отрезка. Время в пути там было 20 часов, а вертикальный подъем был 4 километра. То есть Кили объективно сложнее, но и Меру не выглядит воскресной прогулкой по Ботаническому саду. Мы для подъема выбрали более длинный и пологий Южный трейл, точнее, нам его выбрали. Сегодня нужно пройти примерно 8 километров и подняться на 900 метров. Пока высоты скромные, это не выглядит каким-то серьезным вызовом.
Поначалу идется очень легко — широкая автомобильная дорога с минимальным уклоном. Изредка дают о себе знать животные: мартышки, бабуины и антилопы. Хочется, конечно, увидеть что-нибудь покрупнее, но видим только крупные по размеру продукты жизнедеятельности жирафов и буйволов. В какой-то момент зазевавшаяся Анна со всего размаха встает в довольно свежую лепешку. Рейнджер радостно объясняет, что это «пицца буйвола» и случайно в нее встать – хорошая примета. Супруга очень довольна, что теперь дела точно наладятся. И всё же интересуется, как ей это привалившее неожиданно счастье с ног убрать. «Будет речка — там можно смыть», — говорит рейнджер.
Рейнджер Джозеф хорошо знает местность. Возникает вопрос: зачем нам еще гид Мустафа? Опять египетская история, когда с нами в машине толкалось множество непонятных людей? Не совсем. У Мустафы огромный рюкзак, и еще он несет 3 литра нашей бутилированной воды и ланчбоксы. То есть польза уже налицо. Я помню еще по своему первому американскому восхождению на пик «Телескоп», насколько тяжелей становится подниматься с каждым лишним килограммом груза. Поэтому, когда мне предложили утяжелить мой 5-килограммовый маршевый рюкзак водой и едой, я решительно отказался. Всем будет хуже, если я просто лягу на дороге, как мой тогда четырехлетний сын Тимофей во время подъема на «Дзерпинский карниз»[5].
В какой-то момент нас обгоняют два джипа с туристами, которые весело машут нам руками. «Это что, можно на гору на джипе забраться?» — интересуюсь я. «Да, это вариант для лентяев», — отвечает Джозеф, но тут же поясняет, что пошутил. На машине возят до фигового дерева посередине первого трейла. Поскольку джипы подняли клубы пыли и обдали нас выхлопными газами, Джозеф сворачивает в лес. Да, так гораздо приятней. Тем более что в лесу мы близко видим черно-белых колобусных обезьян[6], которые не настроены с нами общаться, а стремительно проносятся мимо по ветвям над нашими головами. Сам же лес выглядит загадочно и немного зловеще.
Мы выходим обратно на дорогу в районе фигового дерева. Джипы с туристами уже уехали назад вместе с клубами пыли, так что мы спокойно можем посмотреть на это чудо природы. Вот оно показалось за поворотом.
А вот оно в полной красе со своей примечательной аркой. Фото на память. Арка не маленькая — через нее, по словам гида, проходят слоны.
Мустафа объясняет, что было одно дерево, потом на нем поселились другие деревья, которые начали опускать корни вниз. Первое дерево в какой-то момент погибло. Как при этом образовалась арка, он тоже говорил, но я не запомнил.
От фигового дерева мы снова свернули в лес. В какой-то момент всё превращается в сплошной мох, кругом разбросана «пицца» — постепенно подкрадывается усталость.
Моей супруге полюбились деревья с мхом, и она к ним всё время прижималась. Но, скорее всего, ей просто было нужно отдохнуть и перевести дыхание.
Спустя три с половиной часа в районе полпятого мы покидаем лес и выходим на лужайку. Внизу долина, где-то там кратер Нгурдото и почти на горизонте озера Момело, где мы были вчера.
Альтиметр показывает, что мы поднялись на 600 метров. То есть осталось еще 300. А это значит, что нужно набраться сил.
В лагерь «Мириакамба» мы приходим в шесть, то есть еще засветло.
Внизу Паоло нам объяснял, что в каждой комнате здесь четырехместное размещение в стиле купе в поезде Дерюжье — Гнилушки, но он сделает всё возможное, чтобы нам дали отдельную комнату. В крайнем случае он позаботится, чтобы нам достались «нижние полки». Я с благодарностью и немного заискивающе кивал головой и думал, как нам повезло со «старшим». Но когда мы сюда пришли, я был готов умереть от хохота. В данном приюте предусмотрено 3 домика по 8 комнат в каждом.
В каждой комнате 4 кровати.
Следовательно, максимальная загрузка здесь составляет 3 * 8 * 4 = 96 туристов одновременно. Чтобы возникла тема подселения, необходимо, соответственно, иметь больше 24 компаний, не считая безразмерных групп китайцев. Но китайцы уже давно никуда не ездят. Итак, можно было бы ожидать звонков от Паоло местному начальнику по «кремлевской линии» на случай серьезной оживленности в этом приюте. Что же оказалось по факту? По факту мы оказались единственными постояльцами. Мы могли бы полежать на всех кроватях во всех комнатах всех домов без какого-то спецзаказа. Итак, мы были совершенно одни! Ну, не считая наших бойцов и тех, кто здесь работает.
Это «одиночество» особенно наглядно ощущалось в столовой, куда мы пришли ужинать в полвосьмого вечера.
Но еще сразу по прибытии нас угостили чаем с попкорном.
Мы пили чай, жевали попкорн, смотрели на пустынный лагерь и думали, что начало похода оказалось вполне приятным.
[1] Что за дела? Какого лешего ты нас будишь?
[2] Богиня правосудия, взвешивающая «за» и «против» на аптекарских весах.
[3] Философия, отрицающая общепринятые нормы.
[4] Весы в виде пружины с крючком, которыми раньше обычно взвешивали макулатуру.
[5] Про «Дзерпинский карниз» рассказано в части о Сочи.
[6] Обезьяны с длинной шерстью и огромными хвостами – одни из лучших прыгунов по деревьям в фауне.