В этот раз Вика отнеслась к домашнему заданию очень серьезно.
Тем же вечером, прочтя сыну на ночь отрывок из «Маленького принца», направилась в осиротевшую кухню, где еще не так давно решались все семейные вопросы.
Решались обычно в спорах, где она раз за разом одерживала верх.
Муж гундел что-то о разуме и экономии. Ворчал — пока его не прорезал резкий голос Вики, взвинчивающийся до крика за долю секунды. Макс замирал, его взгляд каменел. Потом он беззвучно вздыхал, опускал плечи и шел за кошельком
Так они выбирали, куда поехать в отпуск, обои в съемной квартире и оттенок пуговиц для Женькиной школьной формы. И все с одинаковой страстью. Для Вики неважных вещей не существовало, и Максиму приходилось проявлять чудеса гибкости и долготерпения.
Теперь доказывать свою правоту было некому. И казалось бы, отсутствие пусть и вялого сопротивления должно было развязать Вике крылья, но вместо этого из нее словно вышел весь воздух.
Она включила электрический чайник, села за кухонный стол, взяла записную книжку с котиками, ручку закусила… Да так и застыла.
Разум вцепился в мутный образ новой секретарши в мужниной фирме и остервенело терзал его несмотря на отсутствие даже косвенных улик, изобличающих Максима. Но как иначе объяснить дерзкий прыжок в неизвестность от ее флегматичного тихони?
Быть может, дело было в нехватке объяснений. Ушел он по-английски. Тихо собрал вещи, оставил на столе копию заявления на развод со штампом суда о принятии и короткую записку. Слишком короткую, чтобы понять настоящую причину ухода.
Наконец она расцепила зубы, оставила в покое истерзанную ручку, тряхнула головой и пошла в душ.
Там стояла под струей горячей воды, пока не смыла в канализацию мысли о юной, но если разобраться, довольно блеклой девице.
Не мог муж променять свою королеву на эту прачку, — решила она и снова попробовала вспомнить что-то важное из супружеской жизни.
И опять тщетно. На этот раз в голове образовалась блаженная пустота, расставаться с которой совсем не хотелось.
Минут через сорок Вика, завернувшись в полотенце, аккуратно, на цыпочках, вышла в коридор.
Прислушалась к звукам за дверью Женькиной комнаты.
Тишина.
Заглянула украдкой.
Единственный теперь в ее жизни мужчина так умаялся на тренировке, что заснул едва коснувшись подушки. А то и вовсе на подлете к ней.
Сглотнула ком нежности, тихонько притворила дверь и вернулась в кухню.
Достала ноутбук и принялась листать семейные фото в надежде подстегнуть память и подобрать те самые тайм-коды из ее печального фильма.
В этот раз дело пошло живее – душ действительно вымыл лишнее из головы.
И хоть обычно Вика считала последовательность скучной, — она жила ощущениями, а не воспоминаниями и планами, — в этот раз решила отмотать пленку к истокам — ко дню их с мужем первой встречи.
Листать пришлось долго. Купленный Максом терабайт в облаке оказался банкой цифровых консервов. Закатаны в нее были целые моря — теплые и безмятежные, спектакли ее любительского театра, первые Женькины шаги и первые триумфы на футбольном поле. Автозагрузка, как неряшливая домработница, набросала туда же всего подряд: чеки, мемы, платья, которые она так и не купила, и сканы исковых заявлений Максима.
Несмотря на привычку жить в моменте, пару раз в году Вика листала эти хроники. При этом всякий раз блуждала по воспоминаниям долго и бессистемно.
А теперь выдохнула, снова включила остывший чайник и быстро промотала на 2010-й год, к обласканной солнцем и пропахшей жареным миндалем Барселоне.
Ко снимку, на котором их театральная труппа позирует на фоне стеклянного колосса – аэропорта.
El Prat в тот день показался ей сказочным замком и сама она казалась себе дерзкой и бесшабашной принцессой на первом балу.
На том снимке много красивых лиц: наивная Камилла, строгая Янка, нежная Оля, озорная Сабина. Но взгляд, как и тогда, цепляется за Вику — за рыжий вихрь и дерзкую усмешку, пробивающуюся сквозь экран и годы.
Вместе они вихрем носились по городу, втягивали полной грудью ароматы кофе и паэльи, строили глазки каталонским дедулькам. Те лениво потягивали пиво у телевизора, где мелькал аргентинский вундеркинд в сине-гранатовой майке. Пили вино из пластиковых стаканчиков в скверах, яростно торговались на рынке, не зная ни слова по-испански. И ведь частенько уходили с Бочерии сытыми, не истратив ни цента.
Тогда казалось, что перед ней открыты все дороги и не сегодня – завтра ее заметят руководители известных киностудий и пафосных театров. Во всяком случае каждый, кто встречался на ее пути, сразу оказывался в плену ее чар.
Не устоял и Макс.
Он прилетел в Каталонию поучаствовать в любительском триатлоне. К финишу пришел с достойным результатом, но на подиум забраться не сумел.
Приятели подшучивали, мол, для пьедестала в этой дисциплине, где первенствуют матерые, ему не хватило седых волос.
А он уморительно дулся на них, пока не встретил в очереди к Sagrada Família обворожительную лисичку в панамке цвета хаки.
Она с царственной уверенностью в собственном великолепии на ломаном английском попросила сфотографировать их с подругами.
Макс, прекрасно говоривший по-английски, мгновенно узнал родной акцент. Но не стал лишать себя редкого удовольствия — понаблюдать за соотечественниками на отдыхе, пока тем кажется, что кругом сплошные туземцы.
— Ну, что? Как встанем? — гогоча спросила у подруг голубоглазая блондинка с очаровательными ямочками.
— По росту? — предложила застенчивая шатенка с полными губами.
— Ага! — саркастически возразила рыжая. — Лестницы идиоток нам не хватало! Лучше Надька с Камой тут, а с этой стороны...
— А ты опять в центре? — возмутилась брюнетка, обладательница единственного серьезного лица во всей компании.
— Ну не обязательно... — попыталась выкрутиться Вика.
Она надеялась, что сможет в очередной раз перехитрить подруг и после серии уступок занять центральное место в кадре.
Но Янка уже насмотрелась на ее уловки и решительно вытолкала проныру во фланг.
— Ты и так всегда в центре, — отрезала она. – Вон наш фотограф и тот на тебя одну пялится!
Услышав эти слова, Макс вздрогнул и покраснел. Он и в самом деле неотрывно следил за Викой.
И она, кожей ощущая присутствие зрителя, не могла удержаться от рисовки. Надувала губы, закатывала глаза, гримасничала – словом, делала все то, что легко сходит с рук и даже идет в плюс беспечной красотке.
Девчонки были слишком заняты борьбой за лучшее место в кадре, чтобы разглядеть его замешательство, и только Янка удосужилась крикнуть застывшему с блаженным видом фотографу: «Just one minute, please!»
Но тут подошли товарищи Максима, отстоявшие очередь за билетами, и крикнули: «Макс, ты чего там застрял?!»
Как они хохотали!
Бедный Максим так покраснел, что казалось, вот-вот задымится!
И все-таки набрался наглости и выпросил Викин телефонный номер.
А она, польщенная вниманием и раскрасневшаяся, от хохота, дала не выдуманный, как обычно бывало, а настоящий.
***
Викины подруги недоумевали, почему из всей пестрой и многочисленной ватаги поклонников к алтарю ее повел именно Макс. Эти двое были слишком разными для стороннего наблюдателя. И это тот случай, когда такой наблюдатель оказался бы совершенно прав.
Невысокий, крепко сбитый, молчаливый. Казалось, природа, создавая его, пользовалась не только другой палитрой, но и другими чертежами, нежели для Вики — высокой, стройной, кипучей
Различия проявлялись буквально на каждом шагу.
Вика обожала джаз и латину, Максим фанател от тяжелого рока. Она коллекционировала винил и бумажные книги, наслаждалась миндальным рафом; он был счастлив уместить весь досуг в экран телефона, а кофе не пил вовсе.
И так во всем.
Он жил футболом и триатлоном, она — танцами и единоборствами. Ее тянуло к артхаусу и современному искусству, его — к голливудским блокбастерам. Она склонялась к вегетарианству, он был ортодоксальным мясоедом.
Казалось, для образования союза им просто нечем зацепиться друг за друга.
Но кое-что все-таки было. Нечто неочевидное. Вика поняла это только теперь, когда их история подошла к концу.
Проблески понимания случались и раньше, но для осмысленной гипотезы всегда чего-то не хватало. То ли времени, то ли желания.
Временами ей казалось, что она не случайно выбрала актерство в качестве хобби. Какая-то часть ее смутно ощущала себя марионеткой, оживающей лишь в присутствии зрителя.
В любой компании она была самым ярким пятном. Смеялась, язвила, хвостом крутила — отождествляя себя со сказочной Лисой Патрикеевной.
А в одиночестве эта лиса менялась до неузнаваемости.
Сторонний наблюдатель, окажись он вне поля ее зрения, увидел бы в глазах не шальной блеск, а тревогу или апатию, чуть сутулые плечи вместо горделивой осанки, блеклую бесформенную одежду и вялые, заторможенные движения.
Без зрителя Вика ощущала себя пустышкой в пыльном чулане — куклой, не имеющей ни собственных мыслей, ни устремлений.
Максим же обеспечил ей пусть и не слишком изысканную, но постоянную и преданную аудиторию. И при всей его внешней обыденности (если не сказать заурядности) в нем было одно качество, одинаково необходимое в триатлоне и амурных делах — упорство.
В его присутствии она оживала. Становилась кокетлива, остроумна, язвительна. Временами мила и обаятельна. Но главное, меняла маски и состояния с такой головокружительной скоростью, так сильно перегружала бесхитростный мужской ум, что неизменно вызывала слепое и чуть туповатое обожание.
Большинство ухажеров отваливались как высохшая грязь с ботинка, когда Вика в пятый или восьмой раз забывала о назначенном свидании, кормила обещаниями или неделями не выходила на связь.
Максим же оставлял за ней право на подобные женские шалости и смиренно терпел. Звонил в десятый и пятнадцатый раз, дарил невостребованный букет ближайшей бабушке и покупал новый.
Он написал ей сразу по возвращении в Москву, пробился сквозь череду «может быть» и «подумаю», назначил свидание в кафе и выждал под пристальными взглядами официантов целый час, прежде чем заказать ради приличия чашку чая, расплатиться и уйти.
Эта ситуация его не смутила. Написал опять, проглотил оправдание о плохом самочувствии с недельным опозданием.
Назначил новое свидание.
В этот раз Вика пришла. И даже опоздала всего минут на сорок.
Увидев зрителя, привычно распушила хвост: обволокла ароматом духов, защебетала оправдания и заверения, принялась морщить носик, строить глазки и весьма убедительно симулировать интерес к рассказам о мадридском дерби[1], шоссейным велосипедам и тонкостям арбитражного процесса.
В этом щебете не было ничего личного. Ровно то же самое она проделывала с десятками других мужчин. Но неискушенный в войне полов Максим, за плечами которого были всего одни продолжительные отношения, рухнувшие из-за его занудства, всерьез поверил, что в этот раз все будет иначе.
Решил, что перед ним женщина всей его жизни.
Он приготовился к осаде крепости, но этого не потребовалось. Уже на первом свидании Вика потащила его в клуб, где, переборщив с коктейлями, унесла на седьмое небо в туалетной кабинке.
Макс удивился, когда она не ответила на его сообщение следующим утром, но не слишком. Охотно списал на обычную женскую ветреность и продолжил писать.
Вика тем же самым утром проснулась с тяжелой головной болью и легким сожалением.
Она не придала этому серьезного значения и удивилась, когда от зануды-тихони посыпались вопросы о планах на вечер и тому подобная банальщина.
«Ты же получил свою ночь со звездой — чего тебе еще нужно?»
Сперва она его игнорировала. Особенно если в поле зрения возникали ухажеры поинтереснее.
Но с крючка не снимала.
Для этого, оказавшись наедине с собой, отвечала небылицами: то заболевшие родственники (все, разумеется, были в добром здравии), то авралы на работе (которые случались редко и лишь из-за ее ненависти к рутине).
Эти байки она обильно сдабривала вопросами в духе «как ты» и словами поддержки по любому поводу от простуды до проигранного суда.
Круг Викиных поклонников постоянно менялся. Кто-то прозревал, что ему нечего ловить, и переставал выходить на связь. Кто-то перед этим устраивал сцену.
Их Вика даже любила. Здоровью они, как правило, не угрожали, зато приятно щекотали нервы.
На месте выбывших сразу возникали новые страждущие, и спектакль продолжался с новыми статистами.
Максим все это время упорно кружил по ее орбите, не пытаясь покинуть зону ее притяжения. Сменялись лица, сходили с дистанции яркие и сильные персонажи, а он все упрямо держался.
Мало-помалу они начали встречаться.
Сперва — только в буквальном смысле. То в кафе посидят, то в кино сходят, то в парке погуляют. В клубах больше не бывали, от приглашений в гости Вика всячески увиливала. Ей не хотелось потерять скромного, но постоянного зрителя, и она отчаянно балансировала на тонкой ниточке, чтобы не задушить в парне остатки надежды.
Так пролетело около года.
Вика жила своей жизнью, полной ярких ощущений и всеобщего обожания, Максим всегда был где-то поблизости. Никогда не брезговал предоставленными крохами времени и внимания, всегда был готов помочь с переездом, установить антивирус или составить компанию при выборе сумочки.
А потом у Вики случился плохой день.
У всех бывают такие дни. У кого-то чаще, у кого-то реже. Но для привыкшей блистать Вики они всякий раз были неожиданностью.
А в тот раз случился настоящий «парад планет».
Во-первых, она проштрафилась на работе. Мало того, что затянула с подготовкой важной презентации, так еще и забыла выслать ее шефу перед совещанием. Точнее, отправила пустое письмо без вложения, а сама под шумок улизнула в соседний бизнес-центр на ноготочки.
Тогда она впервые поскребла по дну чана с терпением своего руководителя.
Последовали громогласные крики с матом и переходом на личности. Что, разумеется, не красила Владимира Николаевича как профессионала.
С другой стороны, опоздания, бесконечные отпрашивания, просрочки и вовсе забытые поручения сходили Вике с рук так часто, что вечно это продолжаться не могло. Любого на ее месте давно бы уволили. А она просто прикрывала лицо ладошкой в притворном смущении, и шеф терял воинственный настрой.
Ворчал для вида, давал какое-нибудь указание, о котором тут же сам забывал, и удалялся к себе «перекладывать бумажки», как он сам говорил.
Но не в тот раз. Из-за ее разгильдяйства фирма лишилась крупного клиента, а шеф выставил себя круглым дураком, когда посреди переговоров безуспешно пытался до нее дозвониться.
Так что тут ему хватило запала для репрессий, и он, пока тот не иссяк, срезал ей все премии и бонусы под корень на полгода.
Но и это еще не все. Ее и без того дырявый бюджет в тот же день получил еще более серьезную пробоину.
Выбегая из дома и, по обыкновению, опаздывая, она забыла выключить воду на кухне и залила соседей, которые вечером того же дня устроили ей, и без того подавленной, вторую порцию воплей и матерщины.
Быть может, эти вполне приличные семейные люди и смогли бы удержать себя в руках, если бы сверху по ночам не доносились радостные Викины стоны, звуки дрели или хмельные вопли Дианы с Ольгой. Но кто виноват, что в доме такие тонкие стены, а она так молода, хороша собой и дома появляется только к полуночи?
В общем, нажаловались хозяину квартиры, устроили скандал.
И тихий, интеллигентный мужичок предпенсионного возраста в огромных очках, с проплешиной на затылке — до того появлявшийся только для починок, — застенчиво, но решительно расторг договор аренды.
И даже затребовал накопившийся за четыре месяца долг.
Повезло еще, что квартира была застрахована от залива. Но и без того рассчитываться Вике было нечем.
Поэтому она искренне и без притворства ревела в трубку, когда просила Макса помочь собрать вещи и вывезти их на другой конец города к Янке, согласившейся на время ее приютить.
Максим увидел в этом возможность резким финишным рывком выиграть гонку за ее сердце. При этом он сохранил присущее ему благородство и не стал тащить расклеившуюся девушку в постель.
Просто утрамбовал ее разбросанные по квартире пожитки в мешки и коробки, погрузил в свой видавший виды кроссовер, перевез к Янке в Люблино, выгрузил, помог разуться и заварил чай.
Он немного опасался оставлять Вику в одиночестве и рассчитывал сдать ее в руки хозяйке, но та все не ехала.
А за час до полуночи Яна позвонила и сообщила Вике, что вынуждена мчаться в больницу к маме и на эту ночь квартира в полном Викином распоряжении.
Ну, она и распорядилась. Только вот упаковки от презервативов могла бы, для приличия, в мусорку выкинуть. А то неловко было перед вернувшейся утром подругой.
Настолько неловко, что даже немного обрадовалась второму вынужденному переезду за два дня.
На этот раз к Максу.
[1] Речь о противостоянии футбольных клубов «Реал» и «Атлетико» из Мадрида.
***
Уважаемый читатель! Полный текст этой, а также других книгу автора, можно найти по этой ссылке: https://disk.yandex.ru/i/UFxtGBZCultx9Q .
Благодарю за внимание и ценю обратную связь!
#Разведёнка#ПсихологическаяПроза#Чтение#Литература#Книги2026
#Психология#Семья#Отношения#СовременнаяПроза#СоциальнаяПроза
#Бесплатно#СкачатьКнигу#психология_отношений#книга_для_вдумчивого_чтения#ироничная_проза#современная_русская_проза