Март 1895 года, усадьба Горка в Тверской губернии.
Исаак Левитан стоит с кистью возле желтого деревянного дома и смотрит на лошадь, запряженную в сани.
Снег тает, на крыльце – солнечные блики, в воздухе – запах приближающейся весны. Художник говорит хозяйке усадьбы Анне Турчаниновой:
– Вот оно, Анна Николаевна. Просто лошадь стоит, а я смотрю – и не могу оторваться.
Через год эта картина взбудоражит выставку передвижников. Критики скажут, что раньше никто не писал снег и небо так ярко и жизнеутверждающе.
Павел Третьяков тут же выкупит полотно в свою коллекцию, и «Март» станет хрестоматийным – той самой картиной, которую знают все, кто хоть раз открывал учебник по русской живописи.
Но что такого увидел Левитан в этой лошади на снегу?
Художник с душой нараспашку.
Исаак Ильич Левитан – человек, которого жизнь била нещадно.
Родился в еврейской семье, переехавшей в Москву за лучшей долей. Вместо лучшей доли – нищета, погибель родителей, изгнание из Москвы по императорскому указу после покушения на Александра II.
Учился в Училище живописи, ваяния и зодчества, где преподаватели шипели за спиной:
– Как смеет этот еврей касаться русской природы?
Левитан владел пятью языками, но работал контролером на железной дороге, продавцом билетов, переводчиком на стройке.
Его друг Антон Чехов писал сестре:
– Исаак опять в тоске. Боюсь за него.
Художника мучили приступы меланхолии – однажды он даже попытался свести счёты с жизнью.
Весной 1895 года в его жизни наконец наступила светлая полоса. Анна Турчанинова, хозяйка усадьбы Горка, сделала всё возможное, чтобы художнику было комфортно.
Она окружила его заботой – вместе со своими тремя дочерьми Варей, Соней и Анечкой. Специально для Левитана на территории имения построили двухэтажный дом-мастерскую на берегу озера.
Интересная деталь: этот дом в шутку называли "синагогой". Видимо, чувство юмора у обитателей усадьбы было в порядке.
Как рождался «Март»?
Левитан приехал в Горку еще в августе 1894 года, вернулся ранней весной следующего.
И вот в марте 1895-го он увидел эту сцену: лошадь с санями стоит у крыльца, ждет хозяина. Солнце светит ярко, снег тает, на стене дома – желтый отблеск весеннего света. Левитан кричит в дом:
– Анечка, неси холст! Скорее!
Читатель, представь себе этот момент: март в русской усадьбе, когда зима уже не держит, а весна еще не пришла по-настоящему. Эта пограничная пора, когда всё замерло в ожидании.
Художник схватил холст размером 60 на 75 сантиметров и начал писать. Он использовал светлые охристые тона – даже проталины у него не грязные и темные, как осенью, а какие-то радостные.
Работал короткими энергичными мазками, как импрессионисты, создавая иллюзию легкого движения воздуха. На холсте появились березы, желтая стена дома, лошадь, которая терпеливо дремлет на солнце, следы на снегу.
Одна из дочерей Турчаниновой позже вспоминала:
– Он писал так быстро, будто боялся, что весна убежит.
Никаких драм, никаких скандалов во время создания. Просто художник и момент весны, пойманный на холст.
Разве не удивительно, что самые сильные картины рождаются из самых простых сцен?
Что видят в картине?
Искусствоведы называют «Март» образцом «пейзажа настроения».
Левитан, мол, умел одухотворять природу, передавать не просто вид, а внутреннее движение времени.
Лошадь с санями – символ спокойной крестьянской жизни и паузы перед переменами.
Желтая стена дома усиливает мажорное настроение. Светлые тона отражают надежду и предвкушение новой жизни.
Это всё правда. Но есть и другое прочтение – более личное.
Некоторые видят в «Марте» автопортрет самого Левитана. Версия такая: художник, измученный депрессиями и скитаниями, наконец нашел свою тихую гавань в Горке.
Картина – это его внутреннее состояние: оттепель после долгой зимы, свет после тьмы, надежда после отчаяния. Лошадь терпеливо ждет хозяина – а Левитан ждал своего счастья всю жизнь.
Это версия, конечно. Но согласись, она красивая.
Фурор на выставке.
Февраль 1896 года, Санкт-Петербург.
24-я выставка передвижников. Левитан представляет «Март» – и публика замирает. Один критик пишет в газете:
– Наконец-то весна без вранья и слащавости!
Потом картину показывают в Москве, затем в Нижнем Новгороде. Везде – восторг.
Павел Третьяков, главный коллекционер страны, подходит к Левитану на выставке:
– Исаак Ильич, назовите цену.
Художник растерянно:
– Павел Михайлович, я и не думал...
– Не думали? Ну так я сам назову.
С тех пор «Март» хранится в Третьяковской галерее. Картина стала поворотным моментом в истории русской живописи. Источником вдохновения для нескольких поколений пейзажистов.
А что случилось с усадьбой Горка, где всё началось?
Судьба у нее печальная. В 1904 году сгорел тот самый дом-мастерская, где работал Левитан. В 1914-м имение продали купцу второй гильдии. А в 1923 году здание усадьбы уничтожил пожар – скорее всего, поджог.
От усадьбы ничего не осталось. Зато осталась картина.
Сейчас перед «Мартом» в Третьяковке стоят туристы и школьники с альбомами.
Они смотрят на лошадь, на желтый дом, на снег. Учительница объясняет классу:
– Видите, дети, это символ пробуждения природы.
Кто-то видит весну.
Кто-то – ностальгию по ушедшей России.
Но мало кто знает, что эта лошадь терпеливо ждала своего хозяина в марте 1895 года в усадьбе, которой больше нет.
Что художник, написавший ее, через пять лет покинет мир от болезни, не дожив до сорока. Что этот простой пейзаж – крик души человека, который всю жизнь искал свет.
А лошадь всё стоит. И ждет.