Подвиг саперов в Афганистане: история спасения части от взрыва
Новогодний праздник и пожар в расположении бригады
В Афганистане про 66-ю отдельную мотострелковую бригаду говорили с уважением, но горько: «66-я — афганской войны лошадь ломовая». Джелалабадская жара, вечные засады в «зеленке» и бесконечные колонны - бригада тянула на себе столько, что порой казалось: предел человеческих сил давно пройден.
Но наступал праздник, и даже в этом аду люди оставались людьми. Под Новый 1983 год в расположении части царило оживление. Снабжение в те годы было скудным, поэтому праздничный стол собирали по крупицам: кто-то припрятал заветную банку сгущенки, кто-то раздобыл «дефицитные» галеты, и если удавалось раздобыть «сгущенку» или тушенку сверх пайка — это уже был пир. Иногда из крошеного печенья или галет и банки сгущенного молока сооружали нечто, наподобие тортов, было вкусно.
Саперы Джелалабада решили не отставать от остальных подразделений и подготовились основательно - соорудили в канистрах «горячительное», настоянное на пахучих горных травах. Что греха таить, это была суровая реальность. В условиях сухого закона и дефицита продуктов в ход шло всё: от компотов и сухофруктов до сахара и дрожжей, если их удавалось достать у «сарбозов» (афганских солдат) или в местных лавках-дуканах. К полуночи в палатке взвода было шумно, дымно и по-домашнему уютно.
Вместо настоящей ёлки нарядили колючки «янтака» - полевой травы, развесили по палатке ветки местных деревьев, в середине палатки смастерили подобие дерева из проволоки и маскировочной сетки.
Трагедия, как это часто бывает, родилась из мелочи. То ли от раскаленной докрасна «буржуйки» полыхнуло сухая ветка дерева, то ли чья-то случайная искра упала на старый брезент – короче говоря, пламя в сухом воздухе Афганистана вспыхнуло мгновенно.
Люди пулей выскочили наружу. Палатка начала превращаться в гудящий огненный кокон, немного замедляло огонь то, что палатка была мокрая, от прошедшего недавно дождя со снегом. Если бы это произошло в сухое время года, то она сгорела бы в несколько секунд.
Героический поступок прапорщика и спасение боеприпасов
Прапорщик, исполнявший обязанности комвзвода, стоял в отдалении, глядя на полыхающее жилище, и чувствовал, как внутри всё холодеет. Он знал то, о чем в пылу веселья на миг забыли остальные: под каждой кроватью в палатке лежала смерть. Инженерные боеприпасы, трофейное железо, цинки - саперы буквально жили на пороховой бочке, и сейчас эта бочка готова была разнести половину расположения части.
— Назад! — хрипло крикнул он бойцам и, набрав в легкие воздуха, бросился в огненный зев.
Внутри был ад. Дым выедал глаза, жар плавил кожу. Ориентируясь больше по памяти, чем по зрению, прапорщик рванулся к своей кровати. Рука нащупала что-то длинное, тяжелое и невыносимо горячее.
— Эрэс! - пронеслось в голове, - реактивный снаряд… Только бы не детонировал!
Он схватил раскаленный предмет, но тут же взвыл от боли и выронил его. Кожа на ладонях зашипела. Паника накрыла на долю секунды: если уронил - может рвануть сейчас! Стиснув зубы до хруста, он снова вцепился в жгучее железо, рванул его на себя и, спотыкаясь, вывалился из палатки.
Снаружи его подхватили руки бойцов. Облили водой дымящуюся форму, кто-то уже тащил песок и огнетушители. Глядя на обожженные руки и дымящуюся форму героического командира, саперы, отбросив страх, кинулись спасать остальное. Из огня один за другим вылетали цинки, мины и сумки с ВВ. Взрыва удалось избежать.
Разоблачение и награда за героизм
Когда рассвело, на месте палатки чернело пепелище. Прапорщик с туго забинтованными руками сидел на ящике. Лицо его было в пятнах ожогов, но взгляд - торжествующий. Командир части, узнав о случившемся, коротко бросил: «К награде! Медаль герою».
А спустя пару часов офицеры разбирали кучу имущества, вынесенного из огня. Один из них, задумчиво куривший у завалов, подозвал героя-прапорщика.
— Подойди-ка, - офицер кивнул на груду железа, - скажи, герой, ты помнишь, что именно первым из огня вытащил? Когда руки жег?
— Так это… трофейный снаряд, «эрэс», - ответил прапорщик, морщась от боли в ладонях, - думал, хана нам всем, если он там перегреется. Тащил и молился.
Офицер странно усмехнулся и, выпустив струю дыма, пнул ногой лежащую с краю связку потемневших от жара стальных ломов, плотно стянутых проволокой.
— На, вот твой «эрэс»…
Связка ломов отозвалась тяжелым, глухим металлическим звоном. Под кучей настоящих мин и патронов, которые бойцы вынесли позже, воодушевившись его примером, эти ломы выглядели нелепо. Прапорщик долго осматривал ржавое железо, а потом нервно захохотал.
Предыдущая часть: