- Ты чего орёшь, я тебе дело предлагаю, Боря согласен, - елейным голосом произнесла свекровь. - Я вам скидку сделаю, твоего наследства будет вполне достаточно.
Несколько месяцев назад Наташа получила наследство своего покойного отца, которое теперь не даёт покоя свекрови. Дом в ближнем Подмосковье, большой участок и куча пристроек оценивались в десять миллионов рублей. Свекровь настаивает, чтобы Наташа продала дом с участком и купила её двушку в Одинцово. Самое интересное, что вместе с квартирой прилагается и сама свекровь.
- Лариса Александровна, да пошли вы со своей квартирой!
Свекровь замерла на пороге. Елейное выражение сползло с её лица, будто маска, оставив лишь холодную, мраморную гладь. Глаза, еще секунду назад сладко прищуренные, стали узкими и острыми, как лезвия.
– Как ты со мной разговариваешь, Наталья? – голос упал до опасного шёпота. – Я – мать твоего мужа. Я предлагаю вам, молодой семье, разумное решение. А ты…
– Разумное? – Наташа, вся дрожа от недавней ярости, теперь чувствовала ледяную волну страха. – Продать отцовский дом, где каждый уголок… чтобы поселиться у вас с вами у нас на шее? Это ваше «разумное решение»?
– Боря согласен, – отчеканила Лариса Александровна, поворачиваясь к выходу. – Подумай. Но думай быстрее. И… научись уважать старших.
Дверь захлопнулась негромко, но с такой окончательностью, что Наташа вздрогнула.
Несколько часов спустя.
Муж вернулся поздно, от него пахло пивом и табаком.
– Боря, нам нужно поговорить, – начала Наташа, блокируя ему путь в спальню.
– Опять про квартиру? Мама звонила. Сказала, ты её чуть ли не выгнала. Это некрасиво, Наташ.
– Она сказала, что ты согласен продать мой дом?
Борис потёр переносицу, избегая её взгляда.
– Ну, в принципе… идея здравая. Мама одна, ей тяжело. А мы получим нормальную квартиру в приличном районе, без ипотеки. И мама будет под боком, поможет, если что…
– Поможет?! – Наташа задохнулась от неверия. – Боря, это МОЁ наследство! Дом моего отца! Ты хоть понимаешь?
– Наше, Наташ, – поправил он устало. – Мы же семья. Не будь эгоисткой.
С этого момента началась тихая, изощрённая война.
Сначала «пропали» важные документы на дом. Наташа перерыла весь кабинет, пока не нашла их в мусорном ведре на кухне, аккуратно сложенными под пищевыми отходами. Случайность? Но следом начались звонки.
– Здравствуйте, вас беспокоят из агентства «Элитная недвижимость». Вы подтверждаете, что выставляете дом в Салтыковке на продажу за восемь миллионов?
– Что? Нет! Не подтверждаю!
– Но женщина, представившаяся вашим доверенным лицом, Лариса Александровна, оформила…
Наташа отключилась. Руки дрожали.
На семейном ужине у друзей Лариса Александровна, мило беседуя с хозяйкой, вдруг вздохнула:
– А моя невестка, конечно, счастливица. Получила целое состояние. Теперь, наверное, и работать не будет. Лежать на диване, смотреть сериалы. Ну, дай Бог ей здоровья.
Взгляды гостей невольно скользнули по Наташе, которая как раз принесла на стол салат. Она покраснела, ощутив себя лентяйкой на всеобщем обозрении.
Однажды вечером Борис, хмурый, протянул ей телефон.
– Мама прислала. Объясни.
На экране было фото: Наташа заходила в дорогой бутик. Подпись: «Пока я считаю копейки на лекарства, наследница тратит миллионы на наряды. Но квартиру у бедной старушки купить не хочет. Господи, дай мне силы…»
Комментарии друзей и родственников Ларисы были красноречивы: «Ужас!», «Какое сердце!», «Борь, призови жену к порядку!»
– Это ложь! – вырвалось у Наташи. – Это был поход за подарком для Лены!
– А зачем тебе такие магазины? – холодно спросил Борис. – Деньги в голову ударили. Мама права.
Кульминация наступила на дне рождения самой Ларисы Александровны. За столом, среди тётушек и дядюшек Бориса, свекровь подняла бокал.
– Хочу сказать спасибо моей невестке, – начала она дрожащим голосом. – За… испытание. Да, да. Она научила меня многому. Научила, что даже в семье можно быть чужой. Что бумаги и деньги важнее родственных уз. Я прощаю тебя, Наташа. И прошу… не отнимай у меня сына. Он всё, что у меня есть.
Она сделала глоток вина, и по её щеке скатилась идеально круглая, кинематографическая слеза.
В комнате повисла гробовая тишина. Все смотрели на Наташу, которая почувствовала себя монстром.
– Лариса Александровна, – голос Наташи сорвался, но она заставила себя говорить четко, – вы солгали. Вы лжёте с самого начала. Вы хотите отнять у меня память об отце и моё будущее. И вы травите меня, потому что я не подчинилась.
– Вот видите! – воскликнула свекровь, закрывая лицо руками. – Опять агрессия! Я же только за мир!
Борис встал, лицо его было искажено яростью и стыдом.
– Всё. Хватит. Наташа, извинись перед мамой. Немедленно.
Наташа посмотрела на мужа, на его глаза, полные не её боли, а материнской обиды. Потом обвела взглядом круг враждебных, осуждающих лиц. Она медленно отодвинула стул.
– Только не перед ней, – тихо сказала она.
Она вышла из комнаты под шквал возмущённых возгласов, прихватив со стола бутылку дорогого коньяка. В прихожей, надевая пальто, услышала за спиной шёпот свекрови, уже без слёз, ледяной и отчетливый:
– Сама виновата. Не надо было перечить. Теперь останешься одна. А дом твой я всё равно продам. Уж Боренька-то на моей стороне.
Дверь в квартиру Ларисы Александровны закрылась. Но Наташа знала – дверь в адскую кампанию мести только распахнулась. И следующий акт будет ещё страшнее. Она вышла на холодную улицу, сжимая в кармане ключи от отцовского дома – ключи, которые теперь стали символом не памяти, а поля битвы. Битвы, на которой ей предстояло сражаться в одиночку.
Два месяца спустя.
Наталья вошла в просторную студию в самом центре Ярославля. Она продала дом отца, развелась и уехала. Денег хватило на ремонт и новую машину, а новую жизнь она построит с нуля.