Часть 2
Виктор Волк вышел на финишную прямую. И в эту ночь Лесное должно было оправдать своё название. Оно должно было стать местом, где природа заберёт своё, а хищник совершит свою последнюю, самую важную зачистку. Справедливость больше не была словом из юридических справочников. Она была здесь — в его руках, в виде холодного воронёного металла и воли, которую невозможно сломить.
Он увидел открытое окно на первом этаже. Видимо, кто-то из прислуги решил проветрить помещение, несмотря на дождь. Это был его шанс. Виктор скользнул к стене, прижавшись к холодному камню. Он слышал приглушённые голоса внутри, звон посуды. Праздник продолжался. Но для них этот праздник скоро должен был закончиться кровавым финалом.
Виктор подтянулся на подоконнике и бесшумно, как туман, проник внутрь. Он оказался в просторной кухне. На плите что-то шкварчало, но поваров не было видно. Виктор замер, прислушиваясь. Сверху доносился смех и музыка.
«Маша где-то здесь», — билась мысль в его мозгу. «Найди её, спаси её, а потом сожги этот притон до основания».
Он двинулся по коридору, держа пистолет на уровне глаз. Каждый угол, каждая дверь были потенциальной угрозой. Но он был готов. Он был волком, и он вернулся домой, чтобы навести порядок. И пусть закон молчит — сегодня будет говорить его оружие.
За следующей дверью послышались тяжёлые шаги. Виктор прижался к нише, затаив дыхание. Охранник прошёл мимо, лениво почёсывая затылок. Виктор не стал его трогать. Лишний шум сейчас был ни к чему. Ему нужно было найти Машу до того, как поднимется тревога. Он спустился по узкой лестнице, ведущей в цокольный этаж. Здесь пахло сыростью и бетоном. Тяжёлая железная дверь с электронным замком преграждала путь. Виктор осмотрел замок. Старая модель «Панцирь-4». У него было решение. Он достал баллончик с краской и брызнул на клавиатуру. Те клавиши, которыми пользовались чаще всего, имели едва заметные потёртости, которые краска выделила ещё чётче: 4, 9, 1, 0. Он ввёл код, замок щёлкнул, и дверь медленно отворилась.
За ней был освещённый тусклыми лампами коридор с несколькими дверями-камерами. Виктор почувствовал, как ярость снова вскипает в нём, но он подавил её. «Фокус! Только фокус!» Он подошёл к первой двери и заглянул в смотровое окошко. Там было пусто. Во второй тоже. У последней двери он услышал тихий прерывистый плач. Этот звук пронзил его сердце, как раскалённая игла. Он узнал бы этот плач из тысячи.
— Маша! — тихо позвал он, прислонившись лбом к холодному металлу.
Плач за дверью мгновенно стих.
— Папа? — раздался тонкий дрожащий голосок, полный неверия и надежды. — Папа, это ты?
В этот момент Виктор Волк понял, что ради этого мгновения стоило пройти через семь лет ада. И теперь никто и ничего в этом мире не сможет остановить его. Он вставил отвёртку в щель замка и навалился всем весом, одновременно нажимая на ручку. Металл заскрежетал, сопротивляясь, но воля человека оказалась сильнее. Дверь распахнулась.
В углу на грязном матрасе сидела маленькая фигурка, обхватив колени руками. Когда свет из коридора упал на её лицо, Виктор увидел свои глаза — полные слёз и недетской боли.
— Я здесь, родная, — прошептал он, опускаясь на колени и раскрывая объятия. — Я пришёл за тобой. И больше никто тебя не тронет. Никогда.
Но он знал, что это только начало. Чтобы выйти отсюда живыми, ему придётся превратить это поместье в настоящий ад. И он был к этому готов. Гнев, который он копил семь лет, требовал выхода. И этой ночью он получит его сполна.
Маша вцепилась в его бушлат так сильно, что костяшки её маленьких пальцев побелели. Она дрожала, и этот трепет передавался Виктору, прошивая его насквозь, как электрический разряд. Он прижал её к себе на долю секунды — ровно столько, сколько мог позволить себе солдат в зоне поражения. Его разум уже разделился на две части: одна была отцом, готовым плакать от облегчения; другая — безжалостным тактиком, рассчитывающим баллистику и углы обстрела.
— Слушай меня внимательно, — прошептал он ей на ухо, и его голос был твёрдым, как стальной трос. — Сейчас мы будем выходить. Ты должна делать ровно то, что я скажу. Закрой уши и не открывай глаза, если я не скомандую. Держись за мой пояс и не отпускай. Поняла?
Маша кивнула, шмыгнув носом. В её глазах, несмотря на ужас, вспыхнул огонёк узнавания. Папа вернулся. Папа всё исправит.
Виктор поднялся, его колено хрустнуло, но он не обратил на это внимания. Он вытащил из-за пояса ПМ Громова, проверил патрон в патроннике. Мягкий щелчок затвора прозвучал в тишине подвала, как удар молота. В коридоре послышались шаги — тяжёлые, уверенные. Это был не тот ленивый охранник, что прошёл мимо раньше. Это был кто-то, кто шёл проверить, почему открылась дверь в секторе «С».
— Маша, за спину! — скомандовал Виктор.
Он прижался к косяку двери, используя угол как естественное укрытие. Шаги приближались. Свет фонарика заметался по стенам коридора.
— Эй, козёл, ты чё там заснул? — раздался грубый голос. — Датчик сработал. Какого хрена дверь открыта?
Охранник не успел договорить. Как только его фигура перекрыла проём, Виктор сработал на опережение. Он не стал стрелять в центр массы — бронежилет мог выдержать 9-мм пулю ПМ. Его рука взметнулась вверх, и два выстрела — классическая «двойка» — прошили голову противника. Первый выстрел раздробил челюсть, второй вошёл точно в глазницу, откидывая тело назад. Глухой звук падения, запах пороховых газов и жжёного пластика.
Виктор мгновенно выскочил в коридор, подхватил падающее тело, не давая ему грохнуться со звуком, способным поднять весь дом. Он быстро обыскал убитого. Удача: пистолет-пулемёт «Кедр» на одноточечном ремне и две запасные обоймы. Это уже был серьёзный аргумент. Он перекинул ремень через плечо, чувствуя приятную тяжесть оружия.
— Пошли! — бросил он дочери.
Они двигались по подвалу быстро и бесшумно. Виктор использовал тактику прерывистого движения: рывок, замирание, сканирование. На лестнице, ведущей на первый этаж, он услышал шум рации. Убитый охранник не вышел на связь в положенное время.
— Пост два, ответь!
— Пост два, какого дьявола? — шипел динамик на поясе трупа, оставшегося позади.
Тревога была вопросом секунд. Виктор знал, что главный выход перекрыт, а через кухню идти слишком опасно — там открытое пространство. Ему нужен был гараж. Если он сможет захватить бронированный джип Графа, у них будет шанс прорваться через ворота.
Они поднялись на первый этаж. В коридоре замигала красная лампа — сработала система безопасности.
— На пол! — крикнул Виктор, толкая Машу в нишу под массивными напольными часами, а сам ушёл в перекат.
Из-за угла выскочили двое. Они действовали грамотно, прикрывая друг друга, но они не ожидали встретить здесь профессионала такого уровня. Виктор нажал на спуск «Кедра». Короткая очередь — три патрона. Первый охранник сложился пополам, получив пули в область паха и живота, где бронежилет заканчивался. Второй попытался вскинуть автомат, но Виктор уже сменил позицию. Он выстрелил из ПМ, который всё ещё держал в левой руке. Пуля попала в плечо, разворачивая противника, и Виктор добил его очередью из «Кедра» в основание черепа.
— Папа! — вскрикнула Маша, закрывая лицо руками.
— Глаза! Закрой глаза, Маша! — жёстко повторил он.
В доме поднялся невообразимый гвалт. Сирена выла, заглушая крики. Виктор понимал, что у него осталось не более двух минут, пока внешнее кольцо охраны не стянется к дому. Он схватил Машу за руку и потащил к массивной дубовой двери, за которой, по его памяти, находился переход в гаражный бокс. Дверь была заперта на магнитный замок. Виктор не стал тратить время на подбор кода. Он приставил ствол «Кедра» к петлям и выпустил по паре патронов в каждую. Металл заскрежетал, дерево лопнуло. Мощным ударом ноги он вышиб дверь.
В гараже было темно, пахло бензином и дорогой кожей. Здесь стояли три машины: два чёрных внедорожника сопровождения и роскошный «Роллс-Ройс» Графа. Виктор метнулся к ближайшему джипу. Дверь была открыта, ключи в зажигании. Эти люди были слишком уверены в своей безопасности.
— Залезай назад! На пол, под сиденье! Быстро!
Он буквально забросил Машу в салон и прыгнул на водительское кресло. Двигатель взревел, наполняя гараж мощным басом. В этот момент автоматические ворота гаража начали медленно опускаться. Кто-то из пульта управления пытался заблокировать его внутри.
— Не сегодня, суки, — процедил Виктор.
Он включил заднюю передачу, вдавил педаль в пол и протаранил стену гаража, сложенную из лёгких пеноблоков, вместо того чтобы ждать, пока откроются или закроются ворота. Машину тряхнуло, посыпалось стекло, но бронированный корпус выдержал. Вылетев на задний двор, он резко развернул джип, поднимая фонтаны грязи. Путь к главным воротам преграждали трое наёмников. Они открыли огонь из автоматов. Пули забарабанили по лобовому стеклу, оставляя белёсые пятна на бронестекле. Виктор не пригибался. Его взгляд был прикован к цели. Он выровнял машину и пошёл на таран. Один из охранников не успел отскочить, и тяжёлый внедорожник подмял его под себя с глухим тошнотворным звуком. Остальные двое прыснули в стороны, продолжая стрелять вдогонку.
Виктор вылетел на главную аллею. Впереди были массивные кованые ворота. Они были закрыты.
— Маша, держись! — крикнул он, переключаясь на пониженную передачу, чтобы увеличить крутящий момент.
Джип на скорости восемьдесят километров в час врезался в створки ворот. Металл взвыл, бетонные столбы треснули, и ворота вылетели наружу, как пробки из бутылок шампанского. Внедорожник подпрыгнул на обломках, приземлился на все четыре колеса и помчался по лесной дороге. Виктор бросил взгляд в зеркало заднего вида. Позади, в поместье, вспыхивали огни фонарей, слышались крики, но погони пока не было видно. Они были в шоке. Никто не ожидал, что один человек, только что вышедший из тюрьмы, устроит такой погром в охраняемой цитадели.
Но он знал, что это только начало. Граф не простит такого унижения. Самойлов задействует все ресурсы полиции, чтобы объявить его в розыск как опасного террориста. Теперь они были вне закона. Хотя, честно говоря, Виктор Волк никогда и не чувствовал себя в безопасности в рамках их закона.
— Папа, ты живой? — раздался тихий голос с заднего сиденья.
Виктор сбавил скорость, когда они выехали на трассу. Его руки, сжимавшие руль, были покрыты копотью и кровью, но они не дрожали.
— Живой, Маша. Теперь всё будет по-другому. Мы едем в безопасное место.
Безопасное место. Он знал, что такого места в этом городе для них больше нет. Но у него был схрон — старый гараж на окраине, оформленный на подставное лицо ещё десять лет назад, о котором не знала даже Лена. Там была еда, чистая одежда, наличные и, самое главное, оружие, которое он припрятал на чёрный день. Этот день настал.
Он вёл машину уверенно, избегая основных магистралей, где могли стоять посты ДПС. Его мозг работал как компьютер, выстраивая маршруты и анализируя риски. Он понимал, что сейчас его главная задача — исчезнуть, стать призраком, а потом, когда они успокоятся, начать планомерную охоту.
Спустя сорок минут они добрались до гаражного кооператива «Северный». Это было мрачное место: ряды ржавых железных коробок, тусклые фонари и лай бродячих собак. Виктор загнал джип в самый дальний бокс и закрыл ворота. Внутри было темно и пахло сыростью. Он заглушил мотор. Тишина обрушилась на него, как бетонная плита. Только сейчас он почувствовал, как ноет плечо и как горит кожа на лице от мелких осколков стекла.
— Выходи, Маша.
Он помог ей выбраться из машины. Она выглядела бледной, под глазами залегли тёмные тени. Виктор открыл потайной люк в полу гаража, под которым находился небольшой, но сухой подвал.
— Спускайся сюда. Здесь есть кровать и одеяло. Я сейчас принесу воды.
Когда Маша устроилась, он вернулся в гараж и включил переносную лампу. При её тусклом свете он начал вскрывать стальной ящик, замурованный в стене. Внутри лежали завёрнутые в промасленную бумагу сокровища: автомат АК-74М с пятью магазинами, бесшумный пистолет ПБ, несколько гранат РГД-5 и армейская аптечка. Виктор взял аптечку и спустился к дочери. Он обработал её ссадины, стараясь действовать как можно нежнее.
— Где мама? — спросила она вдруг, глядя ему прямо в глаза.
Виктор замер. Ложь была бы милосердием, но он знал, что в их новой жизни ложь может убить.
— Мамы больше нет, Маша, — тихо сказал он. — Те люди... Они за это ответят. Я обещаю тебе.
Маша не заплакала. Она просто закрыла глаза и прислонилась к его плечу. В её маленьком теле жила та же сталь, что и в нём. Она была его дочерью.
Виктор просидел так час, пока она не уснула. Затем он поднялся наверх. Ему нужно было избавиться от джипа — это была слишком заметная улика. Он знал одно место неподалёку — заброшенный карьер, заполненный водой. Он переоделся в камуфляж, который нашёл в схроне, проверил оружие и вышел в ночь. Дождь почти прекратился, но небо оставалось тяжёлым и чёрным. Виктор чувствовал, как в нём нарастает холодная, расчётливая ярость. Он выполнил первую часть своего плана — спас дочь. Теперь пришло время для второй части. Он очистит этот город. Он вырвет с корнем ту гниль, что погубила его семью.
Он знал, что Самойлов сейчас рвёт и мечет, поднимая на ноги всех своих псов. Он знал, что Граф объявил награду за его голову. Это было именно то, что ему нужно. Пусть они ищут его. Пусть тратят силы. Он сам выберет время и место для следующего удара.
Виктор сел в джип и медленно поехал к карьеру. В его голове уже созрел план атаки на следующую цель. Лейтенант Громов был лишь пешкой. Теперь его интересовал король и его верный ферзь в погонах подполковника. Он отогнал машину к самому краю обрыва, поставил на нейтральную передачу и толкнул. Тяжёлый внедорожник медленно соскользнул вниз и с громким всплеском исчез в тёмной воде. Пузыри воздуха ещё некоторое время поднимались на поверхность, а затем всё стихло.
Виктор стоял на краю, глядя на воду. Он вспомнил лица Штыря, Громова, испуганные глаза наёмников. Они думали, что сила в деньгах и связях. Они забыли, что настоящая сила — это человек, которому нечего терять, кроме своей чести.
— Вы думали, что я жертва, — прошептал он в темноту. — Но я ваш приговор.
Он развернулся и зашагал обратно к гаражам. Его походка была лёгкой и пружинистой. Семь лет тюрьмы смылись этим дождём и этой кровью. Он снова был на войне. И на этой войне он не собирался брать пленных.
Вернувшись в гараж, он заперся изнутри. Ему нужно было несколько часов сна, чтобы восстановить силы. Он лёг на холодный пол, положив автомат рядом с собой. Его сон был чутким, как у зверя. Ему снились горы, дым пожарищ и Лена, которая улыбалась ему из этой дымки.
— Я сделаю это, Лена, — подумал он перед тем, как окончательно провалиться в забытьё. — Я вымету этот мусор. До последней пылинки.
Город спал, не зная, что в его недрах затаился самый опасный хищник, которого он когда-либо видел. Чистка только началась, и следующая ночь обещала быть ещё более кровавой. Виктор Волк был готов. Его время пришло.
Он проснулся ровно в четыре утра, без будильника. Биологические часы сработали идеально. Маша всё ещё спала внизу, свернувшись калачиком. Виктор быстро перекусил сухпайком, проверил снаряжение и достал карту города. Его следующая цель — логистический центр Графа. Это было сердце его империи, через которое проходили наркотики и контрабанда. Лишив Графа денег, он лишит его преданности наёмников. А Самойлов? Самойлов сам прибежит к нему, когда земля начнёт гореть под ногами.
Виктор взял баллончик с чёрной краской и на стене гаража нарисовал голову волка — свой старый шеврон. Это был его знак, его подпись. Пусть знают, кто пришёл за ними. Он вышел на улицу, когда первые лучи холодного солнца начали пробиваться сквозь тучи. Город выглядел серым и безжизненным. Но для Виктора он был полем боя. И он собирался выиграть эту битву, чего бы это ему ни стоило. Потому что справедливость — это не то, что дают. Это то, что берут силой. И сегодня Виктор Волк собирался взять её сполна.
Он направился к старому мотоциклу «ИЖ», который также стоял в гараже под брезентом. Мотоцикл был неприметным, шумным, но надёжным — идеальное средство передвижения для того, кто хочет затеряться в индустриальных зонах. Мотор чихнул и завёлся. Виктор надел шлем, скрывающий лицо. Теперь он был готов. Первая фаза зачистки завершена. Начиналась фаза тотального уничтожения. И в этом списке не было случайных имён. Только те, кто заслужил свою участь. Виктор нажал на газ, и мотоцикл сорвался с места, унося его в серый утренний туман. Охота продолжалась, и на этот раз добыча не имела шансов.
Подполковник Самойлов стоял посреди разгромленного гаража в поместье Графа, и его обычно холёное, лоснящееся лицо сейчас напоминало помятый лист серой бумаги. Ботинки за три тысячи долларов хлюпали в смеси машинного масла, дождевой воды и липкой, уже начавшей подсыхать крови. Вокруг суетились эксперты-криминалисты, вспышки фотоаппаратов на мгновение выхватывали из темноты рваные края пролома в стене и гильзы, рассыпанные по полу, как стальные семена смерти.
— Как? — голос Самойлова сорвался на фальцет. — Я спрашиваю, как один человек, только что вышедший из «дельфина», мог сделать это с вашей хвалёной охраной?
Граф сидел в глубоком кожаном кресле, которое вынесли прямо на улицу. Он выглядел постаревшим на десять лет. Его правая рука, унизанная перстнями, мелко дрожала, когда он подносил к губам стакан с виски. Он смотрел на труп своего начальника охраны, лежащий у входа. У того в голове было две дырки, расположенные так близко друг к другу, что их можно было закрыть одной монетой.
— Это не просто человек, Самойлов, — тихо произнёс Граф. — Это призрак. Мы думали, что сломали его, когда заперли в клетку. Но мы только заточили лезвие. Ты видел, как он ушёл? Он не просто протаранил ворота. Он вычислил слепую зону камер за три секунды. Он знал наши коды. Он... он забрал девчонку.
Самойлов почувствовал, как холодный пот пополз по позвоночнику. Маша была их единственным рычагом давления, их страховкой. Без неё Волк превращался в неуправляемую ракету, нацеленную прямо в их штаб-квартиры.
— Ты понимаешь, что он сделает дальше? — Самойлов сорвался на крик, размахивая руками. — Он придёт за нами! Он уже убил Громова и ещё пятерых твоих парней! Это война, Граф!
— Нет, — Граф поднял на него тяжёлый взгляд. — Война — это когда двое сражаются. А это охота. И теперь мы — дичь.
Виктор Волк в это время наблюдал за ними через окуляр мощного бинокля с цифровым усилением изображения. Он находился на крыше заброшенного элеватора в полутора километрах от поместья. Ветер трепал полы его маскировочного халата, но тело оставалось неподвижным, словно высеченным из гранита. Он видел их панику, он чувствовал их страх даже на таком расстоянии. Это был запах гнили, который всегда сопровождает тех, кто привык распоряжаться чужими жизнями, но внезапно осознал собственную смертность.
Он перевёл взгляд на экран планшета, подключённого к портативному сканеру радиочастот. Полицейские волны разрывались от докладов. Объявлен план «Перехват». Все выезды из города перекрыты. Но Виктор знал этот город лучше, чем они свои карманы. Он знал дренажные туннели, заброшенные промзоны и лесные просеки, которые не были отмечены ни на одной современной карте.
«Пусть ищут, — подумал он, и тень улыбки, больше похожая на оскал, мелькнула на его губах. — Пусть тратят патроны, бензин и нервы. Чем больше они суетятся, тем больше ошибок совершают». Он контролировал ритм. Теперь он был дирижёром этого кровавого оркестра. Каждое его действие было направлено на то, чтобы усилить паранойю врага. Он не собирался убивать их сразу. Быстрая смерть — это слишком милосердно для тех, кто отнял у него семь лет жизни и убил Лену. Он хотел, чтобы они почувствовали, как мир вокруг них сжимается, превращаясь в ту самую камеру-одиночку, в которой он гнил годами.
Виктор спустился с элеватора и подошёл к своему мотоциклу. Маша была в безопасности, спрятанная в схроне под присмотром его старого сослуживца — единственного человека, которому он ещё мог доверять: угрюмого инвалида-афганца по кличке Дед. Дед не задавал вопросов. Он просто взял автомат и сел у входа в подвал.
Следующей целью Виктора был логистический терминал «Восток-Транс». Это было сердце финансовой империи Графа. Через этот терминал проходили тонны серого груза, который кормил и бандитов, и чиновников в погонах. Уничтожить его значило перерезать артерию, снабжающую врага кислородом. Виктор подъехал к терминалу за час до рассвета. Огромная территория, обнесённая колючей проволокой, была залита светом прожекторов. По периметру ходили патрули с собаками. На вышках сидели снайперы. Это была серьёзная охрана, но Виктор видел не препятствия, а возможности.
Он достал из рюкзака небольшое устройство — самодельный постановщик помех для систем видеонаблюдения. Одно нажатие кнопки — и на мониторах в операторской пошли едва заметные полосы. Операторы, привыкшие к сбоям дешёвого оборудования, не обратят на это внимание в течение десяти-пятнадцати минут. Этого времени ему было достаточно. Он перерезал проволоку гидравлическими ножницами и скользнул внутрь. Движения были экономными, почти балетными. Он не бежал — он перетекал из одной тени в другую.
Первый патрульный с овчаркой прошёл в пяти метрах от него. Виктор замер, затаив дыхание. Собака внезапно остановилась, навострив уши, и начала тихо рычать.
— Чего там, Рекс? — лениво спросил охранник, дёргая поводок. — Опять крысы? Пошли, холодно.
Виктор дождался, пока они скроются за углом ангара, и продолжил путь. Его целью была центральная распределительная станция. Он не собирался взрывать весь терминал — это привлекло бы слишком много внимания раньше времени. Ему нужно было хирургическое вмешательство. Он забрался по пожарной лестнице на крышу главного склада. Внутри было тихо, слышался только гул холодильных установок.
Виктор достал из кармана магнитную мину с таймером и термитный заряд. Он установил их на главные узлы системы пожаротушения и электроснабжения. Но это было лишь прикрытие. Настоящий удар он нанёс по серверной. Виктор взломал замок и вошёл в стерильно чистое помещение, наполненное миганием светодиодов. Он не стал ничего крушить. Он просто вставил флешку в главный терминал. Программа «Червь», написанная им ещё в тюрьме на самодельном планшете, начала свою работу. Она не просто удаляла данные — она подменяла их. Счета в оффшорах, списки поставок, имена подставных лиц — всё это начало медленно, но верно перетекать на защищённые серверы международной группы по борьбе с наркотиками.
«Сначала я лишу вас денег, — подумал Виктор, глядя на бегущие строки кода. — А потом я лишу вас сна».
Он уже собирался уходить, когда дверь серверной распахнулась. На пороге стоял молодой парень в форме охранника с чашкой кофе в руке. Он замер, глядя на человека в камуфляже и маске. Чашка выпала из его рук, разлетаясь на осколки. Кофе залил светлый линолеум.
Виктор не стал стрелять. Он мгновенно сократил дистанцию и ударил парня ладонью в подбородок, а затем ребром ладони по сонной артерии. Охранник обмяк, не издав ни звука. Виктор подхватил его и аккуратно уложил на пол.
— Тебе повезло, парень, — прошептал он. — Ты просто делал свою работу. Сегодня умирают только те, кто перешёл черту.
Виктор вышел из серверной и покинул территорию терминала тем же путём, что и вошёл. Когда он был уже за воротами, сработал первый заряд. Не было оглушительного взрыва. Просто в главном ангаре вспыхнуло ослепительно белое пламя термита, прожигающее стальные балки и уничтожающее электронику. Через секунду во всём терминале погас свет, а затем взвыла сирена, но система пожаротушения, заблокированная Виктором, не сработала.
Он сел на мотоцикл и поехал прочь, слушая, как в утреннем воздухе начинают завывать сирены пожарных машин. Это был его второй привет Графу и Самойлову.
Через два часа подполковник Самойлов стоял на пепелище своего главного актива. Его трясло. Он понимал, что этот пожар — не просто диверсия, это был сигнал. Волк не прятался — он нападал. И он делал это с пугающей эффективностью.
— Подполковник, — к нему подошёл один из его помощников, бледный как смерть. — Нам прислали сообщение. На ваш личный номер.
Самойлов выхватил телефон. На экране была фотография. Его загородный дом, снятый через прицел снайперской винтовки. И подпись: «Семь лет. Долгий срок. Но я научился ждать. Твоя очередь».
Самойлов почувствовал, как его ноги подкосились. Он рухнул прямо в грязь, не обращая внимания на испачканный мундир.
— Охрану! — закричал он. — Усилить охрану моего дома! Срочно! Всю спецроту туда!
Он не понимал, что именно этого Виктор и добивался. Самойлов начал стягивать силы в одну точку, оголяя другие фланги. Он действовал под влиянием страха, а страх — плохой советчик в войне против профессионала ГРУ.
Виктор тем временем вернулся в схрон. Он снял маску и подошёл к умывальнику. Вода была ледяной, но она помогала смыть напряжение. Он посмотрел на себя в осколок зеркала. Из глубины на него смотрел человек, чьё лицо превратилось в маску войны. Он видел в своих глазах отражение тех пожаров, которые он только что устроил, и понимал, что это только начало.