Чарльз Диккенс, день рождения которого приходится на 7 февраля, известен всему миру как талантливейший британский романист. Его произведения, честные и пронзительные, всегда проработанные до мельчайших подробностей, сформировали особый, диккенсовский мир, в котором, наряду с героями, одним из основных действующих лиц является Бог.
Чарльзу Диккенсу пришлось испытать немало лишений в юности. Открыв в себе внимательную и сострадательную душу, познав горечь жизни и ценность человеческой доброты, искренности и участия, он стал одним из тех, кто проповедует творчеством.
Пропитанные евангельским духом, его произведения явно показывают читателю, как милосердие способно тронуть черствое сердце, как прощение побеждает обиды, а любовь учит видеть в каждом образ Божий. Диккенс очень точно понял саму суть христианства – живой «религии сердца», в которой Иисус Христос – не строгий судья, а Учитель доброты и человечности. Такая вера превращала его книги в уроки, заставляющие плакать, смеяться и меняться. И несмотря на тьму, в которой находится описанное Диккенсом общество, в каждом из произведений живет вера в созидательную, добрую и всеисцеляющую евангельскую любовь. Уильям Теккерей по праву называет Диккенса «человеком, которому святым Провидением назначено наставлять своих братьев на путь истинный».
Сердцем христианского мира среди произведений Диккенса заслуженно считают «Рождественскую песнь в прозе» (еще одно название – «Рождественские повести) (1843 г.). Каждая из этих повестей – вклад в «рождественскую миссию». Именно так обозначен авторский замысел цикла этих произведений – начиная с 1843 года Диккенс каждый год выпускал по одной рождественской повести. А когда он стал редактором журнала «Домашнее чтение», то в каждый рождественский номер включал специально написанный рассказ. Кроме того, писатель постоянно устраивал серию чтений своих «Рождественских повестей» – слушатели были в восторге! Таким был его «великий поход в защиту Рождества», который длился на протяжении всего творческого пути.
Бог у Диккенса действует через совесть и озарение сердца. Он касается глубины души – и вот уже в «Рождественской песни» скупой Скрудж молится «Доброму Духу», страдания становятся путем к обновлению. Черствый и прагматичный скряга после видений просыпается к жизни, восклицая: «Я не тот человек, которым был!» И здесь автор словно отсылает нас к притче о блудном сыне, который «был мертв и ожил, пропадал и нашелся» (Лк. 15: 24).
В «Колоколах» Тоби Век, скромный носильщик, угнетенный нищетой и несправедливостью общества, слышит новогодний звон как голос Провидения. В его видении колокола предрекают будущее: звенят о беде, но и о надежде, напоминая, что время дано для покаяния и добрых дел. Тоби, несмотря на отчаяние – его дочь Мэг беременна, а семья на грани голода, – не сдается, отвергает цинизм и выбирает веру. Мэг олицетворяет христианскую надежду: она утешает отца, напоминая о Божественном плане, где даже в страданиях есть смысл. Когда колокола «поют» о будущем счастье, герои обретают силы для прощения и взаимопомощи. Тоби помогает соседу, а вся семья находит радость в единении. Это пример следования Христу: отвергнуть отчаяние, выбрать добро и милосердие, веря, что Бог ведет через испытания к свету. Колокола символизируют вечный зов к нравственному возрождению, как в евангельских притчах о бодрствовании.
А раскритикованный обществом современников писателя роман «Крошка Доррит» (1857 г.) демонстрирует нам милосердие главной героини Эми, которая рождена и росла в лондонской тюрьме Маршалси для должников, познала немало лишений. Она не только не отчаялась, но и спасает близких своим участием и терпением. Здесь Диккенс показывает нам, что жизнь человека – это не только цепь событий, но и процесс постоянного осмысления себя и окружающего мира. Мы видим, как герои романа переживают внутренние трансформации. И несмотря на пессимистичный настрой, критику общества и пороков, это произведение напоминает о важности сострадания, доброты и человечности в мире, где господствуют расчет и формализм, о силе прощения и любви как служения.
Грешного человека спасают раскаяние и доброта. В романе «Домби и сын» Флоренс Домби – яркий пример евангельского милосердия и долготерпения. Отвергнутая холодным отцом, который видит в ней лишь разочарование (он ждал сына-наследника), она не озлобляется. Вместо этого Флоренс молится: «Господи, смягчи его сердце, если это возможно, или прости мне эту молитву, если она дерзка». Ее тихая забота и безусловная любовь постепенно рушат стену гордости мистера Домби. Когда его империя рушится, а он сам стоит на краю самоубийства, именно Флоренс спасает его – не словами, а объятиями и прощением, доказывая истинность Первого послания к Коринфянам: «Любовь долготерпит, милосердствует, любовь не завидует... не ищет своего» (1 Кор. 13: 4–7). Сам Домби, сломленный банкротством и одиночеством, переживает глубокое раскаяние: он признаёт свою слепоту к дочери, и в его преображении мы видим Божественную благодать, действующую через человеческие отношения. Гордыня как грех побеждена смирением, а семья воссоединяется в духе христианского примирения. Домби преображается, к нему возвращается тихая радость семейной благодати.
Диккенс на протяжении всей жизни стремился познать Христа, изучал Священное Писание, излагал свои мысли и наблюдения в письмах. И эти искания знаменитого писателя не только приближали его к Спасителю, но и делали обычных людей ближе ко Христу.
В декабре 1858 года Чарльз Диккенс писал Фрэнку Стоуну: «Половина всего зла и лицемерия проистекает из упорного нежелания признать Новый Завет учением, имеющим свою собственную ценность, из стремления насильственно сочетать его с Ветхим Заветом... Но обесценивать каким-либо образом Божественное милосердие и красоту Нового Завета – значит совершить ошибку гораздо худшую, а приравнивать Иисуса Христа к Магомету – попросту безрассудство и блажь».
В последних словах завещания Чарльз Диккенс так говорит о Христе: «Уповая на милость Господню, я вверяю свою душу Отцу и Спасителю нашему Иисусу Христу и призываю моих дорогих детей смиренно следовать не букве, но общему духу учения, не полагаясь на чьи-либо узкие и превратные толкования».
А накануне смерти в июне 1870 года Чарльз Диккенс написал Джону М. Мейкхему: «В своих трудах я всегда стремился выразить свое благоговение перед жизнью и учением нашего Спасителя, ибо я это благоговение испытываю. Я даже написал переложение Священной истории для своих детей, и каждый из них знал ее с моих слов задолго до того, как научился читать, и почти сразу же после того, как начал говорить».
Это переложение Священной истории называется «Жизнь Господа нашего Иисуса Христа» – диккенсовский пересказ Евангелия для детей содержит 11 глав от Рождества Христова до судьбы апостолов и молитвы. Оно простое, чистое, драматичное – без гротеска или сатиры, как в других работах. Здесь писатель концентрируется на человечности Христа и моральных уроках, без теологии и каких-либо споров, и, обращаясь к детям, делает акцент на личном знании: «Я страстно желаю, чтобы вы знали историю Иисуса Христа». Это доступная история об Иисусе для воспитания милосердия в семье.
Господь для Диккенса – это Свет, озаряющий путь во тьме, Творец милосердия, сеющий добро в души, не карающий судья, а Отец, ведущий к возрождению через прощение. Диккенс верил: свет Христа светит каждому. И его книги – маяк, помогающий увидеть этот свет в себе и других.
Подать записку о здравии и об упокоении
ВКонтакте / YouTube / Телеграм / RuTube/ МАХ