Злата ждала, когда Марк уйдёт, а он не уходил. Он всегда был рядом, хотя порой в его глазах читался ужас.
Злате не повезло. Отец оказался внезапно смертен, а мать – внезапно больна шизофренией. Злата словно вытянула несчастливый билет и осталась совсем одна в 18 лет. Возможно, Злата тоже сошла бы с ума, если бы не Марк. С ним было тепло и спокойно. Он во всём помогал и поддерживал.
Никто не знал, в какой день Наталья Ивановна прекращала принимать лекарства, но этот день неизбежно приходил. Одним не очень прекрасным утром она швыряла пузырёк с таблетками в мусорное ведро, полагая, что может обходиться без него. Первое время так и было. Наталья Ивановна справлялась о делах и успеваемости Златы, улыбалась Марку и подумывала устроиться на работу, а потом происходило страшное. Наталья Ивановна исчезала. Не отвечала и не звонила сама.
Злата и Марк прибегали в квартиру Натальи Ивановны и обнаруживали дверь открытой, чай недопитым, телевизор не выключенным. Словно что-то заставило больную женщину быстро бежать из собственного дома. Потом начинались поиски. Злата и Марк носились по городу, заглядывая в каждую подворотню, пока не обнаруживали Наталью Ивановну в неожиданном месте. В арке старого разрушенного моста через реку. В зале ожидания на вокзале. На булыжной мостовой, по которой никто не ходит, чтобы не сломать себе ноги.
Наталья Ивановна всегда светилась от странного счастья. Радоваться было нечему, но Наталья Ивановна встречала ребят с улыбкой, словно они случайно столкнулись на улице. По погоде Наталья Ивановна никогда не одевалась, но холод и жара не доставляли ей неудобства. Она куда-то шла, не замечая ничего вокруг.
Когда Злата и Марк хватали Наталью Ивановну под белы рученьки, её выражение лица менялось. Вместо искусственной улыбки появлялась гримаса, одновременно отражавшая отчаяние и ярость. Наталья Ивановна кричала, вырывалась. Ей непременно надо было куда-то идти, но она не объясняла, куда и зачем.
Потом Наталья Ивановна возвращалась в лечебницу. Злата отводила взгляд, чтобы не смотреть в глаза матери, наполненные слезами и немыми мольбами не оставлять её здесь.
Когда приходило время, Наталью Ивановну выписывали. Она снова оказывалась в квартире со старенькой мебелью и ремонтом, который делал её муж. Стены этой квартиры хранили дым сигарет, воспоминания о утраченной молодости, слёзы о муже и отце, который ушёл очень рано.
Наталья Ивановна ставила белый пузырёк на полку рядом с сахарницей и растворимым кофе. Пару-тройку недель, может, даже месяц она будет принимать лекарства и ощущать мир вокруг почти как люди, которые называют себя нормальными. Потом снова решит, что обойдётся без таблеток, снова швырнёт пузырёк в мусорное ведро, снова будет врать Злате и Марку, пока болезнь не восстанет из ада и не накроет её с головой.
Злата знала, что все твердят Марку, чтобы он бежал. Прямо сейчас и без оглядки. Зачем ему эти проблемы? Это же не его мать. Погорюет немного, да найдёт себе другую с родственниками, не имеющими психических отклонений.
Злате было больно. Хотя Наталья Ивановна и была её матерью и её крестом, но судьбу и родителей она не выбирала. Злата не понимала, почему все вокруг такие жестокие. Можно же хотя бы не мешать другим помогать нуждающимся в помощи, если нет желания помогать самим.
Окружение пророчило Злате участь матери: шизофрению, которая однажды свалится как снег на голову, психиатрическую больницу, пузырёк, в котором шуршат таблетки.
Марк захочет детей, и не получит ничего, либо получит бомбу замедленного действия. Шизофрения передается по наследству.
Злата ничего не говорила в свою защиту, а Марк ничего и не спрашивал. У него ещё были силы нести с Златой её крест, но Злата понимала, что когда-нибудь силы иссякнут и Марк воспользуется правом уйти. Она проигрывала этот эпизод в голове тысячу раз, но понимала, что, когда всё случится по-настоящему, разрыдается и забудет всё, что хотела сказать.
Написано по мотивам истории подписчика другого канала в Дзене.
Финал будет открытым, потому что я люблю открытые финалы и потому что пока неизвестно, что будет дальше.