Надеюсь, все уже выгуляли своих собак и приготовили завтрак. Прямо как героиня моего фото 📸 А что, если она готовит не завтрак, а лекарство? Итак, слушайте.
У чукчей к собакам отношение максимально трепетное. А как же - это и транспорт с автопилотом, и грелка на 40 градусов, и полноценный член семьи 🕺
Но суровая арктическая жизнь в условиях крайне скудных ресурсов порой принимает столь прагматичные формы, от которых у современных биохакеров дёрнулся бы глаз 👁️
В традиционной культуре Севера собака - это не только лучший друг, но и аптечка последней надежды.
Если кто-то в яранге начинал подозрительно кашлять, в ход шла тяжёлая артиллерия - ритуальный бульон из верного пса 🥣
Не спешите обвинять северян в жестокости.
Для чукчи болезнь - не просто вирус, а происки кэле (зловредных духов подземелья, которые сгубили в своё время Гыргыса и его сына Крепежа), которые решили поужинать душой человека.
Чтобы договориться с этими ребятами, требовался ы’ттъыят - обряд жертвоприношения собаки.
Чукчи верили - кэле питаются человеческими душами. Когда человек заболевал, считалось, что дух уже начал его есть 😠
Чтобы спасти больного, нужно было предложить духу замену. Собака подходила идеально, так как она живет рядом с человеком и обладает схожим социальным статусом в мире природы.
Попав в мир теней, собака либо отпугнёт духов своим лаем, либо станет для кэле более доступной закуской, чем хозяин.
Да, на Чукотке мир духов ближе к миру людей, эти миры соприкасаются.
С точки зрения современной науки, целебность такого супа - миф уровня заряженной воды, просто очень жирный и горячий.
Но здесь, на территории шаманов и духов, мы имеем дело с метафизическим бартером - собака буквально отдавала свою жизнь, чтобы выкупить жизнь человека у теней. Такой вот социальный контракт, где мелкий шрифт написан кровью 🩸
Мы-то с вами пьём терафлю, а северяне прошлого полагались на наваристый бульон и дипломатические переговоры с потусторонним миром. Так что, когда в следующий раз будете жаловаться на горькую таблетку, вспомните, что наши методы лечения куда менее драматичны, чем могли бы быть.