В кабинете, обитом дубовыми панелями, пахло дорогим табаком и страхом. На длинном столе лежала папка, которая весила всего полкилограмма, но могла перевернуть историю человечества. Человек, принесший её, говорил о вещах, которые казались фантастикой: «безналичные расчеты», «единая сеть», «электронный мозг страны».
На дворе стоял 1962 год. В Америке компьютеры занимали целые этажи и использовались лишь для подсчета траекторий ракет. А здесь, в Москве, решалась судьба цифрового будущего планеты. Но тяжелая рука чиновника отодвинула папку в сторону.
— Виктор Михайлович, — сказал голос, привыкший отдавать приказы, но не привыкший думать. — Сначала мы накормим страну курицей, а потом будем нажимать на кнопки.
В тот момент мы не просто потеряли проект. Мы потеряли будущее, в котором СССР стал бы первой цифровой экономикой мира.
Забытый гений и паника в Вашингтоне
Мы привыкли думать, что цифровая революция родилась в солнечных гаражах Калифорнии. Нам внушили, что Стив Джобс и Билл Гейтс — единственные пророки нового мира. Но мало кто знает, что в середине 60-х в Вашингтоне царила настоящая паника. И боялись там не ядерных боеголовок.
В 1966 году газета Washington Post вышла с заголовком, от которого у аналитиков ЦРУ выступил холодный пот: «Перфокарта управляет Кремлем». Американцы понимали: если русские запустят эту систему, они обгонят Запад в экономике навсегда. Их эффективность станет недосягаемой.
Имя этой угрозы было ОГАС — Общегосударственная автоматизированная система. А отцом её был академик Виктор Михайлович Глушков. Человек, чей интеллект опередил время на полвека.
Что было в той самой папке?
Глушков предлагал не просто «электронную почту». Он предлагал создать нервную систему для гигантского организма под названием Советский Союз.
Представьте: 1964 год. Никаких бумажных отчетов. Никаких приписок.
- Завод во Владивостоке выпустил деталь — система в Москве это видит мгновенно.
- В магазине закончился хлеб — электронный сигнал сразу идет на пекарню.
- Зарплаты начисляются в электронном виде. Глушков предлагал упразднить бумажные деньги в расчетах между предприятиями.
Это была «облачная экономика» за 40 лет до появления термина Cloud. Это был прообраз Amazon и Alibaba, но в масштабах государства. Глушков просчитал: внедрение ОГАС стоило бы 20 миллиардов рублей (сумма колоссальная, больше, чем атомный проект), но окупилось бы за 15 лет и принесло стране триллионы.
Почему они нажали кнопку «Отмена»?
Казалось бы, хватайте идею! Стройте дата-центры! Но в игру вступил самый страшный враг прогресса — человеческий фактор.
ОГАС обладала одним «фатальным недостатком». Она обеспечивала абсолютную прозрачность.
Электронный мозг невозможно подкупить. С ним нельзя договориться за накрытым столом. Он видит каждый рубль, каждый винтик, каждую тонну зерна.
- Директор завода не смог бы скрыть дефицит или продать товар «налево».
- Министр не смог бы приписать себе несуществующие успехи в отчетах.
Но самый главный страх жил на самом верху. Партийная номенклатура задала себе тихий, но страшный вопрос: «Если компьютер рассчитывает план лучше нас, если он управляет потоками эффективнее... то зачем тогда нужны мы?»
Глушков посягнул на святое — на монополию чиновников принимать решения. Этого ему простить не могли. Проект не закрыли официально. Его просто «задушили в объятиях». Финансирование урезали, идею единой сети раздробили на сотни маленьких, не связанных между собой локальных систем. Смысл был уничтожен.
Цена одной ошибки
Виктор Глушков бился за свое детище до последнего вздоха. Он видел, как на Западе начинают копировать его идеи (сеть ARPANET, прообраз Интернета, была запущена в США лишь в 1969 году). Он предупреждал: «Если мы не сделаем это сейчас, во второй половине XX века мы будем покупать компьютеры у них».
Его пророчество сбылось с пугающей точностью.
Мы выбрали путь «косметического ремонта» старой системы вместо прорыва в будущее. Мы построили БАМ, повернули реки, но упустили главное — информацию.
Сегодня Китай строит свою систему управления на основе Big Data, реализуя идеи Глушкова. А мы пользуемся чужими платформами и чужими технологиями.
Эта история — не о микросхемах. Это классическая нуарная трагедия о том, как инстинкт самосохранения элиты оказался сильнее интересов державы. Папка с проектом ОГАС до сих пор лежит в архивах как памятник упущенным возможностям.
А теперь я хочу спросить у вас.
Как вы считаете, была ли гибель «Советского Интернета» результатом обычной бюрократической глупости и недальновидности?
Или же это было осознанное вредительство тех, кто понимал: в прозрачной цифровой экономике им просто не найдется места?
Напишите в комментариях. Иногда полезно оглянуться назад, чтобы понять, почему мы находимся там, где находимся.
Автор: Владимир Антонов, специально для TPV | Истории и события