— Слушай, Ленка, ты же понимаешь, что я не специально? Просто так получилось, — голос двоюродной сестры звучал виновато, но какая-то фальшь в интонациях резала слух.
Елена стояла посреди своей однушки, которая за последние две недели превратилась в филиал детского сада. Повсюду валялись игрушки, на диване красовалось пятно от сока, а из ванной доносилось подозрительное бульканье — пятилетняя Ксюша в очередной раз устроила потоп.
— Света, ты обещала забрать её три дня назад.
— Ну да, но ты же знаешь, как это бывает! Мне предложили участие в тренинге по саморазвитию. Это важно для моего духовного роста!
Елена зажмурилась. Духовный рост. Конечно. А то, что она сама уже две недели берёт работу на дом, потому что не может оставить чужого ребёнка одного — это, видимо, тоже духовный опыт.
— Света, я устала. Я не нянька.
— Да ладно тебе! Ксюша же золотко, правда? И потом, мы же родственники! Семья должна помогать друг другу.
Короткие гудки ударили по ушам. Елена медленно опустилась на край дивана, обходя разбросанные кубики. Из ванной донёсся весёлый крик, и на пол потекла вода.
Что-то внутри щёлкнуло.
Елена встала, прошла в ванную и молча вытащила довольную Ксюшу из пенной ванны. Девочка хихикала, брызгаясь водой.
— Тётя Лена, смотри, какой я фонтан сделала!
— Молодец, умница, — ровным голосом ответила Елена, вытирая ребёнка полотенцем. — А теперь давай играть в новую игру.
— В какую?
— Называется «Мама срочно нужна».
Вечером Елена набрала номер Светы. Та ответила не сразу, и когда подняла трубку, на фоне играла медитативная музыка.
— Алло? Ленка, что случилось? Я на сеансе гармонизации чакр.
— Света, у меня прекрасные новости, — голос Елены звучал до странности бодро. — Я тут подумала и решила, что Ксюша останется со мной навсегда!
Пауза затянулась на несколько секунд.
— В смысле навсегда?
— Ну да! Я так к ней привязалась. Буду оформлять опеку. Ты же всё равно занята собой, а ребёнку нужна стабильность. Кстати, я уже записала её в садик рядом с моим домом. И ещё я подала заявление на детское пособие. Оно ведь положено опекунам.
— Какое пособие?! Какая опека?!
— Ну ты же сама говорила, что тебе тяжело. Вот я и беру на себя ответственность. И знаешь, я тут с юристом консультировалась. Раз ты фактически бросила ребёнка больше чем на две недели, я могу подать в органы опеки заявление. У меня уже всё готово.
— Елена, ты с ума сошла?! Это моя дочь!
— Была твоей, — спокойно поправила Елена. — А теперь я подумала, что раз Ксюша у меня живёт постоянно, то и твоя съёмная квартира мне не нужна. Я же плачу за неё половину уже год. Давай так: я перестаю платить, а ты съезжаешь куда-нибудь попроще. Мне нужны деньги на ребёнка.
— Ты что творишь?! Я завтра же приеду!
— Приезжай, приезжай, — ласково сказала Елена. — Мы тут как раз документы для садика заполняем. Ксюша, скажи маме, как тебе у тёти хорошо!
Ксюша, которой пообещали огромную порцию мороженого, радостно заверещала в трубку:
— Мамочка, я теперь тут живу! Тётя Лена сказала, что ты будешь приезжать только на праздники!
Через час раздался звонок от матери Светы — тёти Нины.
— Леночка, что там происходит? Света звонила, рыдала, говорит, ты Ксюшу забираешь!
— Тётя Нина, представляете, я просто влюбилась в эту малышку! Света так занята своим развитием, а я как раз хотела ребёнка. Вот судьба и свела.
— Но, Лена, это же не твой ребёнок!
— А чей же? Света её уже месяц не забирает. Я кормлю, одеваю, сижу с ней ночами, когда она болеет. По-моему, я уже больше мать, чем она.
— Леночка, миленькая, ну что ты такое говоришь? Света просто немного запуталась в жизни.
— Тётя Нина, я всё понимаю. Поэтому и хочу помочь. Пусть она ищет себя сколько угодно. А Ксюша получит нормальное детство. Кстати, вы же нам помогали деньгами иногда на Ксюшину одежду? Теперь переводите мне, я открою отдельный счёт на её имя.
— На счёт?! Лена, ты о чём?
— О будущем девочки. Я уже начала копить ей на образование. А Света пусть тратит на свои тренинги. Ой, тётя Нина, мне пора, у нас тут Ксюша рисует на обоях. Но ничего, детям же нужно самовыражаться!
Елена положила трубку и выдохнула. Сердце колотилось, руки дрожали, но впервые за месяц она чувствовала себя живой. Не затравленной, не виноватой — живой.
Утром следующего дня в дверь забарабанили так, что задребезжали стёкла. На пороге стояла Света — растрёпанная, с красными глазами и перекошенным лицом.
— Где моя дочь?! — заорала она с порога.
— Тише, Ксюша спит, — Елена прислонилась к дверному косяку, неспешно потягивая кофе. — Мы вчера до двух ночи мультики смотрели. Я решила, что режим — это пережиток прошлого.
— Какие мультики до двух ночи?! У неё утром голова болеть будет!
— Ну, это же детство! Пусть наслаждается, — Елена пожала плечами. — Заходи, кстати. Смотри, что мы тут наделали.
Света влетела в квартиру и застыла. Вся гостиная была завалена игрушками, на стене красовался детский рисунок маркером, а на ковре аккуратно лежала гора пластилина.
— Что это?!
— Творчество! — радостно объявила Елена. — Я прочитала в интернете, что нельзя ограничивать детскую фантазию. Вот мы и не ограничиваем. Ксюша теперь художник!
— На стене?! На моей любимой стене?!
— Вообще-то теперь это наша стена, — мягко поправила Елена. — Раз ребёнок здесь живёт постоянно. Кстати, я составила список вещей, которые ты должна привезти из своей квартиры.
— Какой ещё список?
Елена протянула ей лист бумаги. Света пробежалась глазами и побелела.
— Детская кроватка, комод, стул для кормления, ванночка… Это же всё МОЁ!
— Было твоим, — кивнула Елена. — Но раз Ксюша теперь со мной, то и вещи должны быть здесь. Ты же понимаешь. Или я могу просто подать в опеку, и они сами разберутся, кто чего заслуживает. Мне вот знакомый юрист сказал, что за оставление ребёнка на такой срок могут и родительских прав лишить.
— Ты меня шантажируешь?!
— Я забочусь о Ксюше, — с невинным видом ответила Елена. — А ещё я подумала: раз она у меня, то ты должна платить алименты. Я тут посчитала, выходит примерно пятнадцать тысяч в месяц. С учётом того, что я уже месяц её содержу, ты мне должна тридцать. Наличными удобнее.
— Какие алименты?! У меня нет денег!
— Тогда давай по-другому, — Елена присела на подлокотник дивана. — Ты забираешь Ксюшу прямо сейчас. Но сначала мы оформляем расписку на тридцать тысяч. И ещё одно условие.
— Какое?
— Ты забываешь дорогу в мой дом минимум до конца года. Никаких «можно на часок оставить», никаких «срочно нужна помощь». Твой ребёнок — твоя ответственность. И если я увижу тебя на моём пороге раньше срока, расписка сразу идёт в суд. А я ещё и в опеку заявление подам. С подробным описанием, как ты бросила дочь.
Света смотрела на неё широко раскрытыми глазами. Перед ней стояла не та мягкая, удобная Ленка, которая всегда помогала и никогда не отказывала. Это был совершенно другой человек.
— Ты... ты чудовище, — прошептала она.
— Возможно, — спокойно кивнула Елена. — Но я чудовище, которое спало три часа за ночь последние две недели, потому что сидело с чужим ребёнком. Пока ты «искала себя» на тренингах за мой же счёт. Так что да, Света, я чудовище. И это чудовище больше не будет твоей бесплатной нянькой.
— Мама говорила, что ты всегда была жадной, — зло бросила Света.
— А мама не говорила, что ты всегда была эгоисткой? — не повысив голоса, парировала Елена. — Слушай, давай без истерик. Либо забираешь Ксюшу и пишешь расписку, либо я завтра иду в опеку. У меня есть записи наших разговоров, где ты обещаешь забрать её «завтра» уже три недели подряд. Думаешь, как это будет выглядеть?
Света сжала кулаки, но промолчала. Елена достала заранее заготовленную бумагу.
— Вот. Читай и подписывай. Сумма долга, график погашения, обязательство не оставлять ребёнка без согласования. Всё цивилизованно.
— У меня нет тридцати тысяч!
— Я готова подождать два месяца. Но расписка вступает в силу сегодня. А ещё я хочу, чтобы ты при Ксюше сказала, что забираешь её, потому что соскучилась. Не хочу травмировать ребёнка.
Света схватила ручку и размашисто расписалась. Руки у неё тряслись от злости.
— Довольна?
— Очень, — Елена сложила бумагу и убрала в ящик стола. — Ксюша! Солнышко, просыпайся! Мама за тобой приехала!
Из комнаты вышла заспанная девочка, таща за собой плюшевого медведя.
— Мама? А я хотела ещё у тёти Лены пожить...
— Мама по тебе очень соскучилась, — Елена присела перед ребёнком. — Правда, Света?
— Да, — процедила сквозь зубы та. — Очень соскучилась. Одевайся быстро.
Через пятнадцать минут Света выволокла дочь за дверь, не попрощавшись. Хлопок двери отозвался в пустой квартире эхом.
Елена прислонилась спиной к стене и закрыла глаза. Всё тело дрожало от пережитого стресса. Она чувствовала себя одновременно героем и злодеем.
Вечером позвонила тётя Нина.
— Леночка, Света мне всё рассказала. Как ты могла?
— А как она могла подбросить мне ребёнка на месяц? — устало спросила Елена.
— Но ты же всегда была такой доброй...
— И поэтому меня все использовали, да? Тётя Нина, я люблю Ксюшу. Но я не обязана жертвовать своей жизнью из-за того, что Света решила поиграть в свободную мать.
— Но расписка... это же унижение!
— Это справедливость. Я просто хочу получить обратно деньги, которые потратила на чужого ребёнка. Или вы считаете, что я должна ещё и доплачивать за честь посидеть с племянницей?
Тётя Нина вздохнула.
— Ладно, может, ты и права. Света действительно совсем оборзела. Но ты была слишком жестока.
— Да, — согласилась Елена. — Зато теперь меня не будут считать бесплатной няней.
Прошло два месяца. Света исправно переводила деньги, но ни разу не позвонила. Елена вернулась к нормальному рабочему графику, привела квартиру в порядок и даже начала ходить на йогу.
А потом позвонила Марина — подруга Светы.
— Лен, привет! Слушай, тут такая история. Я на неделю в командировку улетаю, а сына не с кем оставить. Света сказала, что ты обожаешь детей и у тебя как раз есть свободное время...
Елена усмехнулась. Значит, так.
— Марин, с удовольствием! Но есть нюанс.
— Какой?
— Я беру почасовую оплату. Двести рублей в час. Плюс залог в десять тысяч на случай порчи имущества. Плюс ты оставляешь мне нотариальную доверенность на ребёнка. И всё это оформляем договором.
Пауза затянулась.
— Ты серьёзно?
— Абсолютно. У меня теперь новые правила. Я больше не бесплатная няня для всех родственников и знакомых. Хочешь помощь — плати, как за услугу. Не хочешь — ищи другой вариант.
— Но мы же друзья...
— Друзья уважают чужое время и границы, — мягко, но твёрдо сказала Елена. — Так что решай.
Марина быстро попрощалась и сбросила звонок.
Елена откинулась на спинку дивана и улыбнулась. Нет, она не стала злой. Она просто перестала быть удобной. И это было прекрасное чувство.
Вечером пришло сообщение от Светы: «Зачем ты Маринке нахамила?»
Елена ответила коротко: «Я не хамила. Я озвучила свои условия. Если тебе не нравится — не рекомендуй меня как бесплатную няню».
Света не ответила.
А через неделю случилось неожиданное. В дверь позвонили, и на пороге стояла Света с Ксюшей. Девочка держала в руках букет ромашек.
— Привет, — неуверенно сказала Света.
— Привет, — настороженно ответила Елена.
— Можно войти? Я не за помощью. Просто хотела... извиниться. И чтобы Ксюша тебя увидела. Она скучает.
Елена посмотрела на племянницу, которая смущённо топталась рядом с матерью, и её сердце дрогнуло.
— Заходите. Чай будете?
Они сидели на кухне, и Света неловко мяла салфетку.
— Знаешь, я много думала. Ты была права. Я реально использовала тебя. И не только тебя — всех вокруг. Мне казалось, что я имею право на помощь просто потому, что мы родственники.
— И что изменилось?
— Я устроилась на нормальную работу. Завязала с этими дурацкими тренингами. И поняла, как это тяжело — совмещать ребёнка и всё остальное. Прости меня, Лен.
Елена смотрела на сестру и видела искренность в её глазах.
— Я не держу зла, — тихо сказала она. — Просто мне пришлось защищать свои границы единственным способом, который ты поняла.
— Я поняла. И спасибо тебе за это. Серьёзно. Если бы не твоя жёсткость, я бы так и продолжала перекладывать ответственность на других.
Ксюша тем временем забралась на колени к Елене и обняла её.
— Тётя Лена, я тебя люблю. Но я люблю маму больше. Не обижайся!
Елена рассмеялась и поцеловала девочку в макушку.
— Не обижаюсь, солнышко. Так и должно быть.
Когда они ушли, Елена ещё долго сидела у окна, глядя на вечерний город. Она сделала то, что считала невозможным — отстояла своё право на собственную жизнь. И не потеряла при этом родных людей, а, наоборот, вернула их к реальности.
Иногда, поняла она, настоящая доброта заключается не в том, чтобы всегда говорить «да». А в том, чтобы вовремя сказать «нет». Даже если для этого приходится надеть маску жёсткости.
Главное — знать, когда эту маску снять.