5 февраля 1836 года родился русский писатель и литературный критик - Николай Александрович Добролюбов (1836-1861). К сожалению, не всегда работа позволяет своевременно подготавливать материалы к памятным датам. Но как гласит народная мудрость: лучше поздно, чем никогда.
Не уверен, что Добролюбов присутствует в современной школе, но люди постарше ещё могут помнить Н.А. Добролюбова по школьной программе: был в XIX веке такой критик, писал что-то про "луч света в тёмном царстве", осуждал мрачные порядки современной ему России. Во всяком случае, примерно такие воспоминания остались у автора статьи. Серьёзно с творчеством Добролюбова довелось познакомиться значительно позже - и на то были и есть веские причины. Чем дальше, тем больше наша жизнь приближается к идеалам Российской Империи XIX века. Устами весьма обласканных властью людей нас призывают двигаться в сторону "ослепительного средневековья": молиться, поститься, слушать попов, пахать на барина, рожать много, умирать рано. Да и сама власть - в лице депутатов и олигархов - постоянно проповедует то же самое. И не только проповедует, но и законы принимает соответствующие. И раз уж наша жизнь всё более похожа на XIX век, то всё более актуальными становятся и писатели XIX века. Это и сподвигло поближе познакомиться с товарищем Добролюбовым.
Читать Добролюбова - одно удовольствие. Во-первых, его публицистика и литературная критика суть не абстрактное эстетство, а очень конкретная общественно-политическая критика. Он не уклоняется от острых вопросов, а наоборот - только ради них и пишет.
Во-вторых, Добролюбова отличает потрясающая ясность ума и трезвость мысли - без религиозной, мистической и метафизической пурги. Он не прячется от жизни за умозрительными конструкциями, не ходит вокруг да около - а всегда пишет по делу. Но при этом пишет сложно, глубоко проникает в суть произведения, не ограничивается пересказом очевидных мест.
В-третьих, Добролюбов имеет совершенно бескомпромиссный характер. Сомнения, колебания, охи-вздохи на тему "какая сложная штука жизнь, как всё неоднозначно" - это не про него.
В-четвёртых, надо отметить искренний и глубокий гуманизм Добролюбова, его способность к состраданию. Эта черта являлась общей для всех прогрессивных деятелей того времени - Герцена, Белинского, Чернышевского, Некрасова, Толстого и многих других. И это сострадание не "мысленное", не "понарошку", а сострадание настоящее, деятельное. Несомненно, именно сострадание к несправедливо обделённым крестьянам, возмущение от царящей несправедливости заставило Добролюбова писать свою острую критику и вообще прожить ту жизнь, какую он прожил.
В сумме все эти качества - плюс тот факт, что наша эпоха теперь имеет столь много общего с эпохой царской России - делают чтение Добролюбова очень интересным. Пересказать содержание его статей кратко не получится - но можно "накидать" несколько цитат для интереса.
Вот, например, рукопожатный патриот Н.И. Греч растекается славословием в адрес только что почившего императора Николая I, проигравшего Крымскую войну. В своём письме к Гречу Добролюбов пишет: "Мудрость его выразилась, может быть, в том, что он целый век позволял водить себя за нос иностранным дворам и потом за свои дипломатические неудачи отдувался боками русских солдат, которых для этого насильно исторгал из объятий жён и матерей".
И в том же письме дальше: "Что касается до его прославленного благочестия, оно не подлежит никакому сомнению. Известно, что православная церковь и деспотизм взаимно поддерживают друг друга; эта круговая порука очень понятна. Я бы мог Вам указать, на то, что существует, кроме благочестия церковного, благочестие христианское, состоящее в братстве и любви, но Вы этого не поймёте, и я скажу Вам только, что у нас благочестие подделывалось под царя, а не он следовал правилам благочестия". Ну как тут не вспомнить о наших современных правилах благочестия? Например, когда православный олигарх содержит целый телеканал для распространения "традиционных православных ценностей", а потом запросто разводится и уводит жену у священника. Надо ли говорить, что никакого нарушения благочестия Русская Православная Церковь в этом не усмотрела.
А вот несколько строк из статьи "Когда же придёт настоящий день?", посвящённой повести И.С. Тургенева "Накануне":
Бывают, правда, и у нас небольшие герои, несколько похожие на Инсарова отвагою и сочувствием к угнетённым. Но они в нашей среде являются смешными Дон-Кихотами. Отличительная черта Дон-Кихота - непонимание ни того, за что он борется, ни того, что выйдет из его усилий, - удивительно ярко выступает в них. Они, например, вдруг вообразят, что надо спасать крестьян от произвола помещиков; и знать того не хотят, что никакого произвола тут нет, что права помещиков строго определены законом и должны быть неприкосновенны, пока законы эти существуют, и что восстановить крестьян собственно против этого произвола - значит, не избавивши их от помещика, подвергнуть ещё наказанию по закону. Или, например, зададут себе работу: спасать невинных от судебной неправды, - как будто бы у нас судьи по своему произволу так и делают, что хотят. Дела у нас все, как известно, вершатся по закону, а чтобы растолковать закон так или иначе - на это не геройство нужно, а привычка к судейским изворотам.... Мы имеем в виду русских людей, действительно искренно сочувствующих угнетённым и готовых даже на борьбу для их защиты. И эти-то выходят бесполезны и смешны, потому что не понимают общего значения той среды, в которой действуют. Да и как им понять, когда они сами-то в ней находятся, когда верхушки их тянутся вверх, а корь всё-таки прикреплен к той же почве? Они хотят прогнать горе ближних, а оно зависит от устройства той среды, в которой живут и горюющие и предполагаемые утешители.
Выходит, необязательно быть профессором в области политэкономии, чтобы понять, сколь многое определяется средой, общественно-экономическим устройством общества? Аналогичные процессы мы можем наблюдать и в наши дни - описанное выше Добролюбовым очень напоминает попытки построения "правильного капитализма" в наши дни. Иной деятельный и храбрый человек искренне возмущён поведением миллиардеров и их обслуги, нищетой трудящихся: "как?! почему?! доколе?!". Как будто всё это не по закону! Как будто бы закон запрещает неограниченно обогащаться засчёт присвоения плодов чужого труда!
Завершая эту мысль, Добролюбов пишет:
Во всех его поступках нет ничего такого, что бы не составляло прямой обязанности всякого честного человека на его месте; а ему нужно, однако, много героизма, чтоб поступать таким образом, нужна самоотверженная решимость гибнуть за добро. Спрашивается теперь: если уж в нём есть эта решимость, то не лучше ли воспользоваться ею для дела большого, которым бы действительно достигалось что-нибудь существенно полезное? Но в том-то и беда, что он не сознаёт надобности и возможности такого дела и не понимает того, что его окружает. Он не хочет видеть круговой поруки во всём, что делается перед его глазами, и воображает, что всякое замеченное им зло есть не более как злоупотребление прекрасного установления, возможное лишь как редкое исключение.
Что ж, выходит проблема непонимания "того, что его окружает" преследует человека не первый век? Разница лишь в том, что в XIX веке в России пытались достроить "правильное самодержавие", а в XXI "самодержавие" заменили на "капитализм". Но опыт показал, что это препятствие преодолимо - если усердно учиться и вооружиться верным политэкономическим учением.
______________________________
P.S.: для чтения можно порекомендовать книгу "Н.А. Добролюбов Избранные статьи" издательства "Современник" 1980 года. На момент публикации вполне доступна в интернет-магазинах по адекватной цене.