Продолжая историю Порт-Артура в Тасмании, невозможно обойти ещё одну страницу этого места — одну из самых тяжёлых трагедий в современной истории Австралии, произошедшую здесь в 1996 году.
28 апреля 1996 года на территории исторического комплекса Порт-Артур и в его окрестностях произошла массовая стрельба.
В течение нескольких часов были убиты 35 человек, более 20 получили ранения. Это стало самым смертоносным массовым убийством, совершённым одним человеком, в истории Австралии.
Трагедия произошла в месте, которое считалось спокойным туристическим объектом, куда приезжали семьи, пожилые люди, экскурсионные группы.
Преступление совершил 28-летний житель Тасмании Мартин Брайант. Он жил с родителями, не имел устойчивой работы, близких друзей или социальных связей.
С ранних лет у него отмечались когнитивные и психические нарушения.
Он получал социальное пособие, считался человеком с ограниченными возможностями и с трудом адаптировался к самостоятельной жизни.
Мартин Брайант жил в этом регионе.
Порт-Артур не был для него случайной точкой на карте — он хорошо знал это место, бывал здесь раньше, ориентировался на территории.
Есть важная деталь, о которой долго говорили позже:
его отец пытался купить дом именно в районе Порт-Артура, но сделка не состоялась — владельцы продали его другим людям. Через некоторое время отец покончил с собой.
Брайант заранее готовился:
- он интересовался оружием,
- регулярно тренировался стрелять (человек регулярно тренировался стрелять и никто не заметил(?)),
- покупал полуавтоматическое оружие и боеприпасы легально, в обычных магазинах,
- никакой серьёзной проверки его психического состояния не проводилось.
На тот момент в Австралии полуавтоматическое оружие можно было приобрести без сложных лицензий и психологических оценок.
В день трагедии Брайант сначала поехал именно к тем новым владельцам дома, которые опередили в покупке дома, который хотел купить его отец.
Он расстрелял их первыми. Потом приехал в Порт-Артур как обычный турист. На территории комплекса находились семьи, пожилые люди, экскурсионные группы.
Сначала он направился в кафе. Заказал кофе как обычный посетитель и через некоторое время достал ружье и начал стрелять, многие не сразу поняли, что происходит.
Звуки выстрелов в историческом комплексе воспринимались как хлопки, шум, нечто непонятное.
За короткое время были убиты десятки людей.
Затем стрельба продолжилась за пределами здания — в других точках, по дороге, в окрестностях.
К вечеру число погибших достигло 35 человек, более двадцати получили ранения.
Брайанта задержали в тот же день. Он был жив. Он сдался.
На следующий день уже стало ясно:
это не был человек, потерявший контроль «на минуту».
Это был человек, который знал, что делает, и делал это последовательно.
Он признал вину.
Суд приговорил его к 35 пожизненным срокам лишения свободы без права на досрочное освобождение — по одному за каждого погибшего.
Самое трудное в этой истории — признать противоречие. С одной стороны, он чётко понимал, что делает.
Он готовился: покупал оружие, тренировался стрелять, продумывал маршрут, выбирал места.
Его действия были последовательны, целенаправленны и логически выстроены.
С другой стороны, он был психически нестабилен.
Не в смысле «временного срыва», а в смысле глубокой, длительной неадаптированности к жизни среди людей. У Мартина Брайанта не было друзей в привычном смысле этого слова.
Он не умел выстраивать отношения, не понимал, как заинтересовать людей, как удержать контакт, как быть частью компании.
Фактически единственным близким человеком для него стала женщина значительно старше — состоятельная наследница, с которой его связывали сложные и не до конца понятные отношения.
Она была для него одновременно спутницей, опорой и единственным устойчивым контактом с миром.
Именно с ней он попал в тяжёлую автокатастрофу. Она погибла. Он выжил.
После её смерти Брайант получил крупное наследство — деньги и имущество.
После ареста он дал интервью.
И это интервью до сих пор вызывает шок у тех, кто его видел:
он смеялся, шутил, говорил легко, не выражая ни раскаяния, ни сожаления о случившемся, говорил о том, что хотел сделать что-то чтобы запомниться. Это не была сцена «осознания ужаса». Это было поведение человека, который не разделяет общие моральные границы.
Если посмотреть на эту историю в динамике, становится заметно, что в жизни Мартина Брайанта одна за другой происходили утраты, к которым он оказался психологически не готов.
Сначала — смерть отца, трагичная и до конца не прожитая.
Затем — гибель той самой женщины, которая была его единственной связью с миром и, по сути, единственным человеком, называемым «другом».
Обе смерти не стали для него точками осмысления — они стали точками внутреннего обрыва.
При этом он не смог адаптироваться к обычной взрослой жизни:
не построил отношений, не нашёл смысла в работе, не понял, как люди вокруг становятся счастливыми — и почему у них это получается, а у него нет.
Постепенно формировалось искажённое ощущение реальности:
как будто другие живут «правильно»,как будто счастье им достаётся легко и незаслуженно, а он сам остаётся за пределами этой жизни — наблюдателем, но не участником.
Конечно, после этой ситуации ужесточили законы с оружием и т.д..
Но интересно, что в Австралии существует сильная социальная идея: людей с инвалидностью — в том числе психической — нельзя изолировать от общества.
Наоборот, считается, что они должны жить среди людей, учиться адаптации, иметь свободу и поддержку, а не быть запертыми в учреждениях. Это гуманная и важная позиция. С одной стороны.
Но именно здесь возникает вопрос:
как распознать человека, который уже стал опасным?