- Да не буду я пересаживаться! Что непонятного?
Я смотрел на наглую толстую тётку, которая, стоя в проходе, перетягивалась через два соседних кресла и тыкала мне пальцем в плечо.
- Ну, вам же никакой разницы! Только что у прохода!
- А я возле окна люблю. У вас здесь что, родственники сидят?
Тётка опешила:
- Нет у меня родственников. Хотя… Есть дядька по линии матери, но он в Уфе живет.
Мне стало казаться, что она не в себе.
- Причем тут Уфа, женщина? У меня билет на это место. Понимаете?
Тётка снова ткнула меня в плечо.
- А ряд?
- Что ряд?
- Мой любимый. Шестнадцатый.
- Замечательно. Но я-то тут причём?
Толстуха тяжко вздохнула:
- Очень люблю шестнадцатый и возле окошка. Идеальное сочетание.
Я тоже вздохнул.
- Ну так попросили бы на регистрации. В чём проблема?
- Не интересно, - не унималась баба, - Когда посадочный выдают, я всегда гадаю, повезёт с местом или нет.
- И часто везёт?
- Ещё ни разу.
Мне почему-то стало приятно от её невезучести.
- Вот и научитесь смиряться с горечью. У вас, кстати, какой ряд?
- Одиннадцатый.
- Одиннадцатый? Барабанные палочки! Ну так и идите туда. Там офигенно! Скоро жрачку раздавать будут. У вас место в проходе. Ближе всего к еде.
Возмущению тётки не было предела:
- Это ты сейчас, сволочь, на что намекаешь? Что я толстая?
- Я такого не говорил. Не передёргивайте.
- Пусть тебе жена передёргивает, упырь, - взвилась тётка, - Имя свое назови!
Мне это надоело, и я нажал кнопку вызова стюардессы.
- Имя! Имя назови, аксолотль сексистская! – не унималась толстуха.
Подоспевшая стюардесса едва могла протиснуться между соседним рядом и задницей тётки.
- Что случилось?
Я кивком указал на женщину.
- У меня ничего. Это вот у пассажирки проблемы какие-то.
Стюардесса смотрела на меня с нескрываемой агрессией.
- Но кнопку не она нажала, а вы. Не так ли?
- Всё верно, - не сдавался я, - Нажал кнопку я, а разбираться должны вы.
- Вот мудило, - коротко бросила девушка и спокойно удалилась восвояси.
Толстуха торжествовала:
- Съел, говнюк? А ну проваливай с моего места! Ишь, расселся князем, гад.
Я скрутил смачную фигу:
- А это видела? И не тычь в меня пальцем, он чебуреком попахивает.
Тётка взвизгнула:
- Хамло поганое! Я вегетарианка!
- В каком месте? – рубанул я, продолжая показывать фигу.
В этот момент объявили, что самолет, наконец, готов к взлёту. И оппонентку заставили сесть на место.
Сидящий рядом со мной мужчина в шерстяном свитере осуждающе покачал головой.
- Зря вы так.
Я был удивлён и возмущён одновременно.
- В каком смысле, уважаемый? Я сижу на своём месте согласно билету. Специально купил возле окна. Заранее, со скидкой. Выбрал еду в меню. Рыбу в сливочном соусе. Рыбки хочется, понимаете? И рыбу эту сраную, принесут именно сюда. Сидел тихо, никого не трогал. Пристегнулся. Телефон отключил. В окно смотрел. Мечтал, может быть. А в меня стали жирным пальцем тыкать. И вы мне говорите…
Мужчина положил ладонь мне на запястье.
- Не заводитесь. У ситуации всегда есть вторая сторона, которую вы в силу очевидных обстоятельств рассматриваете предвзято и весьма однобоко. Ну сами посудите, что бы произошло, пересядь вы сразу?
- Ничего хорошего. – буркнул я и убрал руку с подлокотника.
Мужик не унимался.
- Но и плохого ничего. Вы могли встать, улыбнуться ей и ещё до первого тычка пальцем освободить место, принадлежащее вам по праву.
- Зачем?
- Дослушайте, не перебивайте. Только представьте. Вы встаёте, улыбаетесь и не только уступаете женщине место, но ещё и спрашиваете, не нужно ли ей помочь перенести вещи. Она садится возле окошка на свой любимый шестнадцатый ряд. Вы приносите её вещи и сразу же идёте к стюардессе. Не вызываете её, а идёте сами. Понимаете?
- Нет.
- Вы сообщаете стюардессе, что рыбку в белом соусе теперь следует подать не на ваше место, а на место бодипозитивной дамы. Но если что, то вы вообще не голодны и даже пить не хотите. Садитесь на место возле прохода и спокойно засыпаете.
Чувак меня начал выбешивать, но я держался.
- И в чём смысл?
- Не кипятитесь.
- И в мыслях не было.
- Перестаньте. Я же вижу, вы весь как на иголках. Позвольте, я продолжу?
