Шёл человек по пыльной дороге. За спиной у него был тяжёлый груз – мешок с камнями. Каждый камень – это обида, старая ошибка, чьё-то осуждающее слово. Человек шёл согнувшись, глаза его были устремлены в землю, в пыль под ногами.
Однажды на краю поля он увидел Белую Лошадь. Она стояла совершенно неподвижно, будто высеченная из света, и смотрела куда-то вдаль, поверх холмов. Её белизна была не молочной и мягкой, а резкой, почти невыносимой для глаз, привыкших к серости дороги.
«Что ты здесь делаешь?» — хрипло спросил человек, останавливаясь, чтобы перевести дух.
«Стою», — ответила Лошадь, не поворачивая к нему головы.
«Но зачем просто стоять? Дорога впереди длинная, надо идти, двигаться, что-то делать».
«Иногда путь заключается не в движении, а в том, чтобы быть», — сказала Лошадь. Её голос был похож на звук далёкого колокола.
Человек пожал плечами и пошёл дальше. Но образ Лошади не выходил у него из головы. На следующий день он снова свернул к полю. Лошадь стояла там же.
«Почему ты белая?» — спросил человек, в нём заговорила зависть к этой чистоте. «Вся дорога – коричневая от пыли. Я сам покрыт ею с головы до ног. Как ты умудряешься оставаться такой?»
«Я не умудряюсь, — ответила Лошадь. — Я просто не трясусь. Ты несешь на себе пыль вчерашнего дня и вздымаешь новую сегодня. Ты живешь в облаке, которое сам же и создаёшь. А я стою. Пыль оседает, а то, что не осело – не моё».
В её словах была странная правда. Человек скинул свой мешок с плеч. Развязал его. Внутри лежали гладкие, обточенные временем камни-обиды. Он взял один, самый тёмный – обиду на отца, которая глодала его изнутри годами. Он посмотрел на него, потом на белую, невозмутимую линию спины Лошади. И положил камень на землю. На душе стало немного легче.
Он стал приходить каждый день. Молча сидеть неподалёку. Он перестал трястись. Перестал суетиться внутри. Он просто был. И с каждым днём он замечал, что мешок его становится легче, а одежда – не такой тёмной от пыли. Он даже не сразу понял, что это происходит. Он просто смотрел, как Лошадь стоит в своём белом безмолвии, и это молчание начало жить и в нём.
Однажды утром человек, теперь уже с прямой спиной, пришёл на поле. Лошади там не было. На том месте, где она всегда стояла, лежало одно-единственное белое перо. И на траве не было ни следа копыт. Словно её и не существовало вовсе.
Сначала человек почувствовал панику. Его компас исчез. Потом он ощутил пустоту внутри своей груди. Но это была не пугающая пустота утраты, а светлая, просторная пустота комнаты, из которой вынесли старую, громоздкую мебель. Он глубоко вдохнул и понял, что дышит легко.
Он посмотрел на перо, потом на дорогу, на холмы вдалеке. Он не поднял пера. Он оставил его лежать там, где оно упало – как знак, что тайна не принадлежит тебе, даже если ты к ней прикоснулся.
Он пошёл по дороге. Пыль, поднятая его шагами, некоторое время висела в воздухе, но теперь он знал секрет: если перестать трястись, она осядет. А то, что не осядет – будет просто пылью на дороге, а не грязью на душе.
И человек понял, что Белая Лошадь была не там, куда нужно прийти. Она была тем, что нужно перестать нести. Это была не цель, а состояние. Не ответ, а способ прекратить задавать измученные вопросы. Она была его собственным «стоянием». Его собственным светом, который всегда был внутри, но который он никогда не давал себе права просто излучать, потому что всё время куда-то спешил, сгибаясь под тяжестью собственного прошлого.
Автор: Балаганина Евгения Арслановна
Психолог, Обучающий личный терапевт
Получить консультацию автора на сайте психологов b17.ru