После Великой Отечественной войны Советский Союз лежал в руинах: разрушены 1710 городов, 70 тысяч сёл, 32 тысячи промышленных предприятий. Погибло около 27 миллионов человек. Казалось, потребуются десятилетия для восстановления. Но уже к 1950 году СССР не только восстановил довоенный уровень промышленности, но и превзошёл его!
Четвёртая пятилетка (1946-1950) мобилизовала все ресурсы на восстановление страны. Приоритет отдавался тяжёлой промышленности - уже к 1948 году она достигла довоенного уровня. Удивительно, но к 1950 году промышленное производство превысило довоенные показатели на 73%! Уже в 1947 году отменена карточная система.
Люди работали по 12-14 часов в сутки, часто без выходных. Социалистическое соревнование, стахановское движение, массовый энтузиазм — всё это стало двигателем восстановления. Знаменитые лозунги "Всё для фронта!" сменились "Всё для восстановления!"
Из Германии и других стран вывозилось промышленное оборудование, что в какой-то степени ускорило восстановление предприятий.
Госплан эффективно перераспределял ресурсы, направляя их на ключевые объекты. Восстановление шло не хаотично, а по чёткому плану.
В итоге «чудо» было достигнуто! Днепрогэс восстановлен за 5 лет вместо запланированных 6. Сталинградский тракторный завод начал выпуск техники уже в 1949 году. К 1950 году уровень промышленного производства на 41% выше, чем в 1940. Создан атомный проект, ликвидировавший монополию США на ядерное оружие. Запущены масштабные строительные проекты (МГУ, сталинские высотки).
Экономическое чудо имело высокую социальную цену. Деревня жила в бедности, сельское хозяйство восстанавливалось медленнее. Тяжёлые условия труда, низкая зарплата. Репрессивная политика продолжалась.
Западные наблюдатели в конце 1940-х - начале 1950-х годов относились к успехам СССР в восстановлении экономики с смесью восхищения, тревоги и скепсиса. На восстановление страны они отводили 40-50 лет. Атомный проект СССР (1949) стал шоком для Запада. Расчёты ЦРУ предсказывали, что СССР создаст бомбу не раньше середины 1950-х. Промышленные темпы роста вызывали уважение даже у критиков. Западные экономисты признавали: "Русские делают невозможное".
The New York Times в 1950 году писала: "Советская промышленность не просто восстановлена - она стала сильнее, чем когда-либо". Британские газеты отмечали масштаб восстановительных работ: "Из пепла они создают новую промышленную державу".
Западные экономисты подчёркивали, что рост достигнут за счёт низкого уровня жизни населения. У. Черчилль заявил в 1946 году в Фултоне: "За железным занавесом происходит восстановление, но какой ценой? Ценой свободы".
Многие аналитики считали, что советская экономика неэффективна и её успехи временны. Джордж Кеннан, автор доктрины сдерживания: "Советская система внутренне противоречива, её успехи - пиррова победа". ЦРУ недооценивало темпы восстановления СССР до конца 1940-х и переоценивало наши внутренние проблемы, ожидая скорого кризиса.
Западные советологи (как Алек Ноув) позже отмечали: "Послевоенное восстановление СССР - пример мобилизационной экономики, невозможной в демократических странах в мирное время".
Парадокс: западные капиталисты одновременно боялись советской экономической мощи, неофициально торговали с СССР технологиями и оборудованием и изучали советские методы планирования для применения в своих странах.
Исторический опыт СССР - напоминание о том, на что способна страна, когда народ объединён общей целью, и о той цене, которую иногда приходится платить за "чудеса".