Кто разгромил Одессу? (Письмо к редактору «Русского Дела»). 20 июня 1905 г.
Одесса. Пережив дни гнусных, позорных, отвратительных преступлений, совершившихся в Одессе в период времени с 14 по 19 июня, берусь за перо, чтобы высказать гласно, без утайки и умолчания, общие мои наблюдения и заключения о характере движения, повлёкшего за собой проявления отвратительного, исступлённого еврейского фанатизма, произведшего страшный пожар в Одесском порте; фанатизма, производившего всенародные казни над Христианами; фанатизма, возбудившего чернь на грабеж имущества; фанатизма, осуществившего восстание против правительства; фанатизма, взывавшего громогласно к низвержению Самодержавия.
Прежде чем говорить об отдельных эпизодах этого отвратительного движения, опишу в кратких словах настроение города в дни, предшествовавшие взрыву.
В Одессе в течение двух-трех дней перед 14 июня обострилась забастовка фабричных, рабочих и некоторых ремесленников. Работы в порте происходили с осложнениями, из-за размеров платы, сроков рабочих часов и праздничного отдыха. Накануне взрыва еврейских страстей была устроена Евреями свалка на Пересыпи между рабочими и полицией; были убитые и раненые с обеих сторон. Была попытка устроить уличный разгром магазинов, но шайки малолетних и подростков обоего пола, преимущественно составленные из Евреев и Евреек, успели только побить окна в банке Лионского Кредита. И сделано это неспроста, а нарочно, для произведения шума в Париже и во всей Европе: Бродскому, Хаису, Груберу, Зоншейну и прочим еврейским банкирам стекол не били, а Лионскому Кредиту—выбили весьма дорогие витрины.
День кончился тревожно. Вечером, около 8 часов, в порт прибыл броненосец «Кн. Потемкин-Таврический» и остановился на рейде в весьма близком расстоянии от брекватера.
Приход броненосца не возбудил внимания властей, хотя до некоторой степени могло показаться странным, что обычных визитов начальству порта по прибытии броненосца не было. Утром 15 июня, в 6 часов, с броненосца отвалил катер с шестеркой, которые подошли к Новому молу против пакгауза Российского Транспортного Общества, и матросы перенесли на пристань тело убитого человека. Положив труп, матросы поместили на груди убитого объявление, в котором было сказано, что покойный убит «из-за ложки дрянного борща», что труп будет предан земле, что до погребения никто не смеет тронуть тело и что нарушение этого приказа, а также всякие враждебные действия против броненосца и его экипажа вызовут бомбардирование города.
Устные рассказы съехавших на берег матросов выяснили, что многие из них убиты и проч. И проч. Весть об этом моментально облетела весь город. В 9 ч. 30 м. с бульвара видно было, как катер броненосца с вооруженными матросами овладели угольным пароходом «Эмеранс» (флаг русский), туда вскочили по сходням рабочие угольщики, и пароход, на буксире катера «Муравей», принужден был угрозами взять «Эмеранс» на буксир. После того установилось оживленное сообщение между броненосцем и городом.
Шлюпки и катера невозбранно ходили взад и вперед. На пристанях Нового мола скопилось много народа; вооруженная команды броненосца, приходившая в порт на шлюпках, встречаемы были громким «ура». Полиция в порте была в обыкновенном составе, слишком недостаточном для прекращения возникавшего волнения.
С раннего утра масса Евреев и Евреек направились в порт и, что в особенности было заметно: в толпах и кучках Евреев преобладающее число лиц принадлежало к молодежи обоего пола. Формы учебных заведений высших и средних, всяких вообще, здешних и иногородних, мешались с группами молодых Евреек в светлых платьях. В Одессе много средних и низших частных еврейских училищ, воспитанники которых носят вычурные формы фуражек, с цветными околышами, куртки с кантами, вышитыми воротниками и разнообразными украшениями.
Как везде, на улицах города вас поразит разнообразие форм одежды учащегося еврейского юношества, так и в порте нельзя было не обратить внимания на множество Евреев, одетых в форменные учебные платья, явившихся в порт. Ещё в большей мере обращало на себя внимание присутствие множества Евреев в городских костюмах и Евреек молодых, нарядно одетых, возбужденно переговаривавшихся со своими кавалерами.
Сначала все это воинствующее молодое поколение Израиля шушукалось, многозначительно перемигивалось, группировалось, но мало-помалу, возбужденность росла и росла. Крики «ура» со стороны толпы, встречавшей вооружённые шлюпки с броненосца, постоянные переезды шлюпок частных с людьми в штатских костюмах и еврейских женщин на броненосец и обратно и распространяемые ими вести мгновенно передавались в толпы, возбужденность которых уже весьма скоро проявилась в крайней степени.
У места, где лежал труп убитого матроса, появился флагшток с красным флагом; из кучек и групп еврейской молодежи выделились ораторы, взбиравшиеся на подмостки, сделанные из бочек или ящиков, и началось словесное возбуждение толпившейся черни к мятежу, к восстанию против правительства, к низвержению Самодержавия.
Исступлённые молодые Еврейки, с распаленными лицами, жестикулировавшие своими широкими рукавами, полезли на трибуны и, окружённые своими кавалерами, говорили народу речи, сопровождаемые одним и тем же припевом: «долой Самодержавие!»
Дело становилось ясным: к месту происшествия прибыл одесский анархистский кагал, так называемый «Комитет Еврейской Самообороны», и тут же главари решили возбудить народное восстание против власти. Распускаемые слухи о том, что броненосец воспретил властям посылать в порт войска, что с броненосца свезен десант для овладения портом и тому подобные вести поселили уверенность в полной безнаказанности исступлённых ораторов и всех, бывших на Новом моле. Уверенность эта поддерживалась в толпах народа фанатическими речами ораторов, указывавших народу на трусость, растерянность и бездействие власти, не решавшейся послать в порт войска для усмирения открыто и дерзко поднятого восстания.
К двум часам дня фанатизирование толпы достигло крайних пределов. Вооруженные шайки Евреев бросились по сходням на частные пароходы и сгоняли силой экипажи судов на берег. Были случаи сопротивления со стороны судовых команд, кончавшиеся тем, что сопротивлявшихся сбрасывали в воду. (Здесь и далее выделено мной. - Ред.) Угрозы сопровождались выстрелами. В действиях пароходных команд не было стимула самозащиты. При единстве действия, команды, сплотившись, могли бы одолеть еврейскую толпу, но, повторяю, единения между командами не было. На некоторых пароходах командиры и помощники уговаривали людей сойти с пароходов. Там, где было оказано сопротивление Евреям, как например, на пароходе «Саратов» Добровольного Флота, там увода команды не било. Разлад между пароходными командами и администрацией пароходных обществ, поддерживаемый частными забастовками и несогласиями, был причиной того, что команды оставили пароходы, не выказав намерения отразить нападения еврейских шаек.
Большое влияние на дух команд имеет также страх пред всемогуществом еврейского анархистского «Комитета Самообороны», который терроризовал рабочее население города убийствами тайными и явными. Не имея со стороны властей отпора преступным действиям анархистов, не чувствуя за собой поддержки вооруженных сил государства, народ поддался чувству страха и беспомощности пред наглой дерзостью анархистов, изрекающих смертные приговоры и приводящих эти приговоры в исполнение всенародно.
После двух часов дня восстание в черте порта пошло ускоренным темпом. Один из эпизодов еврейского фанатизма должен быть увековечен. Свидетелями его были сотни лиц, которые могут подтвердить кровавое, позорное преступление.
Портовой стражник Глотов казнен всенародно по приговору фурии Еврейки. Эта дьяволица, стоя на бочке, держала речь толпе и, как все прочие фурии, провозгласила «долой Самодержавие»! Глотов, находившийся близко от этого места, громко сказал, что такие безумные слова не должно говорить. «Смерть ему!»,—взвизгнула Еврейка, и тотчас из окружавшей фурию кучки Евреев выделились четыре человека и выстрелами из револьверов уложили Глотова. Тело его сейчас же было сброшено в море.
В четвертом часу дня начался грабеж товаров, лежавших на пристанях, а затем разбиты товарные портовые магазины и всё, что там было, подверглось расхищению черни. «Босая команда» (чернорабочие) прежде всего набросилась на напитки; началось пьянство, а вместе с ним и разбой. Толпы грабителей, Русских и Еврееъ, ринулись в порт, за ними появились бабы с детишками; товары расхищались, уносились, увозились в город на извозчиках, на ломовых подводах, на шлюпках. Со стороны властей не было сделано распоряжений ни к прекращению грабежа, ни к закрытию движения по улицам, ведущим из порта в город. До 9 часов вечера снование народа между портом и городом не прекращалось. Со стороны властей не сделано ни малейшей попытки прекратить грабежи и убийства вооруженной силой, которая находилась в весьма выгодной тактической позиции и несколькими ружейными залпами могла снести в море весь безумствующий народ и вместе с ним весь еврейский анархистский кагал. Впоследствии власть приводила в своё оправдание, что нельзя было послать в порт войска, где они подвергались бы действию «анфиладного» огня с броненосца.
Позорная отговорка! С Николаевского бульвара, где стояли пахотные цепи, можно было обстрелять порт, ибо весь он, как на ладони. Да отсюда же и давали залпы в два часа ночи, когда поджигатели, распространив пожар по всему порту, двинулись массами в город с целью разгромить и сжечь городские здания. Отпор, данный поджигателям в черте Карантинной гавани ротой карантинной стражи, действовавшей под командой энергичного начальника Карантинного округа, доктора И.И. Дамаскина, отпор, спасший таможню и все здания, находившиеся в Карантинной гавани, показывает, что можно было сделать, не производя ни единого выстрела. Доктор Дамаскин заявил печатно, что рота карантинной стражи не выпустила ни одного патрона. Для меня ясно, что власти не решались на подавления мятежа и грабежей днем, потому что опасались бомбардирования города с броненосца. Позорная растерянность властей - очевидна. Ведь давали же ночью, после 2-х часов, залпы по поджигателям; почему же днем, в 4 часа, когда развился грабеж, не обстреляли один только Новый мол с бульвара и с обрыва на конце Канатной улицы? Я уверен, и мою уверенность разделяют весьма многие, что трех, четырех ружейных залпов, даже не по толпе безумствующих, а по стенам и крышам портовых магазинов, было бы довольно, чтобы заставить безумствующую толпу броситься из порта, и так как выходы из территории Нового мола могли быть закрыты сомкнутыми частями пехоты, то задержание безумной толпы было бы возможно. (Вспомним киевский "майдан" - Ред.). Опять же привожу в доказательство, что если со стороны Карантинной гавани дан был отпор помощью неполной роты карантинных стражников, то почему же такой отпор не мог быть дан и со стороны Практической гавани?
Одной роты было бы довольно, чтобы закрыть движение по Приморской улице и оградить Практическую гавань, но этого не было сделано до 9 часов вечера, а после того уже гавань запылала. В девятом часу начались пожары, сначала на территории Нового мола, а потом весьма скоро и на Практической гавани. По общему голосу многих лиц, находившихся в порте с самого начала пожаров до утра следующего дня, шайки, занимавшиеся поджогами, состояли из Евреев и молодых Евреек. Поджоги производились посредством какой-то жидкости, которую брызгали на зажигаемое место, и потом поджигали спичками; сила огня была так велика, что железные листы прогорали. Некоторые поджигатели имели кружки или ведра и смазывали кистью здания и товары и воспламеняли жидкость спичками. Были поджигатели, действовавшие факелами.
Зажигательным составом смазывали свайные ограждения молов и они все были моментально охвачены огнем. Лили зажигательный составь прямо в воду около пароходов и состав горел на воде.
В Одессе случаи пожарных ликвидаций так часты и общеупотребительны между торговцами - Евреями, что здесь сформировались специалисты по огневым делам. У нас существует даже специальный термин—«ликвидация чрез огонь». И как только заходить речь о пожаре в торговых заведениях, то прежде всего спрашивают:— «ну, что все погорело?» На что иногда отвечают:—«чисто погорело» или «так себе», или «ну, что это за пожар, ни себе, ни людям». При таком изобилии специалистов пожарного дела анархистскому кагалу нисколько не трудно было организовать систематический поджог зданий порта. И, действительно, порт выжжен систематически: начиная от дворика агентства Русского Общества Пароходства и Торговли на Карантинной гавани и до соляной пристани Практической гавани, все здания, все товарные склады пароходств и железной дороги, эстакадная ветка, станция Одесса-порт, одним словом, всё, что было на этом огромном участке портовой территории, уничтожено огнем.
В числе поджигателей видели Евреев в студенческих формах, университетской и разных технических, учебных заведений. Команды и шайки поджигателей были весьма многочисленны, чем и объясняется быстрое распространение огня. Здания зажигались не одно после другого, не по направлению ветра, которого, впрочем, и не было, а от поджогов. К одиннадцати часам все здания порта пылали. Пожарные команды и не пытались проехать в порт. Официальное описание гласит, что команды не были пропущены толпами буйствовавших, а я так, думаю, что пожарные были просто удержаны в виду невозможности противодействовать огню при весьма быстром его распространении. Каким образом объяснить гибель шести пароходов, стоявших у пристаней? Ведь были же спасены от пожара все пароходы Русского Общества Пароходства и Торговли и многие частные. Почему же сгорели три парохода Российского Страхового и Транспортного Общества—Петр., «Платон, и «Сергей», сгорел пароход Кашкина «Екатерина», пароход «Вера»—Островского (Еврей пароходовладелец), пароход «Южная Звезда» (гг. Джекобса и Ашкинази)? Гибель трех пароход Российского Общества тем более изумительна, что рядом с этими пароходами стояли два другие парохода того же общества— «Святогор» и «Россия». «Святогор» имел пар, оттянулся на бочку и отвёл туда же «Россию». «Петр», «Платон» и «Сергей» стояли сзади «Сятогора» и не распорядились отдать швартов с берега и подать концы на «Сятогора», который мог бы их отбуксировать. Наконец, все три погибшие парохода имели левые якоря отданными. Сбросив швартовые с берега, пароходы могли бы отойти от пристаней движение лёгкого ветра, который поставил бы их по якорю.
Я слышал, что портовые казенные катера, находившиеся под парами, не подавали помощи пароходам, подвергавшимися опасности. Пароходы Русского Общества Пароходства и Торговли выводились из гавани при помощи собственных буксирных пароходов.
В 11 часов ночи начали раздаваться в городе отдельные выстрелы, иногда довольно частые. Выстрелы эти, как потом объяснилось, производились с крыш и с балконов домов Евреями из того-же анархистского кагала самообороны. Войска, бивуакировавшие на улицах, подвергались обстреливанию из револьверов. Такие обстреливания, как мне достоверно известно, производились с крыш зданий Николаевского бульвара, с Ланжероновской и Екатерининской улиц и из Карантинного переулка по войскам, стоявшим на Канатной улице. Такой уличной стрельбой занималась еврейская самооборона, еврейская милиция, на вооружение которой собирались денежные суммы, вносимые одесскими банкирами, в конторах коих потом найдены бомбы, коммерции-советниками мукомольного дела, отказавшимся от звания гласных дум по назначению, членами биржевого комитета, техниками, состоящими при управлении градоначальника, либеральствующими и по сей день профессорами и приват-доцентами университета, техниками со всевозможными кантами и петлицами и т. д. Поименованную лишь те профессии жертвователей на еврейскую самооборону, которые, как мне доподлинно известно, устраивали заседания для обсуждения способов организации самообороны. Не могу также не упомянуть об адвокатах, присяжных поверенных и их помощниках, которым принадлежит руководящая мысль устройства еврейской милиции, якобы для зашиты Евреев, вообще и всей интеллигенции, в частности, а в сущности—для целей анархии.
Да, господа, интеллигенты мундирные и безмундирные, пора сорвать с вас маски! Вы давали деньги на самооборону, а устроили: грабеж, пожары, убийства, смертные казни, бунты и восстание против государственной власти. Вы говорили и писали в прокламациях, что намерены защищать своё израильское племя и своих присных, ан вот, что вышло! Пожалуйте, господа, на расправу народную, и пусть узнает, наконец, Русский народ, каких прав вы домогаетесь и какие правомерные способы воздействия на общество и государство вы решаетесь применять на деле. Я не донос пишу, я пишу воззвание к Русскому народу, который вас ещё совсем мало знает, которому только теперь, после злодейств, совершенных Евреями в Одессе, откроются глаза. И пусть суд народа Русского в лице его избранников первой русской Государственной Думы изречет свой приговор вашему беспримерному злодейству.
В два часа ночи, когда пожар порта принял наибольшие размеры, со стороны Николаевского бульвара и вправо от него раздались дружные, резкие залпы. После первого залпа вой и рев толпы, раздавшиеся с Нового мола, были ужасны; после 4 го и 5-го залпа воя уже не было, а после одиннадцатого, по моему счету, в порте наступила тишина. Эти одиннадцать залпов я насчитал в течение пятнадцати минут. После того залпы продолжались, но не столь резкие и с промежутками, почти до трех с половиной часов утра. Мне казалось, что залпы давались левее бульвара, по направлению к Пересыпи. На другой день многие говорили, что стреляли из пулеметов, но я сам не слышал звуков пулеметной стрельбы, которая имеет характерную особенность; полагаю, что из пулеметов не стреляли.
От трех с половиной до 6-ти часов утра раздавались отдельные, иногда и очень частые выстрелы по направлению в город. Войска также обстреливали дома, из которых были сделаны выстрелы. В 6 часов утра в городе и в порте водворилась тишина. Лица, бывшие в порте всю ночь, а также спасавшиеся на баррикадах, передавали мне, что пули летали по всем направлениям. Передали мне также, что с броненосца было сделано ночью четыре залпа по бульвару, но бывшие всю ночь на бульваре говорили мне, что с броненосца не стреляли, но что с крыш домов раздавались выстрелы по цепи пахоты, расположенной по краю бульварного парапета и ската. Так как, по моему мнению, ружейные залпы с броненосца дело недоказанное, то позволительно поставить вопрос, почему днем не был открыт огонь по безумствовавшему злодейскому еврейскому анархистскому кагалу? Почему дали время Евреям анархистам выбраться улицами из порта до 9 часов вечера, а после того переехать в другие части порта и на Пересыпь на шлюпках? Евреи и Еврейки, пробравшиеся на броненосец, конечно, уже были в безопасности, но те, которые этого не сделали, не могли бы укрыться, если бы подавление бунта, восстания и грабежей было начато около 4-х часов пополудни.
Говорят, ожидали распоряжения из Петербурга об установлении военного положения в городе и что ожидаемое распоряжение прошло в два часа ночи. Не берусь утверждать, что так было, но факт, что пожар порта мог быть предотвращен днем,—остается фактом. Поддерживая все мои соображения, основанные на личных наблюдениях и на рассказах очевидцев, я как сторожил, живущий здесь безвыездно почти сорок лет, не могу не сказать, что к еврейскому анархистскому кагалу самообороны примыкают, к стыду, народа Русского, лица русского происхождения и инородцы, преимущественно из Закавказского края, учащиеся в учебных заведениях города. Ослепленные ненавистью к правительству, лица эти продали себя Евреям. Идя вместе с Евреями и действуя заодно, эти презренные отребья русского племени и гнусные изменники Родине и государству, их вскормившему, всеми силами низких душ своих, стремятся возмутить народ против правительства, чтобы возбудить в правительстве недоверие к народу.
Здесь идет двойная игра преступных деяний: не благо народа имеют в виду эти злые, низкие, бесчеловечные души, они хотят сделать зло народу, но так, чтобы это зло было сделано руками власти, руками правительства. Так и в этом злодействе, случившемся в Одессе, они, эти изверги человеческого рода, подняли чернь на грабеж, произвели своими руками громаднейший пожар с многочисленными жертвами, подвели, наконец, толпу безумствующих грабителей под ружейные залпы, от которых легло огромное число Евреев и Русских людей, и все это сделали так, что жертвы подавления восстания полегли от карающий руки правительства.
Может ли быть что-нибудь более изуверное, фанатичное, отвратительное, как эти злодейства, учиненные в городе, который вмещает в себе, по меньшей мере, 40.000 еврейских семейств!
Негодуя на участие в составе анархистской партии презренных Русских людей и инородцев, я должен, однако, сказать, что не придаю большого значения их участию: без анархистского кагала еврейской самообороны посторонние элементы, к этой обороне примкнувшие, не могли бы натворить таких злодейств. Это она, еврейская самооборона, дала такую массу злодеев, одолеть которую, при случившихся осложнениях (появление броненосца с возмутившейся командой), было трудно и невозможно без кровавых жертв. Это она, еврейская самооборона, объединила и натравила своим изуверным фанатизмом чернь, которая шла на грабеж, как панургово стадо. И чернь пострадала больше всего: количество пьяных людей, сгоревших на пожаре, очень велико; по всей вероятности, число погибших на пожаре больше числа убитых и раненых ружейными залпами. Я знаю от многих свидетелей-очевидцев, что залпы были делаемы с намеренными перелетами. Жестокости при подавлении мятежа не было, повеление войск и офицеров было вполне спокойное, самоотверженное, исполненное самообладания. Полиция была в большей степени избиваема Евреями-анархистами, чем сама их истребила. Число погибших и пострадавших во время беспорядков полицейских чинов довольно велико. Несмотря на потери, понесенные казачьими разъездами, против которых анархисты действовали бомбами, я все же не заметил озлобления в этих людях, истребляемых при исполнении долга службы самыми изуверными и безпощадными орудиями дьявольской изобретательности.
Напротив того, самую дьявольскую озлобленность выказали еврейские анархисты самообороны, обстреливавшие войска и прохожих из окон балконов, с чердаков и крыш и бросавшие бомбы в толпы невинных людей. Я должен также высказать упрек властям гражданским и военным в том, что они, при подавлении беспорядков, действовали неправильно: для усмирения посылались малые отряды. Часто полицейские должны были в одиночку идти против больших шаек грабителей и бунтовщиков. Толпа все-таки—толпа, хотя бы и еврейская. Этого власти не понимают, и оттого так много убитых в одиночку полицейских и казаков.
Казачьи разъезды были вообще слабы, по числу людей, но действия разъездов были всегда в высшей степени смелы и решительны, чего вообще нельзя сказать о действиях полицейских чинов. Было ли появление броненосца в Одессе явлением случайным, или же оно имело связь с беспорядками, происшедшими в городе накануне прибытия броненосца? Официальное сообщение гласит, что здесь была случайность. Полагаю, что официальная версия не верна. Власти не проследили всех нитей заговора, не размотали клубка и говорят:—«связи не было», но я решаюсь думать, что совпадение прибытия броненосца с бунтующей командой с началом беспорядков в городе было не случайным. Поживем—узнаем, а говорить от имени правительства наобум не следовало бы.
Описывать дальнейшие происшествия, случившиеся после 16 июня, я не намерен. Горечь пережитого позора и унижения так велика, что я не в силах продолжать описания. Но, кончая мой рассказ, я хочу прибавить выводы из всего пережитого в эти ужасные дни. Живя долгое время в Одессе, я изучил изменения в настроении мнений, в поведении и поступках еврейского населения. Робкий, низкий, злопамятный характер израильского народа в течение последних пяти-шести лет сменился дерзостью, нахальством и чрезвычайной озлобленностью против христианского населения. Нескрываемая злость, искажающая и без того некрасивые черты Семитов, подёргивание мускулов огромного чувственного рта, прищуренные глазные орбиты и ушедшие вглубь зрачки делают отвратительными лица молодых Евреев и особенно Евреек. Последние подчеркивают злобность выражения лиц ведьмообразными начесами волос, оттеняющими искажённые лица грубыми падающими тенями. Посмотрите на эти лица в шабаш, когда Евреи и Еврейки, расфранченные по последним модам, толпами высыпают на улицу, галдят, толкают прохожих и флиртуют. Впрочем, разве можно, говоря о молодых Евреях и Еврейках, употреблять невинное слово флирт? Слова блуд и разврат тут более уместны.
В любой час дня пройдитесь по загородному Александровскому парку и увидите пары, расположившиеся в самых вульгарных положениях. Сторожа парка говорили мне, что нет возможности оградить парк и публику от еврейского наглого распутства. «Станешь их стыдить и гнать из парка, так они тебе наговорят таких мерзостей, что рад уйти от них», так говорили мне многие сторожа, которым я сам указывал, на распутные толпы еврейской молодежи, принадлежавшие к учебному возрасту 15-17 лет и даже меньшему.
Толпы мальчуганов и девчонок 14-16 летнего возраста с гиком и свистом врываются и в порт, бесчинствуют, говорят друг дружке отвратительные сквернословия и надоедают прохожим наглыми приставаниями. Торговля женщинами на рынках Ближнего Востока распространилась чрезвычайно. Филантропические учреждения европейских государств заваливают нас, Русских, сообщениями об усилении разврата среди продажных женщин, вывозимых Евреями из России. На Россию ложится позор развратной поставщицы живого товара, и этот позор наносит почти исключительно Одесские Евреи, развившие свои торговые обороты до громадных размеров. Семейная жизнь у Евреев страшно изменилась. Патриархальность семьи сменилась распущенной необузданностью молодежи. Родительская власть рушилась,—молодежь бросилась в социализм: агитирует, устраивает заговоры, печатает и распространяет прокламации, формирует банды самообороны, делает бомбы, стреляет в полицию и войска и, наконец, дошла до открытого возмущения с грабежами, поджогами и смертными казнями. Религиозность в жизни еврейской молодежи окончательно отошла в область предания. Синагоги и молитвенные дома превратились в анархистские клубы, где власть и влияние раввинов совершенно упразднены. Сопротивляющихся раввинов бьют беспощадно, толпы молодежи управляются кагалом, вопросы устройства самообороны и тактики военных действий еврейского анархизма публично обсуждаются за стенами молитвенных домов. Пропаганда атеизма и распутства открыто восстаёт против попыток возврата к исполнению обрядов культа. Уголовная преступность еврейского населения растет чрезвычайно. Судебная статистика дает указания на увеличение судимости Евреев по всем категориям самых гнусных преступлений.
Число политических преступников между Евреями так велико, что почти, можно сказать, одни только еврейские фамилии пестрят летописи уголовно-политической хроники газет. Читая ежедневные газеты, просто поражаешься массами убийств, совершенных ежедневно Евреями в разных городах и местечках, в черте и за чертой еврейской оседлости.
Отчаянно-изуверный характер беспрерывно следующих одно за другим покушений тем более возмутителен, что преступниками-убийцами, в огромном числе случаев, являются подростки и малолетние, которых еврейский анархистский кагал фанатизирует и посылает для совершения преступлений в расчёте на смягчение кары судимости по малолетству.
В Одессе, например, известны случаи бросания шашек пироксилина в полицейских чинов, произведенные 14-летними Еврейчиками. Печать—газеты все в руках Евреев. Хотя одесские газеты подцензурные, тем не менее отвратительная зараза проповеди анархизма и разврата нравственного разливается в здешних газетах, подобно морю смердящего зла и позора.
К стыду народа Русского, издателем и редактором одной из одесских газет является человек православного исповедания и русский по фамилии. Продажная душа этого газетчика мирится с унизительной зависимостью от самодурств предержащей власти и теперь в равной же мере мирится с подлой, рабской зависимостью от анархистского кагала самообороны.
Еврейские перья уже пишут в одесских газетах статьи и заметки, умаляющие размеры злодейского погрома в одесском порте, уже пускаются ядовитые намеки на тон и окраску официального сообщения о беспорядках; уже высказываются суждения о варварской дикости подонков черни, которую те же самые перья называли своим лучшим союзником и другом и восхваляли доблестных обитателей «дна».
Подождите ещё немного, и перья одесских еврейских строчил создадут такую легенду из лжи, клеветы, извращений, в которой не разберется самый опытный следователь. А после того явятся позорные лгуны адвокатской профессии и создадут тысячи инцидентов с лгунами-свидетелями, с клятвопреступниками и с бессовестными приёмами адвокатской наглости, нагромоздят целые горы самых оскорбительных для чести и достоинства суда провокаций. Чуют коршуны, питающиеся падалью еврейской анархистской самообороны, поживу уже создают обстановочки, для распутывания которых понадобятся нечеловеческие усилия.
На фоне этой мрачной картины всеобщего распутства и злодейства, совершённых во имя фанатического, исступленного изуверства, стремящегося к низвержению основ русской государственной жизни,—рисуется коллективная ответственность еврейского населения города Одессы за все те позорящие имя человека преступления, которых свидетелями были тысячи людей. Констатирование этой коллективной ответственности было бы, по моему мнению, первым актом образумливающего воздействия на население города, в котором нарушены самые коренные основы общежития. Долг и обязанность власти—закрепить показаниями очевидцев характер коллективного участия еврейского анархистского кагала самообороны во всех разительных моментах пережитой бури. Не установления личной уголовной ответственности Евреев-анархистов и фанатизированных ими босяков и грабителей желаю я, не о каре отдельных преступных личностей говорю; об этом, я знаю, позаботится судебная власть в порядке судебного следствия. Нет, не о таком следствии идет речь; я настаиваю на исследовании, путем опроса очевидцев, об общем характере погрома, о всех перипетиях в развитии хода погрома, его постепенного роста и о виденном всеми нами участии еврейского населения города Одессы в произведении возмущения черни, в грабежах, убийствах, в поджогах, в бунте и восстании против правительства с целью низвержения устоев государственного управления.
По выяснении объема этого коллективного участия Евреев в злодействах, совершенных ими в течение дней с 14 по 19 июня, должны быть предприняты меры воздействия для восстановления нарушенных прав пострадавших лиц и учреждений путем возложения коллективной же ответственности на всё еврейское население города Одессы для возмещения убытков потерпевших.
Составление точных списков свидетелей-очевидцев, находившихся по обязанностям службы на территории одесского порта в пароходных и железнодорожных учреждениях в моменты беспорядков, грабежей, восстаний и поджогов, должно быть первым делом администрации, а снятие допросов и группировка показаний по отдельным эпизодам беспорядков, - это будет уже вторым делом.
Но, не ожидая окончания результатов обследования, надлежит приступить немедленно к обезоружению еврейского населения. Ограничиваться требованием выдачи оружия, как принято делать в подобных случаях, недостаточно: оружие должно быть отобрано, а не выдано только, и для такой цели не следует останавливаться пред поголовным обыском еврейских квартир во всем городе. И сделать это нетрудно, если только власть восстановит к себе в Русском населении города доверие, которое поколеблено бездействием, растерянностью высших начальников, а также трусостью, продажностью и неспособностью низших полицейских чинов. Если эти две меры не будут приведены в исполнение, то в Одессе нельзя будет жить Христианам, и завоеванный Русской кровью город Одессу придется уступить Евреям.
Старожил.
Газета «Русское Дело» № 27. 1905.