Автор рассказа: Эдуард Аланпоев
На канале есть также и видео с озвучкой этого рассказа:
Подписывайтесь также на наши каналы в YouTube, RUTUBE и Telegram – там тоже много интересного:
– YouTube: https://www.youtube.com/@SkeletonJackHorror
– RUTUBE: https://rutube.ru/channel/38106105/
– Telegram: https://t.me/skeletonjackhorror
А теперь поехали!
Не смотри
Туман был настолько густым, что Анна видела только свои ботинки, утопающие в сырой траве. Деревня возникла из мглы внезапно, как мираж: покосившиеся дома, чёрные провалы окон, большая часть которых была заколочена досками. Тишина давила, будто кто-то заткнул уши мира ватой.
Анна искала брата, но вместо него нашла только следы — его рюкзак, брошенный у колодца, и записку. В ней было лишь два слова: «Не смотри». Слова, нацарапанные его почерком, дрожали в её пальцах. Несколько секунд она смотрела на записку, затем сунула бумажку в карман и огляделась. Деревня казалась мёртвой. Ни птиц, ни ветра, ни шороха листвы. Только туман, клубящийся между домами, и запах сырости, смешанный с чем-то металлическим, как ржавчина. Она шагнула к ближайшему дому, но тут же остановилась. На крыльце лежала тень — слишком чёткая для такого света, слишком неподвижная. Анна моргнула, и тень исчезла.
— Ты ищешь его, — голос раздался из ниоткуда, низкий, с хрипотцой, будто листья шуршали на ветру. Анна обернулась. Фигура в длинном плаще стояла у колодца, лица не разглядеть. Капюшон скрывал глаза, но она чувствовала взгляд, тяжёлый, как камень на груди.
— Кто ты? — спросила Анна, сжимая лямку рюкзака.
— Смотритель, — ответил он, не двигаясь. — Я знаю, зачем ты здесь. Твой брат. Он проходил этим путём.
— Где он? — голос Анны дрогнул. Она шагнула ближе, но туман словно сгустился, удерживая её на месте.
— Он всё ещё здесь, — Смотритель чуть наклонил голову, будто прислушиваясь к чему-то. — Я могу помочь. Но есть правило. Никогда не смотри в окна.
— Почему? — Анна нахмурилась, чувствуя, как холод пробирается под куртку.
— Потому что окна смотрят в ответ, — сказал он и шагнул назад, растворяясь в тумане.
Анна осталась одна. Она оглядела деревню: десятки домов, все одинаково серые, окна мрачные, заколоченные. Некоторые доски были прибиты криво, словно в спешке. Она подошла к ближайшему дому и заглянула в щель между досками. Тьма за окном казалась живой, шевелящейся, как чернила в воде. Анна быстро отвела взгляд, сердце колотилось. Вспомнились слова в записке: «Не смотри». Ещё этот Смотритель с его загадочным правилом — всё это звучало как предупреждение, но Анна не привыкла отступать. Она приехала сюда за ответами, и ни туман, ни этот странный человек не остановят её.
Она достала фонарик из рюкзака. Включила. Луч света разрезал мглу, но каким-то образом не разогнал мрак, а лишь сделал его гуще, словно туман поглощал свет. Она обошла колодец, где всё ещё валялся рюкзак брата. Зелёная ткань, потёртая, знакомая. Анна присела, провела пальцами по шву. Внутри ничего — ни телефона, ни документов, только пустые карманы и запах сырости. Она вспомнила, как Дима, её брат, уезжал сюда три месяца назад. Уже три! Невероятно!
«Исследовательская поездка, — сказал он, — заброшенная деревня, слухи о странностях. Хочу лично взглянуть. Пригодится для диссертации». Он смеялся, называл это приключением. А потом перестал отвечать на звонки.
Анна встала, сжала кулаки. Она не уедет, пока не найдёт его. Пусть даже этот Смотритель и его правила стоят на пути. Странный этот Смотритель. Явно что-то знает. Она пошла вдоль улицы, держась подальше от окон. На всякий случай. Дома же смотрели на неё, как спящие великаны. Периферическим зрением она видела, как их тени шевелятся, тянутся к ней, а в щелях между оконными досками мелькает какой-то свет. Или это ей только казалось. Она хотела повернуться и рассмотреть, но знала — в окна смотреть запрещено.
Улица привела к площади, где стоял старый дуб, голый, с ветками, похожими на кости. Под деревом — ещё одна находка: браслет. Порванный. Анна подняла его. Весь в грязи. Её пальцы задрожали. На коже были вытеснены инициалы «Д.К.». Это его браслет. Димы. Как долго он тут пролежал?
— А ты упрямая, — голос Смотрителя снова возник за спиной. Анна обернулась, но его самого она не увидела. Только туман, густой, как дым. — Это хорошо. И плохо.
— Где мой брат? — крикнула она в пустоту.
— Ищи. Но помни правило, — голос затих, будто его унёс ветер.
Анна сжала браслет брата сильнее. Её взгляд невольно скользнул к ближайшему окну. Щель между досками манила, как открытая книга. Что-то шевельнулось внутри — или это был обман зрения? Она шагнула ближе, но остановилась. Записка жгла карман. Смотреть было нельзя.
Переборов себя, она отвернулась и пошла дальше. Туман кружился вокруг, и каждый шаг отдавался эхом в тишине.
Анна остановилась у следующего дома. Туман стал гуще, он обволакивал деревню, как саван, и с каждым вдохом в неё проникал запах сырости и чего-то ещё — сладковатого, как увядающие цветы. Дома вокруг казались одинаковыми: серые стены, покосившиеся крыши, окна… Но этот дом отличался. Одна доска на окне была оторвана, и щель за ней зияла, как разрез на коже. Анна отвела взгляд, вспомнив, что окна могут смотреть в ответ. Жутковато.
Она пошла дальше, держа фонарик перед собой. Луч света дрожал, выхватывая из мглы куски реальности: ржавый велосипед, прислонённый к забору, клочья мха на крыльце, табличка с надписью «Ул. Центральная, 7». Анна остановилась. Дима упоминал эту улицу в последнем сообщении.
«Нашёл кое-что на Центральной, — писал он. — Это не просто заброшка». Тогда она не придала значения его словам. Теперь они жгли, как угли.
Она толкнула дверь дома. Петли скрипнули, дверь поддалась. Внутри было темно, пахло плесенью и чем-то металлическим. Фонарик осветил комнату: пустой стол, перевёрнутый стул, паутина в углу. На полу — следы. Отпечатки ботинок. Дима мог оставить такие следы. Следы вели к лестнице в дальнем углу.
— Дима? — позвала она тихо, но голос утонул в тишине.
Она поднялась по лестнице, стараясь не смотреть на окна. Их было два, оба заколочены, но щели между досками пропускали слабый свет — не дневной, не электрический, а какой-то иной, будто лунный, холодный. Анна сжала зубы и отвернулась. Лестница скрипела под ногами, каждый шаг отдавался в груди. Наверху была ещё одна комната, маленькая, с низким потолком. На стене — фотография в треснувшей рамке. Двое: мужчина и женщина, оба молодые, улыбающиеся. Анна не знала их, но что-то в их лицах показалось знакомым. Где она могла видеть этих людей? Хотя нет, стоп. Это ведь они с Димой. Но как? Да, это они, но почему-то почти неузнаваемые. Когда сделан этот снимок? В голове какой-то туман. Воспоминания путаются.
— Ты любопытна, — голос Смотрителя вырвал Анну из предпанического состояния. Она вздрогнула и обернулась. В дверном проёме стоял он, тень капюшона скрывала лицо. — Это опасно.
— Где мой брат? — Анна шагнула к нему, но Смотритель отступил, и туман за его спиной заклубился, как занавес.
— Он искал правду. Как и ты, — сказал он. — Но правда здесь… непростая. Окна покажут её, но заберут твою…
— Мою что? — Анна сжала кулаки.
— Реальность, — ответил он, и его голос стал тише, перейдя почти в шёпот. — Смотри, если хочешь. Но потом не вини меня.
Он исчез, как дым. Анна осталась одна, чувствуя, как холод пробирается под кожу. Она подошла к окну. Щель между досками манила, как магнит. Что-то двигалось за стеклом — тень, фигура, свет. Она знала, что не должна смотреть, но руки сами потянулись к доске. Пальцы коснулись шершавого дерева, и сердце замерло.
Записка Димы, слова Смотрителя, её собственный страх — всё смешалось в голове. Она отступила, заставив себя отвернуться. Надо найти брата, а не играть в эти игры. Она спустилась вниз, идя за следами. Они вели к задней двери дома, выходившей в сад.
Сад был мёртвым: голые деревья, сухая трава, каменный колодец в центре. У колодца лежала ещё одна подсказка — блокнот Димы, раскрытый на последней странице. Анна подняла его и перелистала дрожащими пальцами. Записи были хаотичными: «Окна — это двери», «Они следят», «Не верь ему», «Я видел её». Последняя фраза была обведена несколько раз.
— Кого ты видел, Дима? — прошептала Анна, вглядываясь в туман.
Она сунула блокнот в рюкзак и пошла дальше. По следам. К следующему дому. Следы обрывались у крыльца, но дверь была приоткрыта. Анна толкнула её, и что-то хрустнуло под ногой. Она посветила фонариком: осколки стекла, мелкие, как сахар. Окно рядом было разбито, доски сорваны. Внутри — тьма, но не пустая. Что-то шевельнулось, и Анна услышала шёпот. Не голос Смотрителя, не Димы — что-то другое, множественное, как хор.
— Ты пришла, — говорили голоса, и свет за окном мигнул, маня её ближе.
Анна замерла, сжимая фонарик так сильно, что пальцы побелели. Она знала, что не должна смотреть, но любопытство тянуло её, как магнит. Слова Смотрителя — «Окна смотрят в ответ» — звучали в голове, но браслет Димы, лежащий в её руке, напоминал о цели: найти брата.
Она шагнула внутрь дома, стараясь держаться подальше от окна. Половицы скрипели под ногами, каждый звук отдавался в груди, как удар. Луч фонарика выхватил пустую комнату: голые стены, пыльный пол, тени. Тени казались неестественно длинными. Как будто не свет её фонарика порождал их, но нечто другое. Непостижимое. В углу девушка заметила некий клочок бумаги. Смятый. Своей белизной он выделялся в густом мраке этой сюрреалистической комнаты. Анна подошла к нему ближе, подняла и развернула. На нём она разглядела рисунок. Изображение дома. Судя по всему, того самого, в котором она сейчас находилась. На рисунке окно было обведено несколько раз, а рядом — стрелка, указывающая в него. И подпись почерком Димы:
— Ты всё ближе, — голос Смотрителя, возникший из ниоткуда, озвучил слова, написанные рукой брата.
Анна обернулась и увидела силуэт в дверном проёме.
— Где мой брат? — спросила она, сжимая его браслет.
— Он посмотрел, — ответил Смотритель, и его голос стал тише. — И теперь он их.
— Чей? — Анна шагнула к двери, но силуэт уже исчез, растворившись в тенях.
Она повернулась к окну. Щель в разбитом стекле манила, как открытая дверь. Свет за ним двигался, медленно, будто кто-то ходил там, за гранью. Анна знала, что нарушать правило опасно, но Дима был где-то здесь. И этот дом, и блокнот, и рисунок брата — всё указывало на окно. Она должна понять, что он видел.
Пальцы коснулись края стекла. Холод обжёг кожу, но она не отстранилась. Она наклонилась ближе и посмотрела в щель.
Сначала была только тьма. Потом — фигура. Женщина, молодая, с длинными волосами, стояла спиной к Анне. Она показалась знакомой — как лица на той фотографии. Женщина повернулась, и Анна задохнулась. Она поняла. Узнала. Это была она сама, но другая: глаза пустые, кожа бледная, как бумага. Фигура улыбнулась, и её губы шевельнулись, словно произнося что-то, но без звука.
Анна отшатнулась, фонарик выпал из рук. Комната изменилась: стены покрылись трещинами, пол под ногами стал мягким, как мох. Реальность дрогнула, будто картинка на старом экране. Анна чувствовала, как её мысли путаются, как воспоминания о Диме, о её приезде сюда начинают расплываться.
Подобрав фонарик, она выбежала из дома, спотыкаясь о пороги и неровности пола, появляющиеся из ниоткуда прямо у неё на глазах. Голова кружилась. Туман на улице стал гуще, стал почти осязаемым, как вода. Дома вокруг зашевелились тоже, их очертания дрожали, будто нарисованные на холсте. Анна побежала к площади, к дубу, где нашла браслет. Она не знала, куда ещё идти.
— Ты нарушила правило, — Смотритель стоял под деревом, его плащ колыхался, хотя ветра не было. — Теперь ты знаешь.
— Что я видела? — спросила Анна, задыхаясь. — Это была я? Или… кто?
— Окна показывают правду, — сказал он. — Но правда меняет тебя. Твой брат смотрел. И теперь он часть этого места.
— Где он?! — крикнула Анна, шагнув к нему. Но Смотритель отступил, и туман поглотил его.
Она упала на колени, сжимая браслет Димы. Образ женщины из окна стоял перед глазами: её собственное лицо, но чужое, как маска. Она вспомнила Диму: его смех, его записки, его упрямство. Он тоже смотрел в окно, и теперь он пропал. Или стал чем-то другим. Анна встала, чувствуя, как реальность ускользает. Деревня больше не казалась просто деревней. Дома дышали, окна следили, туман скрывал. Но она должна была найти Диму, пока не потеряла и себя.
Туман продолжал сгущаться. Теперь он напоминал смолу, а не туман. Пальцы девушки дрожали. Дрожали от холода, который шёл не снаружи, не от влажного воздуха, а изнутри. Она продолжала видеть себя в том окне — пустую, бледную, с улыбкой, от которой кровь стыла в жилах. Неужели и Дима видел то же самое? Или что-то хуже?
Девушка не могла больше стоять. Она должна была что-то сделать. Хоть что-то. Она пошла. Ноги сами привели её к последнему дому на площади, самому большому, с покосившейся крышей и дверью, висящей на одной петле. У дома она увидела и следы Димы — грязные отпечатки ботинок вели ко входной двери. Анна чувствовала, как реальность трещит, как её воспоминания о брате, о самой себе начинают рваться, как старая ткань. Каждый шаг отдавался болью в висках, будто кто-то вбивал гвозди в её разум.
Когда девушка взошла на крыльцо, дверь дома открылась с хрустом, выпуская запах гнили и ржавчины. Внутри было темно, но как будто не пусто. Фонарик Анны выхватил фигуру в центре комнаты. Неужели Дима? Он стоял спиной, неподвижный, как статуя. Его волосы были спутаны, одежда изодрана, а кожа на шее блестела, словно покрытая инеем.
— Дима? — голос Анны сорвался. Она шагнула ближе, но пол под ногами качнулся, как палуба корабля.
Человек повернулся. Лицо его выглядело, как лицо Димы, но глаза были пусты, как у той женщины в окне. Женщины, в которой Анна узнала себя. Кожа того, кто выглядел как её брат, отслаивалась, как обои, обнажая что-то серое, текучее, нечеловеческое. Анна закричала, но звук утонул в воздухе, густом, как вода.
— Ты посмотрела, — сказал не-Дима, его голос был хриплым, словно звучал откуда-то из-под земли. — Теперь ты знаешь.
— Что с тобой случилось? — Анна попыталась отступить, но упёрлась в стену. Окна вокруг замигали, их свет пульсировал, как сердцебиение.
— Окна, — ответил он, и его губы растянулись в улыбке, слишком широкой для его лица. — Они показывают правду. Но правда пожирает тебя. Она вынимает твоё «я» и оставляет лишь оболочку.
Анна почувствовала, как её собственная кожа холодеет, будто что-то вытягивало тепло из тела. Она посмотрела на свои руки — они дрожали, пальцы становились прозрачными, как стекло. Окна сделали это с Димой. Они забрали его суть, оставив тень, оболочку, которая говорила его голосом, но не была им. И теперь они тянулись к ней.
— Ты можешь уйти, — голос Смотрителя раздался откуда-то из мрака. Из тёмного угла комнаты. Его плащ сливался с тенями, но лицо — впервые — было видно. Оно было старым, изрезанным морщинами, но глаза горели, как угли. — Но без него. Или останься. И стань частью этого.
— Кто ты? — выдохнула Анна, её голос дрожал от ужаса.
— Я — хранитель, — сказал он. — Деревня — это ловушка. Для таких, как вы. Ищущих. Окна… Они показывают правду о тебе: твои страхи, твои ошибки, твою пустоту. И забирают тебя, чтобы заполнить её. Я слежу, чтобы никто не ушёл, пока не выберет свой путь.
— Почему? — Анна чувствовала, как её разум мутнеет, как воспоминания о детстве, о Диме, о её жизни растворяются, как сахар в воде.
— Потому что правда должна быть сохранена. Знания, истина — всё имеет свою цену, — ответил Смотритель. — Без стремления познать их мир забудет, что значит быть человеком. Но и у людей есть свой предел. Твой брат на этом пути зашёл слишком далеко. Он переступил эту черту. И заплатил цену. А цена высока. Теперь твой черёд.
Анна посмотрела на Диму — или на то, что от него осталось. Его фигура начала расплываться, как дым, сливаться с тенями на стенах. Окна вокруг загорелись ярче, их свет резал глаза, и в каждом она видела себя: пустую, бледную, с той же жуткой улыбкой. Её кожа трескалась, пальцы растворялись, и она чувствовала, как её мысли утекают, как вода из разбитого кувшина.
— Нет, — прошептала она, цепляясь за браслет Димы. Это была последняя ниточка, связывающая её с реальностью. Она бросилась к двери, но пол под ногами стал жидким, как смола. Окна засияли, их свет обжигал, и в каждом она видела кусок себя: ребёнка, плачущего в углу, девушку, спорящую с Димой, молодую женщину, стоящую здесь, в этой ловушке.
Она упала на колени, закрывая глаза. Но свет проникал сквозь веки, и образы её жизни — настоящей и той, что могла быть, — рвали её на части. Смотритель шагнул ближе, его тень накрыла её, как крышка гроба.
— Выбирай, — сказал он. — Уйди без него. Или останься с правдой.
Анна сжала браслет так сильно, что его кожа затрещала. Она не знала, кто она уже — Анна или тень, как Дима. Но она знала одно: она не отдаст себя окнам. С криком она бросилась к двери, пробивая туман, который цеплялся за неё, подобно рукам алчущих существ из преисподней. Дома вокруг рушились, их стены осыпались, как пепел, а свет окон гас, оставляя только тьму.
Она бежала, пока не упала в траву за деревней. Туман рассеялся. Браслет брата в её руках начал распадаться — кожа истлевала на глазах, инициалы стёрлись окончательно. Анна посмотрела назад. Деревня пропала, как мираж. Но в её памяти остался образ Димы, его пустые глаза и её собственное лицо в окне. Она знала: часть её осталась там, с правдой, которую она не смогла унести.