Тьма, на мгновение поглотившая столовую, была не просто отсутствием света — она была осязаемым присутствием зла. Когда последняя свеча у плеча Джулиана погасла, по комнате пронесся холодный сквозняк, хотя все окна были плотно закрыты.
— Он здесь... он прямо за мной! — голос Джулиана сорвался на хриплый шепот. Послышался звук отодвигаемого стула и тяжелое падение — молодой человек, охваченный паникой, попытался отпрянуть и повалился на пол вместе с тяжелой дубовой мебелью.
— Всем оставаться на местах! — голос Артура Уинстона прозвучал как выстрел. — Бэзилтон, немедленно зажгите остальные свечи. Живо!
Послышалось чирканье спичек. Дрожащие руки дворецкого не сразу справились с задачей, но через несколько бесконечных секунд канделябры снова ожили. Свет выхватил из темноты лица присутствующих. Они выглядели как восковые фигуры в паноптикуме: бледные, застывшие, с глазами, полными подозрений.
Уинстон не тратил времени на успокоение дам. Он подошел к Джулиану, который сидел на полу, привалившись к стене, и тяжело дышал.
— Вы что-то видели, Джулиан?
— Нет... я только почувствовал... словно ледяное дыхание на затылке. И этот звук... — Джулиан сглотнул. — Словно кто-то шепнул моё имя.
Уинстон нахмурился. Он не верил в привидений, но верил в человеческую хитрость. Он перевел взгляд на Элеонору Вэнс. Она всё так же сжимала столовый нож, но теперь на её лице вместо скучающего безразличия проступила странная, пугающая улыбка.
— Как театрально, не правда ли, доктор? — произнесла она. — Дядя Эдмунд всегда любил эффекты. Жаль, что он не может оценить финал собственной пьесы.
— Мисс Вэнс, ваше хладнокровие граничит с безумием, — подал голос викарий Кроули. Он стоял у самого края стола, судорожно перебирая четки, которые чудесным образом материализовались в его руках. — Человек убит! Мы заперты!
— Именно, — Артур Уинстон вернулся к столу и встал рядом с телом лорда. — Мы заперты. Ключ исчез, письмо исчезло. И я хочу знать, кто из вас так ловко ориентируется в темноте.
Он медленно обошел стол, заглядывая в глаза каждому.
— Леди Маргарет, вы были в обмороке на диване. Но когда свет погас, вы сидели здесь, по правую руку от мужа. Чтобы добраться до дивана в полной темноте и не свалить ни одного стула, нужно либо кошачье зрение, либо...
— Либо я знала дорогу! — выкрикнула вдова, вскакивая. Её глаза сверкали от слез и ярости. — Я живу в этом доме десять лет! Я знаю каждый дюйм этого ковра!
— Допустим, — Уинстон повернулся к дворецкому. — Бэзилтон, когда вы запирали дверь, кто стоял ближе всего к вам?
— Никого, сэр. Я был один у входа. Все остальные оставались у стола. Но когда погас свет... я почувствовал толчок. Легкий, словно крыло бабочки коснулось моего жилета. Я подумал, это сквозняк, но теперь...
Доктор кивнул. Он подошел к бокалу, из которого пил лорд Эдмунд. Осколки хрусталя на полу все еще хранили капли янтарного хереса. Уинстон достал из кармана чистый платок и осторожно поднял один из крупных фрагментов. Запах горького миндаля стал слабее, но не исчез.
— Цианид калия, — констатировал он. — Смерть наступает почти мгновенно. Яд был в графине? Нет, мы все пили из него. Значит, он был в бокале. Бэзилтон, кто накрывал на стол?
— Я, сэр. Собственноручно.
— Вы протирали бокалы?
— Конечно, сэр. Льняной салфеткой, как обычно.
— А когда вы разливали вино, вы что-нибудь заметили? — Уинстон пристально смотрел на слугу.
Бэзилтон замялся. Его взгляд метнулся к Джулиану, затем к Элеоноре.
— Была... была одна странность, сэр. Когда я подошел к его светлости, он сам взял бокал. Обычно я ставлю его на стол, но лорд Эдмунд выхватил его у меня из рук. Он словно... словно торопился.
— Или боялся, что вы его не отдадите, — добавила Элеонора, рассматривая свои ногти.
Уинстон снова склонился над мертвецом. Что-то не давало ему покоя. Он внимательно осмотрел руки лорда Эдмунда. Под ногтями покойного была какая-то темная субстанция. Похоже на... краску? Или землю?
Доктор аккуратно разжал пальцы левой руки лорда, те самые, которые маятником свисали со стола. На ладони остался четкий след — красный отпечаток. Но это была не кровь.
— Помада, — прошептал Уинстон так тихо, что услышал только он сам.
Он выпрямился и посмотрел на леди Маргарет. Её губы были идеально подкрашены алым, несмотря на недавний обморок. Затем он посмотрел на Элеонору — её губы были бледными, естественными.
— У нас возникла проблема, господа, — громко объявил Уинстон. — Письмо с надписью «ПРЕДАТЕЛЬ» не просто исчезло. Лорд Эдмунд знал, что его убьют. Он оставил мне знак. Но этот знак был изменен кем-то из вас прямо сейчас, в темноте.
— О чем вы говорите, Артур? — Джулиан подошел ближе, его голос все еще дрожал.
— О том, что убийца не один, — Уинстон обвел комнату взглядом. — Один отравил бокал. Второй украл письмо. А третий... третий украл ключ.
В этот момент за массивной дверью, которая была заперта на украденный ключ, послышались шаги. Тяжелые, размеренные шаги по каменным плитам коридора.
Топ... топ... топ...
Все замерли. В доме, отрезанном от мира, где телефонная связь была прервана, а единственные жильцы и гости были заперты в этой комнате, шагов быть не могло.
— Бэзилтон, — прошептал викарий, — в доме есть еще слуги?
— Нет, сэр. Повара и горничные ушли в деревню на праздник урожая еще днем. Остались только мы.
Шаги остановились прямо у двери. Раздался скрежет — звук, от которого волосы на затылке Уинстона встали дыбом. Это был звук ключа, вставляемого в замочную скважину. С той стороны.
Медленно, с мучительным скрипом несмазанных петель, тяжелая дубовая дверь начала открываться.
— Но ключ... он же был украден у меня! — вскрикнул Бэзилтон, указывая на дверь.
В проеме показалась фигура, закутанная в мокрый черный плащ. Капюшон скрывал лицо, но в свете свечей блеснуло лезвие длинного охотничьего ножа. Фигура сделала шаг внутрь, и с плаща на ковер потекла вода, смешиваясь с пролитым хересом.
— Добрый вечер, — прозвучал низкий, искаженный маской голос. — Я пришел за вторым письмом.
Прежде чем кто-то успел среагировать, незнакомец взмахнул рукой, и тяжелый подсвечник у двери полетел на пол. Комната снова начала погружаться во тьму, так как свечи одна за другой начали гаснуть от резкого порыва ветра из коридора.
Уинстон бросился наперерез фигуре, но споткнулся о тело лорда Эдмунда. В этот момент раздался оглушительный грохот — это не был гром. Это был выстрел.
Резкий запах пороха смешался с ароматом горького миндаля.
— Он у него! — закричал кто-то в темноте. — Хватайте его!
Когда Уинстон наконец нащупал на столе спички и зажег одну, он увидел, что дверь снова закрыта. Фигуры в плаще не было. Но на полу, прямо на том месте, где стоял незнакомец, лежал окровавленный клочок бумаги.
Артур поднял его. Это была часть письма. Но не того, что он видел в кармане лорда. На этом обрывке, написанном женским почерком, было всего три слова:
«...на чердаке. Труп №2...»
Уинстон почувствовал, как холод пробирает его до костей. Одной смерти в Грей-Стоун было недостаточно.
— Бэзилтон, — тихо сказал доктор, глядя на обрывок. — Сколько гостей, вы говорили, приехало в поместье на этой неделе?
— Пятеро, сэр. Включая вас.
— Тогда чьи это туфли торчат из-под скатерти в дальнем конце стола?
Все взоры обратились к углу, который раньше скрывала тень. Там, из-под тяжелой бархатной ткани, действительно виднелись носки лакированных мужских туфель. Туфель, которые не принадлежали ни Уинстону, ни Джулиану, ни викарию.
Подписывайтесь на мой TELEGRAM-КАНАЛ, где я рассказываю о событиях и фактах каждого дня! https://t.me/timeandpeople