8 февраля 1601 года Лондон проснулся в ожидании шоу. Но не театрального, а политического. Роберт Деверё, 2-й граф Эссекс, кумир толпы, герой войны и главный краш престарелой королевы Елизаветы I, вышел на улицы с обнаженным мечом и группой поддержки, чтобы... а вот чтобы что именно — историки спорят до сих пор. То ли спасти королеву от «дурных советников», то ли самому стать королем, то ли просто потому, что ему стало скучно сидеть под домашним арестом без денег.
Этот день вошел в историю как «Восстание Эссекса». Спонйлер: восстание продлилось меньше суток, никто не восстал, а главный герой закончил жизнь на плахе, доказав, что харизма и красивые ноги — это еще не повод считать себя государственным деятелем.
Давайте разберемся, как человек, у которого было всё, умудрился потерять это с такой феерической скоростью и глупостью.
Кто такой Роберт Деверё и почему ему все прощали?
Роберт Деверё был классическим «золотым мальчиком» елизаветинской эпохи. Родовитый (по слухам, его бабушка была дочерью Генриха VIII, что делало его кузеном королевы), богатый, красивый и дерзкий. Он появился при дворе в 1584 году и моментально занял вакантное место «главного мужчины» в жизни Елизаветы после смерти её вечного фаворита Лестера (который, по иронии судьбы, был отчимом Эссекса).
Елизавете было за 50, Эссексу — около 20. Это были странные отношения. Она осыпала его деньгами и должностями (например, отдала ему налог на сладкие вина — золотое дно!). Он в ответ вел себя как капризный подросток: хамил, сбегал на войну без спроса, женился втайне от неё и вообще проверял границы дозволенного.
И ему прощали. Потому что он был обаятелен. Потому что он брал Кадис (испанский порт), гарцуя под пулями. Потому что он был популярен в народе. Лондонцы его обожали. Он был их звездой, их Ланселотом.
Но у Ланселота была проблема: он считал себя не только воином, но и политиком. А в политике при дворе Елизаветы сидели акулы вроде Роберта Сесила — маленького, горбатого, но гениального интригана, который кушал таких героев, как Эссекс, на завтрак.
Ирландский провал: Начало конца
В 1599 году Эссекс совершил роковую ошибку. Он вызвался подавить восстание в Ирландии.
Ирландия в то время была для английских карьеристов тем же, чем Афганистан для советских или Вьетнам для американских. Там можно было либо стать героем, либо (что чаще) сломать шею.
Эссекс получил самую большую армию, которую когда-либо посылали на остров — 16 тысяч пехоты и 1300 всадников. Он обещал королеве раздавить лидера повстанцев Хью О'Нила (графа Тайрона) как клопа.
Вместо этого Эссекс устроил турпоход по ирландским болотам. Он гонял армию туда-сюда, терял людей от болезней и стычек, тратил казну и писал в Лондон письма в духе «тут сложно, пришлите еще денег». Когда дело дошло до встречи с Тайроном, вместо битвы Эссекс... заключил перемирие. Причем на условиях, которые в Лондоне сочли унизительными.
А потом он сделал то, чего делать было нельзя категорически. Наплевав на прямой приказ королевы «сидеть в Ирландии до победного», он бросил армию и помчался в Лондон объясняться.
Представьте сцену: королева Елизавета, уже старая женщина, без парика и макияжа (а это был государственный секрет!), утром в своей спальне. И тут врывается Эссекс — грязный, потный, в дорожном костюме, и падает на колени. Сначала она, растерявшись, приняла его ласково. Но когда пришла в себя и надела парик, то поняла: этот парень не просто нарушил субординацию, он её унизил.
Эссекса посадили под домашний арест.
Отчаяние и «Ричард II»
Год Эссекс сидел дома. Его лишили должностей. Но самое страшное — у него забрали монополию на сладкие вина. Это был финансовый крах. Граф был в долгах как в шелках. Он писал королеве письма, полные патетики: «Я целую палку, которая меня бьет». Королева, будучи женщиной мудрой и циничной, ответила, что «непокорную лошадь нужно держать на строгой диете».
Осознав, что карьера кончена, вина нет, а кредиторы уже стучат в двери, Эссекс решил: «Пан или пропал».
Его дом (Эссекс-хаус) превратился в штаб заговорщиков. Туда стекались все недовольные: обнищавшие дворяне, пуритане, католики, солдаты удачи. План был гениален в своей простоте и идиотизме: поднять лондонскую чернь, захватить дворец, убрать «злых советников» (читай — Сесила) и заставить королеву объявить Эссекса протектором королевства.
Чтобы разогреть толпу, заговорщики придумали пиар-ход. 7 февраля 1601 года они пришли в театр «Глобус» к труппе Шекспира и заказали постановку «Ричарда II». Это пьеса о том, как свергают короля. Актеры мялись: «Пьеса старая, никто не придет». Заговорщики доплатили 40 шиллингов (солидная сумма). Спектакль состоялся. Эссекс сидел в ложе и многозначительно кивал, намекая: «Завтра будет так же».
Власти, конечно, всё знали. Вечером 7 февраля Эссекса вызвали в Тайный совет. Он сказался больным и не пошел, понимая: началось.
Восстание, которого не было
Утро 8 февраля 1601 года. К Эссекс-хаусу прибывает делегация от королевы: лорд-хранитель печати, главный судья и еще пара випов. Они требуют отчета.
Эссекс делает ход конем: он берет их в заложники, запирает в библиотеке и с криком «За королеву! Против её врагов!» выезжает в город. С ним — около 200 вооруженных дворян.
Он скачет в Сити, надеясь, что лондонцы, его верные фанаты, выйдут на баррикады. Он кричит, что его жизнь в опасности, что испанцы хотят продать Англию, что Сесил — предатель.
Но Лондон молчит.
Горожане выходили из домов, смотрели на графа, снимали шляпы... и шли по своим делам. Воскресенье, проповедь послушали, обедать пора. Никто не брался за вилы. Шериф Лондона, на которого рассчитывал Эссекс, спрятался. Герольды на перекрестках уже зачитывали указ, объявляющий Эссекса предателем.
Это был самый неловкий мятеж в истории. Граф проехал через весь город, понял, что за ним никто не идет, и решил вернуться домой. Но путь уже перекрыли баррикады лоялистов (их организовал епископ лондонский — вот такие были времена, когда епископы командовали обороной).
В стычке у собора Святого Павла погибло несколько человек. Эссекс, потеряв кураж, бросился к реке, сел в лодку и уплыл в свой дом.
Там он обнаружил, что заложники сбежали (их выпустил один из предателей в его же лагере). Дом окружили. Лорд-адмирал пригрозил подогнать пушки и разнести особняк. Эссекс сжег компромат (в том числе переписку с шотландским королем Яковом, который должен был стать наследником Елизаветы) и сдался.
Суд и топор
Суд был быстрым. 19 февраля Эссекс предстал перед пэрами.
Это был театр одного актера. Эссекс, одетый во все черное, вел себя вызывающе. Он обвинял своих судей, заявлял, что действовал во благо государства.
Но против него выступил его бывший друг и протеже — Фрэнсис Бэкон. Тот самый философ, автор фразы «Знание — сила». Бэкон, понимая, что дружба с предателем может стоить головы и ему, с юридической точностью уничтожил Эссекса, доказав, что тот планировал именно государственный переворот.
Эссекс сломался. В камере Тауэра он впал в религиозный экстаз, каялся, называл себя «самым большим предателем» и сдал всех своих подельников, включая родную сестру Пенелопу (которая, кстати, была той еще интриганкой, но ей все сошло с рук).
25 февраля 1601 года во дворе Тауэра Роберт Деверё был обезглавлен. Ему было 34 года.
Палач, по традиции, справился с третьей попытки. Первый удар попал в плечо, второй — в шею, и только третий отделил красивую голову от тела. Елизавета, говорят, в этот момент играла на вёрджинеле (клавесине), чтобы никто не видел её слез.
Итоги и мораль
Восстание Эссекса — это история о том, как опасна вера в собственную исключительность. Граф перепутал популярность с властью, а любовь королевы — с вседозволенностью.
Он был последним рыцарем Средневековья, который попытался решить проблему мечом в эпоху, когда проблемы решались бюрократией и шпионажем. Роберт Сесил, серый кардинал, переиграл его всухую.
Для Елизаветы это был тяжелейший удар. Она казнила человека, которого, возможно, любила больше всех в свои последние годы. После смерти Эссекса она сдала. Она часами сидела в темноте, глядя в одну точку. Через два года, в 1603-м, великая королева умерла, унеся с собой эпоху Тюдоров.
А Роберт Деверё остался в истории символом романтического, но безнадежно глупого бунта против системы, которая всегда выигрывает.