— Ты понимаешь, что делаешь? Ты разрушаешь всё! — голос Тамары Степановны дрожал так театрально, что хотелось аплодировать.
Лидия стояла посреди гостиной с двумя чемоданами у ног и впервые за три года чувствовала, что дышит полной грудью.
Но всё началось гораздо раньше.
Три года назад
Когда Лидия впервые увидела дом Тамары Степановны, она подумала: «Боже, как здесь красиво». Кирпичный особняк на окраине города, яблоневый сад, резные наличники на окнах — всё выглядело как иллюстрация к журналу о загородной жизни.
— Вот видишь, солнышко, — Игорь обнял её за плечи, — здесь можно жить и работать спокойно. Никакой городской суеты. Мама будет рада помочь с бытом, а ты займёшься своим переводческим делом.
Лидия кивнула. Их съёмная однушка в центре действительно была тесной. А идея пожить какое-то время у свекрови казалась разумной — сэкономят деньги на первоначальный взнос для своего жилья.
«Какое-то время» превратилось в три года.
Тамара Степановна встретила их на крыльце в накрахмаленном фартуке, с улыбкой, от которой веяло холодком.
— Игорёк, сынок! Наконец-то ты дома! А ты, Лидочка, проходи, не стесняйся. Считай, что это теперь и твой дом.
Слово «теперь» было произнесено с такой интонацией, будто Лидии оказывали невероятную честь.
Первые месяцы прошли в относительном спокойствии. Тамара Степановна готовила, убирала, стирала — и всё это с неутомимой энергией человека, который строит невидимую крепость из долгов благодарности.
— Лидочка, я постирала твои блузки. Только, знаешь, эта синяя какая-то дешёвая на вид. У меня есть знакомая на рынке, она торгует качественными вещами.
— Игорёк, я заметила, что вы с Лидой поздно ложитесь. Это вредно для здоровья. У меня режим: в десять все в постели. Свет после одиннадцати не жгите, счётчик крутится.
— Лида, милая, ты опять заказала доставку продуктов? Зачем переплачивать? Я каждый четверг хожу на базар, скажи заранее, что нужно.
Каждое замечание было обёрнуто в фольгу заботы, но под ней скрывалась твёрдая сердцевина контроля.
Игорь не замечал ничего странного. Для него мать была эталоном добродетели.
— Лид, ну не обижайся на мамины советы. Она просто волнуется. У неё всю жизнь привычка — всё держать под контролем.
— Под контролем должна быть её жизнь, Игорь, а не наша.
— Да ладно тебе. Мы здесь временно. Потерпи немного.
«Потерпи немного» стало его любимой фразой.
Год спустя
Лидия сидела за ноутбуком в маленькой комнате на втором этаже, которую Тамара Степановна милостиво выделила под «кабинет для невестки». Лидия переводила техническую документацию — работа сложная, требующая полной концентрации.
Дверь распахнулась без стука.
— Лидочка, я принесла тебе компот. Пей, не то простынешь, сквозняк здесь жуткий.
— Спасибо, Тамара Степановна, но я сейчас занята. Дедлайн через два часа.
— Какой дедлайн, какой дедлайн, — свекровь поставила стакан прямо на важные распечатки, оставив мокрое кольцо. — Работа работой, а здоровье дороже. Кстати, я хотела поговорить. Игорёк сказал, что вы откладываете вопрос с детьми.
Лидия почувствовала, как напрягается челюсть.
— Это наше личное решение.
— Личное, личное, — Тамара Степановна присела на край стула, явно настроившись на долгий разговор. — А ты подумала, что Игорю уже тридцать три? Мужчине нужен наследник. И потом, я не вечная. Хочется внуков понянчить, пока силы есть.
— Мы обсудим это с Игорем. Позже.
— Ты его совсем заработала, бедного. Он приходит уставший, а ты в этом своём компьютере сидишь. Мужчине нужно внимание, уют. Вот я в твоём возрасте и работала, и за домом следила, и мужа не забывала.
Лидия закрыла ноутбук.
— Тамара Степановна, я попрошу вас выйти. Мне правда нужно закончить работу.
Свекровь поджала губы, но встала.
— Ну-ну. Только не говори потом, что я не предупреждала. Игорь — мужчина терпеливый, но и у терпения есть предел.
Когда дверь закрылась, Лидия опустила голову на руки. Она чувствовала себя так, будто её медленно душат бархатной подушкой.
Вечером она попыталась поговорить с Игорем.
— Твоя мама лезет в наши личные дела. Она сегодня опять начала про детей.
— Лид, она просто волнуется. Ты знаешь, она одна столько лет, мы для неё — всё.
— Мы для неё — проект по перестройке. Ты не видишь, как она командует нами?
— Не преувеличивай. Мама заботливая, просто иногда перебарщивает. Но она из лучших побуждений.
«Из лучших побуждений» — ещё одна его фраза-отмычка ко всем замкам.
Два года спустя
Тамара Степановна сидела на кухне с видом победившего полководца. Перед ней лежала распечатка — проект ремонта в доме.
— Я решила обновить второй этаж. Твою комнатку, Лидочка, переделаем под детскую. Обои с мишками уже выбрала, розовые или голубые — в зависимости от пола будущего внука.
Лидия стояла у плиты, помешивая суп. Она больше не удивлялась таким заявлениям.
— У нас пока нет детей, Тамара Степановна.
— Ну так пора бы уже! Игорю скоро тридцать пять, а ты всё тянешь. Думаешь, молодость вечная?
— Мы с Игорем приняли решение подождать ещё год. У меня сейчас важный проект, я не могу его бросить.
Свекровь фыркнула.
— Проект, проект. Какие проекты у переводчика? Нажимать на кнопки? А вот материнство — это настоящий труд! Игорёк, скажи своей жене, что пора становиться матерью!
Игорь, как всегда, сидел за газетой.
— Мам, ну хватит. Мы сами разберёмся.
— Не разберётесь! Она тебя под каблук загнала! Раньше ты меня слушался, был нормальным сыном, а теперь…
— Тамара Степановна, — Лидия отложила половник, — я не загоняла вашего сына под каблук. Но я и не собираюсь рожать детей по расписанию, которое составили вы.
Свекровь побагровела.
— Как ты смеешь! В моём доме! Игорь!
Игорь устало поднял глаза.
— Лид, зачем ты её провоцируешь?
— Я провоцирую? Серьёзно?
— Ну ты же знаешь, что у мамы сердце. Не надо её расстраивать.
Лидия посмотрела на мужа. На этого человека, который превращался в пустое место каждый раз, когда нужно было сделать выбор между женой и матерью.
— Знаешь что, — тихо сказала она, — я пойду прогуляюсь.
Она вышла из дома и побрела по саду. Яблони цвели, пахло весной, но Лидия чувствовала себя заживо погребённой.
Она достала телефон и написала подруге:
«Катя, я больше не могу. Мне кажется, я схожу с ума».
Ответ пришёл мгновенно:
«Съезжай оттуда. Немедленно».
Но как? У них с Игорем не было накоплений — все деньги уходили на «общий котёл», которым распоряжалась Тамара Степановна. Их вклад в «будущую квартиру» лежал на счету, открытом на имя свекрови.
«Чтобы не потратили на ерунду», — объяснила она когда-то.
Лидия вернулась домой через час. Тамара Степановна встретила её на пороге с кислым лицом.
— Вот что, девочка. Я тебя в дом пустила, три года кормлю, одеваю, от забот ограждаю. А ты мне хамишь. Так дальше не пойдёт. Либо ты учишься уважать старших и слушаться, либо…
— Либо что?
— Либо живите отдельно. Посмотрю я, как вы без моей помощи справитесь.
Лидия усмехнулась.
— Знаете, Тамара Степановна, это лучшее предложение, которое я слышала за последние три года.
Она поднялась в комнату и достала из шкафа два чемодана.
Игорь вбежал через десять минут.
— Лид, ты что делаешь?
— Собираюсь. Мы съезжаем.
— Куда? У нас нет денег на съём!
— Тогда я съезжаю одна. К Кате, она пустит меня на диван.
— Ты серьёзно? Из-за какой-то ссоры ты готова разрушить нашу семью?
Лидия остановилась и посмотрела на него в упор.
— Игорь, у нас нет семьи. У нас есть приложение к твоей маме. Я — бесплатная прислуга, которая ещё и не родила внука вовремя. А ты — послушный мальчик, который боится сказать ей слово поперёк.
— Это несправедливо! Я работаю, обеспечиваю нас!
— Ты работаешь и приносишь деньги сюда. В её руки. Ты живёшь по её расписанию, ешь то, что она готовит, молчишь, когда она унижает меня. Где ты, Игорь? Где мужчина, за которого я выходила замуж?
Он молчал, открывая и закрывая рот, как рыба.
— Вот именно, — Лидия застегнула чемодан. — Его здесь больше нет. Остался только маменькин сынок.
Три года спустя. Настоящее время
Лидия стояла в гостиной с чемоданами, а Тамара Степановна металась по комнате, размахивая руками.
— Ты понимаешь, что делаешь? Ты разрушаешь всё! Игорь сломается без тебя!
— Нет, Тамара Степановна. Он вернётся к вам. Это то, чего вы всегда хотели.
— Я хотела семьи! Внуков! Нормальной жизни!
— Вы хотели контроля. И вы его получили. Поздравляю.
Игорь сидел на диване, бледный, со стеклянными глазами.
— Лид, останься. Я поговорю с мамой. Мы что-нибудь придумаем.
— Игорь, мы ничего не придумаем. Ты не изменишься. А я устала быть невидимкой в собственной жизни.
Она взяла чемоданы и вышла из дома.
На улице её ждало такси. Лидия села на заднее сиденье, и только тогда почувствовала, как по щекам текут слёзы.
Но это были не слёзы горя. Это были слёзы облегчения.
Шесть месяцев спустя
Лидия снимала небольшую квартиру в старом доме недалеко от центра. Окна выходили во двор, где росла старая липа. По вечерам она работала, переводила, зарабатывала — и чувствовала себя живой.
Развод прошёл быстро. Игорь почти не сопротивлялся. Тамара Степановна пыталась через общих знакомых передать, что Лидия «пожалеет», что «одинокая женщина после тридцати — это приговор».
Но Лидия не жалела.
Однажды вечером в дверь позвонили. На пороге стоял Игорь.
Он выглядел старше, усталее. В руках — букет увядших хризантем.
— Привет, — сказал он тихо.
— Привет.
— Можно войти?
Лидия колебалась секунду, потом кивнула.
Они сели на кухне. Игорь комкал в руках бумажный пакет.
— Я принёс твои вещи. Те, что остались. Мама нашла на чердаке.
— Спасибо.
Молчание.
— Лид, я понял. Ты была права. Во всём.
Она подняла брови.
— Продолжай.
— Мама… она сводит меня с ума. Без тебя дом превратился в тюрьму. Она контролирует каждый мой шаг. Я даже в туалет не могу сходить, чтобы она не спросила, всё ли в порядке. Я задыхаюсь там.
— И что ты хочешь?
— Давай попробуем ещё раз. Я снял квартиру. Однушку на окраине, но это наше пространство. Никакой мамы рядом.
Лидия посмотрела на него внимательно.
— А что сказала Тамара Степановна?
Игорь отвёл глаза.
— Она не знает. Я хотел сначала с тобой договориться, а потом ей сказать.
Лидия кивнула.
— Понятно. То есть ты опять хочешь, чтобы я стала щитом между тобой и твоей мамой.
— Нет! Я изменился! Я научился говорить ей нет!
— Покажи мне.
— Что?
— Позвони ей. Сейчас. И скажи, что собираешься съехать. При мне.
Игорь побледнел.
— Лид, это… это сложно. Ей нужно подготовиться…
— Вот именно, — Лидия встала. — Игорь, ты не изменился. Ты просто устал от мамы и решил, что я — удобная альтернатива. Но я больше не собираюсь быть чьим-то громоотводом.
— Но я люблю тебя!
— Ты любишь идею меня. Удобную, тихую, которая будет решать за тебя проблемы. Но я больше не та девушка.
Она проводила его до двери.
— Прощай, Игорь. Желаю тебе найти в себе силы вырасти. Но без меня.
Когда дверь закрылась, Лидия прислонилась к ней спиной и выдохнула.
Она подошла к окну. Во дворе зажигались огни, липа шелестела листвой.
Лидия улыбнулась.
Впервые за много лет она была дома. В своём доме. Где никто не решал за неё, как дышать.
И это было лучшее чувство в мире.