Давай сыграем в игру. Представь, что ты потерялся. Но не так, как теряешься в «Икее», когда ищешь отдел с этими дурацкими маленькими карандашами, а по-настоящему. Ты в воде. Вокруг тебя — ничего. Вообще. Синяя, равнодушная бездна. Если ты начнешь кричать, тебя услышит только твой внутренний голос, и он, скорее всего, будет паниковать.
Добро пожаловать в Точку Немо. Это не название суши-бара на окраине Саратова, а официальный Океанский полюс недоступности. Место, где понятие «изоляция» выходит на какой-то совершенно неприличный уровень. Знаешь, кто твои ближайшие соседи? Астронавты на МКС. Серьезно. Они пролетают над твоей мокрой макушкой на высоте 400 километров. А ближайший человек на твердой земле? Он пьет кофе где-то за 2688 километров от тебя. Это как если бы ты вышел за хлебом в Москве, а ближайший ларек оказался бы в Лондоне. И всё это расстояние тебе пришлось бы плыть. Брассом.
Звучит как завязка для плохого хоррора или научной фантастики, но это наша реальность. Это место настолько удалено от всего, что мы, люди — существа практичные и немного циничные — решили превратить его в кладбище. Не в красивое, с оградами и цветами, а в свалку для космического металла. Там, на глубине четырех километров, в вечной тьме и тишине, лежат останки сотен спутников, ракетных ступеней и, конечно, легендарной станции «Мир»..
Так вот, Точка Немо — это не просто точка на карте. Это географическая и биологическая аномалия. Океанская пустыня. Место парадоксов, где сходятся высокие технологии и первобытная пустота. Знаешь, в чем ирония? Мы называем это место «полюсом недоступности», но загадили его так, будто это задний двор общежития.
Где это вообще? (Спойлер: очень далеко)
Ты когда-нибудь пробовал найти это место на глобусе? Если ты ткнешь пальцем в центр Тихого океана, чуть ниже экватора, ты, скорее всего, промахнешься. Точные координаты: 48°52′ южной широты и 123°23′ западной долготы. Звучит сухо, как инструкция к пылесосу, но за этими цифрами скрывается бездна.
Это место вычислил не какой-то бородатый капитан с трубкой и деревянной ногой, а хорватский инженер-исследователь Хрвойе Лукатела в 1992 году. И знаешь, что самое смешное? Он там даже не был. Он просто сидел за компьютером, использовал специальную геопространственную программу и сказал: «Ага, вот тут до суши дальше всего». Парень открыл самое одинокое место в мире, не вставая с кресла. Уважаю. Это мой уровень лени и гениальности.
Ближайшая суша — это атолл Дюси, остров Моту-Нуи (рядом с островом Пасхи) и остров Махер возле Антарктиды. До каждого из них — около 2700 километров. Чтобы ты понимал масштаб трагедии: это дальше, чем расстояние от Москвы до Парижа. Только вместо круассанов и Эйфелевой башни тебя ждут волны, ветер и, возможно, легкое чувство экзистенциального ужаса.
Официально это называется «Океанский полюс недоступности». Звучит пафосно, да? На деле это геометрический центр круга диаметром около 5300 километров, внутри которого нет ни клочка суши. Ни скалы, ни рифа, на который можно было бы вылезти и почувствовать себя Робинзоном... Если ты окажешься здесь, тебе будет одинаково безнадежно плыть в любую сторону. Полная демократия отчаяния.
Визуализация для тех, у кого хорошая фантазия
Попробуй представить. Ты болтаешься в воде. Под тобой — четыре километра глубины. Это десять небоскребов «Эмпайр-стейт-билдинг», поставленных друг на друга. Или, если тебе ближе отечественные реалии, — примерно 1300 хрущевок. Давление там внизу такое, что тебя сплющит в блинчик быстрее, чем ты успеешь сказать «мама».
Над тобой — небо. Днем оно слепит, ночью давит звездами. И тишина. Не та тишина, когда соседи наконец-то выключили перфоратор, а абсолютная, звенящая пустота. Только плеск воды. Иногда, очень редко, над головой проносится МКС. Там сидят люди, едят, спят, смотрят сериалы, чинят туалеты (в космосе они ломаются чаще, чем ты думаешь). Они к тебе ближе, чем любой другой человек на планете, но они в космосе, а ты — в самой глубокой заднице мира. Жутковато, правда?
— Слушай, а если я туда на лодке приплыву, меня кто-нибудь встретит? — спросил меня как-то приятель, листая ленту в телефоне.
— Ага, Ктулху, — буркнул я. — И счет за парковку выпишет.
На самом деле, никто тебя там не встретит. Даже чайки. Чайки не дуры, они так далеко от берега не летают. Им там жрать нечего.
Почему там так пусто? (Урок географии, который можно прогулять)
Знаешь, что удерживает это место в такой изоляции? Южнотихоокеанский круговорот. Это такая гигантская карусель из океанских течений. Вода вращается против часовой стрелки, и в центре круговорота она может задерживаться надолго.
Течения работают как невидимая стена: они отсекают центр круговорота от богатых питательными веществами вод. Температура поверхности сильно зависит от сезона и погоды, но в любом случае это не курорт. Ветра дуют постоянно; шторма здесь — обычное дело и могут длиться неделями. Волны высотой с трехэтажный дом гуляют по просторам, и никто их не видит..
Если сравнить Точку Немо с другими удаленными местами, то все они — просто проходной двор. Эверест? Там пробки из туристов, очереди на селфи. Антарктида? Там ученые устраивают вечеринки и бегают пингвины. Пустыня Гоби? Там хоть ящерицы есть. А здесь — ноль. Абсолютный ноль присутствия.
Terra Incognita (или почему мы ничего не знаем)
Добраться сюда — тот еще квест. Это недели плавания на корабле. Это стоит бешеных денег. И зачем? Чтобы посмотреть на воду? Инвесторы обычно не очень любят такие питчи. «Дайте нам миллион долларов, мы поплывем в никуда, посмотрим на ничего и вернемся». Гениальный бизнес-план.
Поэтому Точка Немо остается практически невидимой для науки. Спутники видят только поверхность. Что там происходит на глубине — загадка. Может, там Кракен спит. Может, там база инопланетян. А может, просто очень много ила. Скорее всего, ил. Реальность обычно скучнее наших фантазий.
Кстати, о фантазиях. Говард Лавкрафт, тот самый парень, который придумал Ктулху и заставил всех бояться щупалец, поместил свой затонувший город Р'льех очень близко к Точке Немо. Координаты Р'льеха в его книге: 47°9′ южной широты и 126°43′ западной долготы. Это буквально «за углом» от Точки Немо. Лавкрафт писал это в 1928 году, за 64 года до вычислений Лукателы. Совпадение? Не думаю. Либо он был провидцем, либо просто ткнул пальцем в самое пустое место на карте, чтобы его монстрам никто не мешал спать.
Мертвая пустыня (Биологи в шоке)
Океан — это бульон жизни, так нас учили в школе. Рыбки, медузы, планктон, киты, которые поют свои грустные песни. Жизнь бурлит. Ага, везде, кроме Точки Немо.
Биологи описывают этот район как один из самых бедных по биомассе и питательным веществам в океане. Представь Сахару, только мокрую..
В 2015 году одна из научных экспедиций на судне *FS Sonne* работала в южной части Тихого океана, включая районы круговорота. По сообщениям участников, концентрации микроорганизмов там оказались очень низкими по сравнению со многими другими районами океана..
По отдельным измерениям показатели там были заметно ниже среднеокеанических, но точные проценты и сравнения зависят от методики и конкретной точки отбора..
Кто там выживает? В основном микроорганизмы; крупной заметной жизни в открытой воде и на больших глубинах мало. На дне могут встречаться донные организмы вроде губок и других беспозвоночных, но в целом это бедная экосистема.. Какой-нибудь дохлой креветки, которая случайно заплыла не туда и умерла от тоски.
Почему так? Вот тебе рецепт идеального убийства экосистемы, записывай:
1. Удаленность от суши. Нет рек — нет смыва органики и минералов. Еде неоткуда взяться.
2. Изоляция течениями. Стены из воды не пускают питательные вещества извне.
3. Глубина. Свет не доходит до дна, фотосинтеза нет. Фитопланктон не растет. Нет травы — нет коров (в смысле, зоопланктона). Нет коров — нет волков (рыб).
4. Ультрафиолет. В южных широтах бывают периоды пониженного содержания озона, и в такие сезоны ультрафиолетовая нагрузка может быть выше обычной...
Получается замкнутый круг. Жизни нет, потому что нечего есть. А есть нечего, потому что никто не умирает и не падает на дно. Геологи посмотрели на осадочный слой — он растет со скоростью один метр в миллион лет(оценки скорости накопления осадков в таких районах обычно приводят как порядок величины и могут различаться).. Пыль в твоей квартире копится быстрее.
Космическое кладбище (Свалка богов)
И вот мы подходим к самому интересному. Как самое чистое и пустое место стало помойкой?
С начала 1970-х космические агентства (NASA, Роскосмос, ESA и другие) решали одну и ту же задачу: куда девать аппараты после службы, чтобы они не превращали орбиту в свалку и не падали где попало. Иногда обломки действительно долетали до поверхности, и это было плохо для пиара..
Нужно было место, где риск для людей и инфраструктуры минимален. Точка Немо подошла идеально: вокруг тысячи километров открытой воды и очень редкое судоходство. Именно туда и планируют контролируемые сходы с орбиты..
С 1971 года в этом районе по разным оценкам сводили с орбиты и «топили» более 260 космических аппаратов. Точные списки и подсчеты зависят от источника..
Самый знаменитый «жилец» этого подводного некрополя — станция «Мир». О, это была эпичная история. В 2001 году Россию заставили (ну, или мы сами решили, тут версии разнятся) затопить гордость советской космонавтики. 130 тонн железа, пластика, проводов и старых кассет с песнями Аллы Пугачевой.
Представь себе это зрелище. Огромная станция входит в атмосферу. Она разваливается на куски. Плазма ревет. Горящие обломки, похожие на метеориты, несутся к воде. Кстати, в тот день *Taco Bell* (американская сеть фастфуда) устроила безумную акцию. Они вытащили в океан плавучую мишень и пообещали бесплатный тако каждому жителю США, если обломок «Мира» попадет прямо в центр мишени. Серьезно, я не шучу. Это реальный факт. Конечно, никто не попал. Математика баллистики — штука суровая, а океан большой. Но попытка была засчитана.
Теперь «Мир» лежит в районе Точки Немо, на глубине порядка 3,5–4 километров. В этот же район сводили с орбиты и другие аппараты: грузовые корабли «Прогресс», японские спутники, европейские грузовики ATV (у них даже были красивые имена, типа «Жюль Верн»).»).
Как это происходит технически? Это не просто «отпустил руль и оно упало». Инженеры в ЦУПе сидят с мокрыми спинами и считают траекторию. Нужно затормозить аппарат так, чтобы он вошел в атмосферу под нужным углом. Если угол будет слишком острый — он отскочит от атмосферы как камешек от воды. Если слишком тупой — сгорит слишком быстро или упадет не туда.
Когда спутник падает, он переживает ад. Температура поднимается до тысяч градусов. Алюминий плавится и капает как воск. Солнечные панели отлетают первыми. До воды долетают только самые тупые и прочные детали: титановые топливные баки, камеры сгорания, маховики. Они врезаются в воду на огромной скорости и медленно опускаются во тьму.
И тут возникает этический вопрос, от которого у экологов дергается глаз.
— Мы просто кидаем мусор в воду? — спрашивает кто-то робкий.
— Ну да, — отвечают большие дяди в костюмах. — Но там же никого нет!
— А как же крабики йети?
— Да к черту крабиков.
В Европейском космическом агентстве в таких обсуждениях звучала формулировка, что это «наименее плохой вариант». Звучит как оправдание человека, который замел пыль под ковер. Да, биомассы там мало, но она есть. Остаются вопросы по экологии: если в обломках сохраняются остатки топлива или других химических компонентов, они теоретически могут попасть в океан. Металлы окисляются, а часть продуктов сгорания и пыли действительно рассеивается в атмосфере при входе. Насколько это опасно именно там — отдельный предмет исследований...
И кладбище будет расти. Илон Маск запускает свои «Старлинки» тысячами. Китай строит свою станцию. Все это рано или поздно упадет. И угадай, куда они будут целиться? Правильно, в точку, где плавает только одинокий краб.
Мусор, который приплыл сам
Но если ты думаешь, что в Точке Немо валяются только хай-тек обломки, ты ошибаешься. Океан — это большая коммунальная квартира, и если кто-то не выносит мусор, воняет у всех.
Помнишь про круговорот течений? Он работает как ловушка. Он засасывает все, что плавает в южной части Тихого океана. Пластиковые бутылки, пакеты, зажигалки, потерянные шлепанцы, рыболовные сети. Все это кружится в медленном вальсе и постепенно разрушается солнцем и водой.
Оно не исчезает. Пластик — он как злая бывшая, он с нами навсегда. Он просто распадается на микропластик. Мелкие разноцветные крошки, похожие на конфетти. Рыбы (те немногие, что там есть) принимают это за еду. Едят пластик, умирают, разлагаются, пластик снова в воде.
Во время океанских гонок и экспедиций исследователи и яхтсмены брали пробы воды в удаленных районах южной части Тихого океана и находили микропластик — даже там, где до ближайшей суши тысячи километров. Количественные оценки зависят от места, времени и метода отбора проб..
Это значит, что чистого океана больше не существует. Мы умудрились загадить даже то место, где нас нет. Это, наверное, и есть главное достижение человеческой цивилизации — оставлять следы там, где мы даже не ходили.
Зачем нам это изучать? (Наука и немного пафоса, который я обещал убрать)
Почему мы вообще говорим об этом месте? Ну, кроме того, что это прикольно звучит за барной стойкой: «Детка, я чувствую себя таким же одиноким, как бактерия в Точке Немо».
Изучать это место сложно. Буй не поставишь — унесет или разобьет штормом. Спутники дают мало инфы. Экспедиции стоят как крыло от «Боинга». Но сейчас появляются новые штуки. Автономные дроны, которые могут плавать месяцами, питаясь энергией волн. Разные исследовательские проекты и базы данных пытаются свести воедино данные о географии, экологии и космическом мусоре..
Зачем? Потому что Точка Немо — это канарейка в шахте. Если меняется она — меняется весь океан. Если мы находим там пластик, значит, мы облажались по-крупному. Если температура воды там растет (а она растет), значит, климат реально сходит с ума.
Кроме того, это идеальная лаборатория для изучения жизни в экстремальных условиях. Если мы хотим искать жизнь на Европе (спутнике Юпитера, а не части света) или Энцеладе, нам надо сначала понять, как бактерии выживают в голодной, холодной и темной Точке Немо.
Что в итоге?
Точка Немо — это зеркало. Мы смотрим в него и видим не романтическую пустоту, а свое отражение. И оно, честно говоря, так себе. Немного помятое, с куском пластика в зубах и обломком спутника в руке.
Это место пугает и притягивает. Есть в нем что-то величественное. Представь: тишина, звезды, километры воды и ржавеющий остов станции «Мир» где-то глубоко внизу, по которому ползает одинокая креветка.
Мы используем изоляцию, чтобы спрятать свои ошибки. «С глаз долой — из сердца вон». Уронили спутник в океан — и забыли. Выкинули бутылку — и забыли. Но океан ничего не забывает. Он копит.
Возможно, когда-нибудь, через тысячи лет, когда человечество исчезнет или улетит портить Марс, Точка Немо снова станет чистой. Железо растворится, пластик осядет в геологические слои (будущие геологи тараканьей расы назовут это «пластиценовым периодом»), и круговорот воды очистится.
А пока… Пока это самое одинокое место на Земле. И знаешь, может, это и хорошо, что туда так трудно добраться. Пусть у планеты останется хоть один уголок, где можно отдохнуть от нас. Даже если этот уголок завален космическим ломом.
— Ну что, поехали туда в отпуск? — спросил бы я сейчас, если бы рядом кто-то был.
Но отпуск туда — это фантазия. Реальность проще: Точка Немо существует не для отдыха, а как маркер того, как далеко дотягиваются наши решения — от пластикового пакета до многотонной станции на траектории схода с орбиты.
Такие дела. Не забудь выкинуть мусор в урну, ладно?