Пять лет тюрьмы за пару галош: как советская ценовая политика привела к обнищанию узбекского населения
После окончания Второй мировой войны население Узбекской ССР столкнулось с резким падением доходов и покупательной способности. Монополия на производство хлопка, неэффективные государственные расходы и налоговая политика усугубили социальное положение жителей. К 1946–1947 годам средние цены на продукты выросли по сравнению с 1937 годом в 3,5 раза, а по сравнению с 1940 годом — в 3 раза. Это усугубило последствия послевоенного голода и еще сильнее истощило население. Как и в других республиках СССР, узбеки переживали трудности восстановления послевоенной экономики, отставание сельского хозяйства и ограничения, связанные с карточной системой распределения товаров.
В 1947 году в СССР была отменена карточная система распределения продуктов, и введены единые государственные цены на продукты и промышленные товары. С 1952 года для контроля цен, их учета и расчетов в союзных республиках, включая Узбекскую ССР, создаются специальные ценовые отделы при Министерствах торговли.
В 1958–1965 годах органом, контролировавшим цены, был Ценовой бюро при Госплане СССР, в 1965–1968 годах — Государственный комитет по ценам, а с 1969 года — этот комитет действовал при Совете Министров СССР. Он устанавливал цены на все товары — от продуктов питания до промышленных изделий — и обеспечивал их строгий контроль.
На XXIV съезде КПСС прозвучало: «Цены — мощный инструмент экономического управления социалистическим государством, и мы должны активно использовать эту силу». Государство устанавливало единый порядок и для розничной торговли, а Советский комитет по ценам регулировал, по каким ценам продукты должны поступать в магазины через потребительские союзы.
Многие товары имели фиксированные цены, указанные на упаковке, и не могли стоить дороже в разных регионах. Такая система ограничивала самовольное повышение цен и повышала доверие к розничной торговле. Однако со временем проявились ее недостатки: цены были негибкими, чтобы изменить устаревшие тарифы требовалось согласие государства. Продукция, не имевшая возможности свободной реализации, простаивала на складах и портилась, нанося убытки производителям. Также предприниматели в отдаленных районах не заинтересованы были продавать товары по установленной цене, поскольку расходы на доставку и хранение превышали фиксированную стоимость.
Жесткая ценовая политика государства противоречила интересам производителей, а ограничения на частную торговлю способствовали появлению черного рынка и увеличению числа спекулянтов. Противодействуя этому, советские органы применяли меры, нередко ущемлявшие интересы населения, которое веками занималось торговлей. Даже простых ремесленников, продававших свои изделия или пытавшихся подзаработать, обвиняли в спекуляции и наказывали.
Так, в 1952 году исследование рынков Ташкента показало активность частных торговцев и спекулянтов, обвиняемых в искусственном завышении цен на сельскохозяйственную и промышленную продукцию. Например, на рынке «Олой» хлеб 1-го сорта должен был стоить 3 рубля, но продавался за 7; сгущенное молоко, рассчитанное на 6 рублей, продавалось по 9. Продавцы национальных головных уборов и обуви реализовывали продукцию без государственного контроля.
В 1951–1952 годах за незаконную торговлю было задержано около 40 человек. Чтобы бороться со спекуляцией, им назначались суровые наказания: так, за продажу конфет и чая Б.Шарипов получил 5 лет, за галоши — X.Исаков 5 лет, за морковь — Н.Қамбаров 5 лет, а за продажу национальных тканей и до́ппи — Қ.Абдуллаев 6 лет лишения свободы. В результате частная торговля и предпринимательство оказались жестко ограничены, что негативно сказалось на жизни узбекских семей, веками зарабатывавших торговлей.
Даже покупка бытовой техники была недоступной для большинства семей. Особенно в сельской местности, где телевизор, пылесос или холодильник имелись лишь у единиц. Цены на бытовые приборы были слишком высоки по сравнению с зарплатой: в 1959 году стиральная машина «ВСП» стоила 200 рублей, в 1961 году кондиционер «Азербайджан-2» — 420 рублей, холодильник «Восток-2» — 85 рублей, электрический утюг — 25 рублей. Телевизоры стоили от 102 до 960 рублей, радио и магнитофоны — до 1560 рублей. Обычный учитель с зарплатой 40–50 рублей должен был копить на телевизор 3 года без расходов.
Производственные планы бытовой техники утверждались только Советом Министров СССР, что ограничивало возможности местных производителей удовлетворять потребности населения. Импортные товары стали доминировать на рынке, но их цены были еще выше: магнитофоны SONY и National стоили от 450 до 600 рублей. Для большинства жителей покупка современной техники оставалась недоступной.
Средняя зарплата рабочих в 1960–1961 годах составляла 64–68 рублей, а в 1961 году проводилась денежная реформа с обменом старых купюр на новые в соотношении 10:1.
В итоге зависимость населения от фиксированных зарплат и пенсий, ограничения на частное предпринимательство и торговлю привели к снижению уровня жизни и покупательной способности. Отсутствие возможности устанавливать свободные цены и реализовывать продукцию самостоятельно подчиняло интересы производителей государственным директивам. Цены на товары, контролируемые государственными органами, напрямую способствовали обнищанию населения и ухудшению качества жизни в Узбекской ССР.