Снег шёл всю ночь. Это был тот момент, когда температура резко падает, меньше чем за сутки. В былые времена это бы даже не назвали морозом. Но сейчас даже минус четыре градуса, да после снежной ночи, это событие. В чаще хвойного леса я расставил фотоловушки. Рядом с ними оказалась небольшая площадка, где свет позволял съёмку, а небольшие завалы из хвои создавали атмосферу древних хвойных лесов.
Уже к обеду стал дуть ветер, но в центре леса был слышен только отдалённый гул, прокатывающийся над деревьями. Я нашёл шикарный коридор, который без помех давал обзор на лесную поляну. Впрочем, поляной это было не назвать, лишь небольшой, радиусом метров десять, участок куда проникало больше света. Рядом проходили кабаньи тропы, и возле их пересечения и был произведён закорм.
Расположившись в засидке, все мои мысли сошлись на том, как же тихо в лесу. Малейшее движение казалось громким треском, перекатывающимся по всей округе. Даже едва слышимый звук куртки казался мне грохотом горнодобывающего карьера.
Но самое удивительное это то, как крупные копытные звери передвигаются в лесу. Например, взять кабана: большой и неуклюжий, с виду, зверь. Но какая грация! Он с лёгкостью перепрыгивает лесные завалы, передвигается по кустарникам, гуляет по краю болот, и всё это происходит так тихо, что были моменты его подхода ко мне сзади, метров на десять, а я и не подозревал о его присутствии.
Прошло уже несколько часов, а зверь так и не появлялся. Когда долго сидишь в лесу, в полной тишине, начинает казаться, что время остановилось. Ты как будто возвращаешься в доисторические времена. Кажется, что вот-вот и на поляну выскочит огромный олень, преследуемый волками, или хитрая рысь, выслеживающая зайца... Но... Пока природа ещё не так окрепла, чтобы дарить такие шикарные кадры в зоне лесостепи. Благо, что общими усилиями удалось удержать на заповедной территории диких кабанов и косулей. И сейчас, делая свои очерки, я жду их прохода, и, возможно, смогу заинтересовать их зерном!
Изредка в современный мир меня возвращал гул самолётов, которые пролетали на огромной высоте. Интересно, что и звери стали считать этот звук родным. Мои мыслительные процессы прервались, когда, внезапно, слева от меня раздались дикие и пронзительные крики соек. Звуки их встревоженных голосов, как правило, напоминают гусей, только в иной тональности. Человека, не ведающего леса, такой крик может очень сильно напугать. Для меня же это было нисколько не страшно, и даже, наоборот, очень обрадовало. Ведь сойки часто оповещают о приближении зверя. И я затаился, приготовившись снимать...
Прошло больше часа, прежде чем позади себя я почувствовал дыхание. Что-то большое и осторожное разглядывало мою засидку. Секач — это было очевидно. Несколько минут тянулись бесконечно долго. И вот, пофыркав, зверь растворился в чаще леса. Кажется, он почуял неладное. Оставалось только ждать дальше...
Уже появились первые признаки сумерек, а я всё сидел в ожидании. И вдруг не один и не два, а целая семья кабанов выскакивает на поляну и жадно кидается на зерно. Они были такие быстрые, что на съёмку пришлось около тридцати секунд. Они сметали своими пятаками зерно как пылесос. Каждые несколько секунд один из них поднимал голову и осматривался. Даже в такой ситуации они были настороже. Внезапно мамаша-кабан издаёт короткое, но громкое «хрю!!!», и всё стадо за считаные секунды растворяется в лесу. В такие моменты мне всегда и радостно, и очень печально на душе. Безусловно, я рад кадрам, но даже страшно представить, что на моём месте мог бы быть человек с ружьём.
Спустя пятнадцать минут я уже плёлся к машине, размышляя об этих секундах, на которые зверь поддался искушению. Я думал о том, как можно жить так, всю жизнь в страхе, всю жизнь настороже... А меж тем сумерки полностью захватили чащу леса... Надвигалась тихая зимняя ночь...