Две пирамиды.
Один могучий фараон строил себе в Египте огромную пирамиду, которая
должна была увековечить его имя. Тысячи людей, в продолжение многих
лет, с утра до вечера ворочали тяжелые камни, изнемогая от непосильного
труда. Наконец, гигантская работа была окончена. Перед тем, как распустить рабочих, фараон сам явился к пирамиде, поблагодарил рабочих и архитекторов и сказал: „Теперь я могу умереть спокойно, так как уверен, что люди меня никогда не забудут. Каждый, кто взглянет на эту великолепную пирамиду, вспомнит мое отныне бессмертное имя". Эти слова были услышаны одним
рабочим-арабом, который отличался непомерным честолюбием. Возвратив
шись к себе на родину, в одну из пустынь Аравии, араб стал мечтать о
том, как бы ему обессмертить свое имя среди единоплеменников и воздвиг
нуть себе в Аравии пирамиду, по примеру фараона. Сознавая, что сделать этого он никогда не сможет, так как для сооружения пирамиды нужно обладать могуществом фараона, араб, печальный, скитался по пустыне. Желание построить себе пирамиду так сильно овладело бедным арабом, что он, наконец, стал замышлять построить ее собственными силами, с помощью одних лишь сво их рук. Однажды вечером, когда араб думал о пирамиде, ему пришло в голову, что, пожалуй, легче будет выкопать глубокую яму, нежели построить из
камней высокую башню, тем более, что камни, прежде чем начать из них
постройку, придется собирать в одно место со всех концов пустыни. „Не
все ли равно,—подумал араб,—куда будет обращена вершиной моя пира
мида: вверх или вниз". Вскоре после этого араб выбрал для своей не совсем обыкновенной пирамиды место среди пустыни, где чаще всего проходили караваны, и принялся за труд.
При виде человека, одиноко рывшего яму в пустыне, вожатые верблюдов и купцы приходили в недоумение. На их вопросы, зачем он роет землю, араб отвечал: „я хочу воздвигнуть себе пирамиду, по примеру
египетских фараонов, с тою лишь разницей, что моя пирамида будет
обращена концом не вверх, а вниз". Люди смеялись над бедным арабом
и считали его за сумасшедшего...
Между тем, яма, которую рыл араб, делалась все шире и глубже; через
несколько лет упорной работы он довел яму до такой глубины, что на
дне ее показалась вода, имевшая прятный свежий вкус. Поработав еще
некоторое время, араб, наконец, должен был остановить свою работу,
так как рыть глубже стало невозможным из-за воды. С досадой вер
нулся араб в свой оазис, где вскоре умер.
Но память о нем не умерла в его стране: бедный араб, соперник фараонов, сам того не ведая, все-таки воздвиг пирамиду, обессмертив свое имя
среди своих соплеменников. В огромной яме, которую с таким трудом и
упорством рыл араб,стала постоянно держаться вода, и проходящие мимо
караваны, по мере надобности, очищали дно ямы от засорения, и в
конце концов около нее постепенно образовался оазис...
Которая же пирамида оказалась более полезной для людей: та ли,
которую чужими руками соорудил могущественный фараон, или та, которая обязана своим существованием бедному труженику-арабу?
Журнал Северное Сияние Петроград 1919 г. № 10-12.