Интересную историю из детства рассказывает Римма Николаевна Пенькова (село Амаранка Амурской области). Ее воспоминания относятся к послевоенному времени - концу сороковых.
«Имя пионера Павлика Морозова всем известно. Я до сих пор помню, как мы читали о нем в школьные годы, его именем называли отряды и пионерские лагеря. И многие дети хотели быть похожими на него. А позже клеветники оболгали Морозова. Павла и его брата зарезали – и они сами же оказались виноватыми. Что же, правы были бандиты, убившие двух детей?
Я сама в детстве чуть не стала «Павликом Морозовым». Ведь взрослые учили нас в школе, что нужно всегда говорить правду, слушаться и помогать старшим. Вот из-за этого я чуть не влипла в историю.
В конце сороковых жили мы на Урале. Мать работала уборщицей в конторе, и там же в одной из комнат мы и ютились. Отец погиб на фронте, нас у матери было четверо.
Вечерами к нам приходили товарищи моих братьев. Электричества в деревне еще не было, керосин дорогой, а у нас был бесплатный, вот и приходили ребята. Они читали книги, рассказывали байки.
Однажды кто-то рассказал, что на краю села поселилась семья погорельцев. Их дом ночью кто-то поджег – они выпрыгнули в окна в чем были, ну и в деревне их приютили, помогли, кто как мог. В семье были муж, жена и бабка.
Бабку эту я хорошо запомнила. Она изредка приходила в магазин, заходила к нам погреться. Бабка как бабка, но только она старалась как бы между прочим расспросить про наше начальство: кто они, откуда? Мама на это отвечала одно: «А мы не знаем, мы сами приезжие».
Однажды та сказала: «Интересно: только приехали откуда-то – и сразу стали работать в конторе. Да и все ключи от кабинетов находятся у них. Странно все это!»
Наступило жаркое лето, с самой весны не было ни одной капли дождя – земля потрескалась. Мы, детвора, целые дни проводили на речке. Однажды, когда братья мои купались, к нам опять пришла та бабка. Она попросила маму написать письмо – и не куда-нибудь, а в Москву и самому Ворошилову. Мама ответила, что она неграмотная. Тогда бабка попросила написать меня. Мама засмеялась:
- Да что она напишет? Дочка только два класса кончила, плохо еще умеет писать.
- Ничего, - усмехнулась бабка. – Там поймут, там все поймут.
Мама ушла. Бабка стала диктовать, а я – писать письмо. Сначала было интересно. Она напомнила Ворошилову, что когда он со своим отрядом освобождал их село от белогвардейцев, то наказывал подмечать все подозрительное и сразу ему сообщать. И вот сейчас она узнала, что группа руководителей совхоза во главе с директором замешаны в подозрительных делах – и весь этот клубок надо распутать. Многих людей она называла по именам. Потом подала мне конверт, но я ответила, что не знаю, как на нем правильно написать. Бабка сказала: «Кто-нибудь другой конверт подпишет, главное – письмо». Улыбнулась, свернула письмо и положила в конверт.
Мама в это время то приходила, то уходила (она брала ключи от кабинетов). Бабка за всем наблюдала. Потом мне мама сказала: «Что у вас в школе случилось? Всех срочно собирают, за тобой девчата пришли». Бабка сразу насторожилась и на минуту забыла про письмо. Мама осторожно вынула его из конверта, спрятала под фартук и вышла за мной в коридор.
Она мне сказала: «Не смей больше писать никаких писем. Наделаешь ошибок – вся школа будет над тобой смеяться! Иди гуляй».
Разумеется, никакие девчата меня не ждали. Мама сожгла письмо и пошла в комнату. Бабка ушла, захватив конверт, она не заметила, что письма в нем уже не было.
Вечером мама пошла к ее родственникам и все рассказала. Женщина (ее дочь) заплакала. Ведь это из-за бабки, из-за ее доносов и подожгли их дом. Зять пригрозил, что если бабка опять надумает на кого-то писать, он утопит ее в реке. Больше она доносов не писала, жили они тихо.
Нам мама запретила рассказывать кому-либо про эту писанину. Она боялась, что у нас могли быть большие неприятности.
Несколько раз еще я попадала в подобные ситуации, но все обходилось».