Эта история — не только о родах. Это история о материнской интуиции, которую годами глушили словами «вы паникёрша». О медицинской системе, где диагноз могут записать в карту, но забыть сказать об этом родителям. О долгом поиске правды и настоящего врача. Прочитайте этот важный и отрезвляющий рассказ до конца — он заставит задуматься каждого.
Вторая беременность была для меня как первая. После первых родов 11 лет назад я была уверена на все сто процентов, что больше не ступлю в роддом. Но за такой срок всё забылось, и я снова была готова к этому пути.
Я подошла к планированию со всей ответственностью: за год перешла на здоровый образ жизни, прошла обследование и получила добро от врача. Забеременела в первый же месяц. Беременность протекала прекрасно, я летала на крыльях счастья.
Ожидание и роды, которые пошли не по плану
С 38-й недели я была в полной боевой готовности, но у малыша, похоже, были другие планы. ПДР была 10 ноября, а в роддом меня положили 11-го.
Мне давали таблетку, потом гель для стимуляции — ничего не помогало. 13 ноября врач проколола пузырь. Меня трясло от страха так, что все думали, мне холодно.
В предродовой я терпела почти 6 часов активных схваток, стараясь не кричать, как в первый раз. Но малыш не собирался выходить. Поставили капельницу для ускорения — боль стала невыносимой.
И тут что-то пошло не так. Врач сказала: «Срочно на операцию, ребёнку плохо. Началась гипоксия». На мой вопрос, что случилось, ответила, что если ждать естественных родов, могут быть проблемы, и спросила согласия на кесарево сечение. Я, конечно, согласилась.
Спустя 15 минут я услышала крик сына. Мне его показали, сказали: «Ребёнок здоров, по Апгар 7/8, потому что была гипоксия, есть следы переношенности». Неонатолог подтвердил, что всё в порядке. Малыша забрали. Его вес был 3800 кг, рост 50 см.
Первые тревожные звоночки, которые все игнорировали
Из-за осложнений после операции я сутки провела в реанимации, и сына мне принесли только через день.
При первом кормлении я заметила, что у него дрожит подбородок. Спросила неонатолога. Ответ был: «Мамаша, а что вы хотели? Роды для ребёнка — большой стресс. Это нормально, через пару дней пройдёт». Скажу сразу: это не нормально. И это был первый тревожный звоночек, который я пропустила, поверив врачу.
Позже, когда сына перевели ко мне в палату и я впервые сама его распеленала, я увидела, что дрожат ещё и ручки с ножками. Это был второй звоночек. Но и тут мою бдительность усыпили. И неонатолог, и врач, принимавшая роды, в один голос говорили, что я паникую без причины, что у меня абсолютно здоровый ребёнок.
Дрожание подбородка действительно прошло, а ручки и ножки дрожали до 1,5 месяцев, правда, редко.
Система, которая молчала
В 1 месяц, как все, мы прошли плановый осмотр у специалистов, в том числе у невролога в поликлинике. Я рассказала про дрожь. После осмотра невролог сказала, что всё в норме, причин для беспокойства нет. Я настояла, чтобы она обратила внимание на дрожь. В итоге нам прописали пить глицин месяц и затем прийти на повторный приём.
После курса глицина всё прошло. На повторном приёме меня снова заверили, что всё нормально.
Сын развивался по возрасту: держал голову, перевернулся, сел, пополз. Он был очень весёлым, улыбчивым малышом. Мы продолжали планово посещать педиатра.
Тревожные изменения и поиск правды
В 1 год и 2 месяца начались первые изменения. Сын перестал интересоваться игрушками. Потом мог просто лежать на полу и смотреть в потолок по 10-15 минут. Все говорили: «Какой серьёзный мальчик». Потом он перестал улыбаться. К 1 году и 4 месяцам наш весёлый малыш словно спрятался в свой домик.
И самое главное: Кирилл не говорил. Совсем. Ни слова, ни слога. Он нас, казалось, не понимал и даже не слышал. Проверили слух — он был идеальным.
Я поняла, что нужен невролог, но не из поликлиники. По советам мы пошли к «хорошему» специалисту в известный центр здоровья. Осмотрев сына, эта приятная женщина поставила диагноз: ППЦНС (Перинатальное поражение центральной нервной системы) и моторная алалия. На мой вопрос «почему?» она ответила: «Последствие гипоксии».
А дальше началось самое шокирующее. Я спросила, какие обследования нужно пройти. И получила ответ, от которого долго не могла прийти в себя: «А зачем ребёнка мучать? Ты всё равно не сможешь ему сделать ни ЭЭГ, ни МРТ. И так понятно: нужны ноотропы. Но я не знаю, какие дадут положительную динамику именно вам. Будем пробовать».
После этих слов мы к ней больше не пошли.
Шок от правды, скрытой в карте
Мы решили ехать в областную детскую больницу в Ростов. В поликлинике я пришла к педиатру за направлением. Наша врач была в отпуске, направление выписывала другая. Она с возмущением сказала мне: «У вас диагноз с рождения, сами досиделись, а теперь забегали».
Я была в шоке: «Вы о чём? Какой диагноз?»
Она ответила: «Ну вот, вам ещё в 1 месяц наш невролог поставила ППЦНС».
Занавес. Спектакль окончен.
Вы спросите, как я могла не знать?
А я отвечу: ни в месяц, ни на последующих приёмах ни невролог, ни педиатр не сказали мне об этой записи в карте. Карту на руки не дают, поэтому прочитать я её сама не могла.
Во мне всё кипело. Ужасно хотелось выяснить у той невролога, кто её научил скрывать диагноз от родителей. Но, проведя бессонную ночь в слезах, я поняла: моему малышу это не поможет. Это время нужно потратить на поиски НАСТОЯЩЕГО врача…
Вопросы для обсуждения:
· Как вы думаете, почему врачи иногда скрывают или не озвучивают родителям полную информацию о состоянии ребёнка?
· Как защитить свои права и всегда быть в курсе записей в медицинской карте ребёнка? Есть ли у вас такой опыт?
· Сталкивались ли вы с ситуацией, когда материнская интуиция противоречила словам врачей? Кто в итоге оказался прав?